Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

Так, чтобы и «благодетелей» взяли вместе с устройством, и его устройство сработало, увековечив его имя. Это будет пик его карьеры! И после этого он сможет позволить себе отдохнуть.

«Да, так я и сделаю!» — решил Ромуальд.

Глава 84

Когда карета въехала в ворота имения Морозовых, Вера вдруг ощутила себя маленькой девочкой, которая очень-очень стесняется и переживает, потому что ей отчего-то было важно, чтобы её приняли.

Она понимала, что для Яши не будет большой бедой, если она не понравится его матушке, или не понравится его отцу, или брату. Но ей очень хотелось стать полноценной частью этой семьи, потому что если у неё это получится, то и ему будет хорошо.

Она видела, что Якоб Александрович семью любил, родителей уважал, и скорее всего в семье у них были очень хорошие отношения. Почему-то Вера вспомнила, как он всё время к запаху пирогов принюхивался, видно, в отчем доме так же пахло. И запах пирогов для Веры тоже был запахом уюта, дома, и тепла.

Вера вдруг вспомнила себя прошлую, когда, пережив два неудачных замужества, она для себя решила, что это не я должна всем нравиться, это они должны переживать, понравились ли они мне. Но здесь ситуация как-то поменялась, и поэтому ей было невероятно сложно выйти из кареты.

Неуловимым образом Мария Ивановна Садовникова эти её опасения поняла, взяла её за руку и сказала:

— Вера Ивановна, не переживай. Я взяла на себя роль твоей мамки, значит я первая выйду.

И поэтому очень смешно получилось. Дверца кареты распахнулась, и Якоб Александрович сказал:

— Вот! Познакомьтесь, моя невеста приехала!

А из кареты, не сказать, чтобы выпорхнула, с пышными габаритами Марии Ивановне это было сделать сложно, скорее степенно вышла дородная, круглощёкая Мария Ивановна Садовникова.

Вера в открывшуюся дверь увидела растерянность на лицах родителей графа Морозова, но Якоб Александрович не растерялся:

— А вот и Мария Ивановна Садовникова. Поскольку у Веры Ивановны родителей нет, она взяла на себя заботу о моей невесте.

Тотчас же на лицах родителей Морозова расплылись улыбки. А он заглянул в карету, увидел прижавшуюся к стеночке Веру, ласково улыбнулся и протянул руку:

— Вы разбойников не побоялись в костромских лесах, что же теперь паникуете, Вера Ивановна?

— И ничего я не паникую, — сказала Вера и вложила свою руку в его большую тёплую ладонь.

И подумала: «Вот бы можно было по этикету её не выпускать! Я бы ему так и сказала: «Держите меня всё время, не отпускайте», потому что пока её ладонь была в его, она чувствовала необъяснимо откуда взявшуюся уверенность. Уверенность в том, что всё будет хорошо, что он этой самой рукой вытащит её из любых неприятностей».

— А вот и, наконец-то, моя невеста, — сказал граф и немножко вытолкнул Веру вперёд, перед собой, встав у неё за спиной.

И Вера вдруг почувствовала себя такой маленькой, хрупкой, потому что, даже не прикасаясь спиной к груди графа, она чувствовала, что голова у неё где-то под его подбородком.

Какое-то странное мгновение они стояли друг напротив друга, родители графа, его брат, супруга, и Вера.

И Вера вдруг поняла это странное слово «смотрины». Они на неё смотрят, и она на них.

И Вера улыбнулась.

И тотчас эта улыбка, как будто, разбила сгустившееся между ними напряжение. Матушка графа первой сделала несколько шагов и по русскому обычаю поцеловала три раза в щёки. Подошёл брат:

— Вот это Яшка молодец, какую красавицу себе отхватил!

Отец графа подошёл, чмокнул её в лоб. Вера посмотрела на Марию Ивановну, та стояла, и тоже довольно улыбалась.

А довольство Якоба Александровича Вера ощущала всем своим существом. Ей даже не надо было оборачиваться, чтобы видеть, что на лице его совершенно точно была счастливая улыбка.

Да ещё и брат его вдруг сказал:

— Матушка, вы давно видели такого Яшку? Сегодня непременно дайте ему лимонов!

Отец посмотрел на старшего сына непонимающе, а тот тут же пояснил:

— А то он такой довольный, что мне даже завидно стало.

Вера подумала: «Надо же, какие у них отношения! Ни за что бы не подумала, что это графская семья».

***

Дом семейства Морозовых был большой, построенный в старом стиле, но смотрелся новым, возможно, из-за того, что окна в нём были большие, стеклянные. На нижних этажах были сделаны цветные витражи. Вера знала эту технологию, здесь её придумала Ирэн Виленская.

Некоторое время, не подходя к дому, Вера полюбовалась на него.

— Пойдёмте, Вера Ивановна, — позвала её матушка графа Морозова.

Вера перевела на неё взгляд и сказала:

— У вас очень красивый дом. Стою, любуюсь, и не могу оторваться.

Матушка графа Морозова вздохнула и с улыбкой произнесла:

—Вот и переезжайте как поженитесь, а то вас из столицы не вытащишь.

И Вера смутилась, на мгновение представив, как она здесь будет жить, будучи уже замужем.

Внутри дома и вправду пахло пирогами.

Устроили Веру в гостевых покоях, рядом поселили Марию Ивановну Садовникову.

После дороги, конечно, никто не стал ничего пышного устраивать, дали возможность дамам отдохнуть. Оглашение в приходской церкви было назначено через три дня после приезда, и, ежели всё будет нормально, то ещё через неделю должно было состояться обручение.

На следующий день после приезда для них затопили баню. Баня стояла на берегу Волги, и матушка графа рассказывала, что когда у них мужчины здесь парятся, то они прямо с разбега в эту Волгу и прыгают.

— Поэтому вы, — сказала Вере графиня, — как только они париться пойдут, в эту сторону лучше не ходите и не смотрите, а то насмотритесь всякого.

И женщины рассмеялись.

Вере нравилось, что никто не спрашивал её о прошлом, никто не спрашивал о делах. Все пытались побольше рассказать, спросить, как они собираются жить дальше, что собираются делать.

Матушка Якоба Александровича принесла Вере списки приглашённых на приём после обручения. Там почти все были ей незнакомы, не те, с кем Вера в столице общалась. Она в общем-то всё больше с купеческим сословием, с первой и со второй гильдии общалась, конечно. А здесь всё больше дворяне и помещики.

Мать графа так и объяснила:

— Здесь, Вера Ивановна все наши соседи, кто от Балахны и до Нижнего Новгорода живёт. Не знаю, все ли смогут приехать, но пригласили всех. Потому что, знаешь, как, кого-то пригласишь, кого-то забудешь, а человек обидится. Хоть они, может быть, и не все приехать смогут, всё же дороги ещё весенние.

А Вера подумала: «При таком событии, как обручение самого графа Якоба Александровича Морозова, пешком придут, если проехать не смогут».

Эту мысль она и высказала. Матушка его рассмеялась:

— Это правда, скорее всего так и будет. Мы уж и не чаяли, что Яша наш когда-нибудь... Поэтому я очень рада, что он нашёл вас.

Вера подумала, что он не столько нашёл, сколько она сама ему из озера вынырнула, но матушке его, конечно, она об этом не сказала.

Таким образом, утвердив список гостей, графиня Морозова отправила приглашения. Приглашение также отправила она и ближайшему соседу, Павлу Ивановичу Мельникову, его супруге и их прелестной дочери Анне.

***

Спустя несколько дней в доме Мельниковых за завтраком обсуждали приглашение от графа Морозова и его невесты.

— Граф Морозов Якоб Александрович обручается через неделю, нас приглашают, — сказал Павел Иванович Мельников супруге.

Дочь, впрочем, сидела тут же. Он искоса покосился на дочь, но на лице девушки ничего не поменялось.

— И кто же его невеста? — спросила Елена Андреевна Мельникова.

— Вера Ивановна Фадеева.

В тот момент, когда Павел Иванович это говорил, он смотрел на супругу. Никто из них не заметил, что дочка их странным образом вздрогнула.

— Ну, в общем-то, это было ожидаемо. Граф ещё на рождественском балу продемонстрировал свой интерес. Но я, честно говоря, не думала, что он решится сделать это предложение, всё же Вера Ивановна уже была замужем. Но пойти надо будет. Странно, если мы, как ближайшие соседи и не приедем.