Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

― Идите, освежитесь, в переодевальную.

Елена Андреевна взяла под руку дочь, и повела её на выход из зала. Та не сопротивлялась, видимо, уже сообразила, что натворила.

О помолвке Вера и Якоб ещё не объявляли, ждали церковных оглашений*. И поэтому сейчас Вере казалось, что все вокруг начали шептаться, строя предположения кого «старая» увела у «молодой».

(*Церковные оглашения перед обручением — это публичное объявление в приходской церкви о предстоящем браке, проводившееся три воскресенья)

Глава 82

―Почему мы бездействуем? ― спрашивал Джейкоб Астор Чарльза Уитворта, посла Бротты, ― вы мне обещали, что поможете, мне нужна эта женщина, а вместо того, чтобы за ней ухаживать, я вынужден смотреть, как у меня её уводят.

― Я же вам сказал, мистер Астор, что с женщиной мы вам поможем.

― Как?! Завернёте и принесете?

― Надо будет и завернем, и принесем.

― Вы сумасшедший? ― не выдержал Джейкоб Астор, ― мне нужно её добровольное согласие, и, знаете, если бы я вас не послушал, я думаю, что я бы уже сумел обратить её отказ в согласие.

― Мистер Астор, ― голос Уитворта стал похож на шипение, а когда Чарльз Уитворт начинал говорить таким тоном, все, кто знал его предпочитали закончить спор, но американский бизнесмен не знал Чарльза Уитворта, да и нисколько его не боялся, но у него, как у прирождённого предпринимателя была очень хорошо развита интуиция, и именно она ему сейчас подсказала, что пока лучше не напирать на англичанина.

―Сэр Уитворт, ― хмуро сказал мистер Астор, ― я пробуду в Стоглавой ещё несколько месяцев, до промышленной выставки в Питерграде, а потом поеду в Англию, чтобы оттуда отплыть в сторону Америки. И до этого момента, я бы хотел, чтобы вопрос с госпожой Фадеевой решился в мою пользу.

Джейкоб Астор немного помолчал, размышляя о том, что насколько было бы проще, будь среди родственников Фадеевой, кто-то относящийся к братству.

Но ни один из его хитрых планов не сработал, означало ли это что пора сдаться и совсем отказаться от планов увези из Стоглавой эту женщину, которая могла бы его сделать невероятно богатым. Нет, он не мог себе этого позволить. Глядя на Веру, он видел выокие дома, прямые улицы, трубы заводом, город, а потом может быть и целый штат. Почему нет? С такой женщиной он, пожалуй, мог бы стать и президентом.

Джейком даже зажмурился. А потом его охватила досада.

Они здесь, включая Бротту, погрязшую в своих политических играх и интригах даже не представляли настоящую ценность это женщины, тех знаний, который были у неё в голове, хватило бы на всех. Ну почему в Стоглавой появляется уже вторая такая женщина, а у них в Америке только новые авантюристы из Бротты?

―Сэр Чарльз, ― произнёс Джейкоб Астор, ― прошу вас не вмешиваться, пока я сам не попрошу.

Чарльз Уитворт кивнул, но после того, как американский негоциант покинул его кабинет, он подошёл к окну, всмотрелся в холодную, бесцветную картину. Он так не любил эти белые дни в Стоглавой, всё время вспоминая изумрудную траву Бротты.

Пробормотал:

―Лети, мотылёк, вряд ли она ответит тебе взаимностью, теперь, когда она получила дворянство и предложение от графа Морозова. Поэтому мы подстрахуем, тем более что тебе нужна женщина, а мне нужен граф Морозов. Вернее так, мне нужно, чтобы он не помешал в одном очень-очень важном деле.

***

Если бы Веру спросили, как ей понравился бал, то она бы сказала, что не понравился. И не потому, что она не любила танцевать, к примеру, если бы на балу был граф Морозов, то Вера бы танцевала все танцы, или, к примеру, если бы дамам было уместно идти в «мужской» зал, то Вера бы провела там большую часть времени, договариваясь о сделках.

Но поскольку Вера и Ирэн были личными приглашёнными хозяйки вечера и пришли без кавалеров, то хозяйка вечера ими и располагала. Вместо того, чтобы обсуждать возможные сделки, Вера и Ирэн сейчас сидели в салоне, окружённые дамами и отвечали на вопросы, и дам, конечно же интересовали две вещи: новые разработки Ирэн по эликсирам красоты, и подвиг, который совершила Вера Ивановна, все просили рассказать об освобождении юного княжича Марецкого.

Вера неожиданно открыла в себе рассказчика, и её похищение вкупе с освобождением княжича, по мере рассказа обрастала красочными подробностями в виде погони, когда казачья сотня, возглавляемая есаулом Углецким летела по зимнему костромскому лесу, чтобы догнать злодеев.

И, как под напором бравых солдат рухнул огромный частокол. Всё это Вера рассказывала и ни одна из дам, который охали и ахали, слушая эту историю, не задалась вопросом, о том, как может казачья сотня вскачь нестись по лесу.

Анна Мельникова с матерью тоже сидела здесь же, молчала, глаз не поднимала, но иногда Вера чувствовала, тяжёлый взгляд. Ей не нравилось оставлять всё недосказанным, и она попросила мать девочки на разговор.

Елена Мельникова даже обрадовалась тому, что появилась возможность извиниться за поведение дочери. И пообещала дочери объяснить, что сговора между Мельниковыми и Морозовыми и не было никакого, и, что возникло у девицы недопонимание и фантазии.

На этом Вера и успокоилась, но решила по возможности на балы, приглашённым «генералом» больше не ходить. Утомительно всё это.

Хотя и воспользовалась случаем, и рассказала дамам про свой прожект, торговую галерею напротив Кремля, пообещав каждой приглашение на … аукцион по продаже билетов на открытие. Реклама лишней не бывает.

В Питерграде Вера и Ирэн провели ещё три дня. У Ирэн там была фабрика, а Вера осмотрела землю, которая была куплена под строительство парка аттракционов, сами аттракционы уже были заказаны, и должны были быть готовы к монтажу уже поздней весной, одну только горку дорабатывали, саму примечательную, которую Ирэн обозвала «американской горкой», а Вера рассмеялась и сказала: «мы назовём её «русская» горка».

Земля ей понравилась, рядом с большим форумом, который предполагали достроить.

Ещё Вера хотела купить землю в порту, чтобы свой док иметь. Почему-то ей казалось, что граф Морозов, против частного морского торгового флота ничего иметь не будет, но землю в порту ей не продали, оказалось, что на это требуется разрешение либо Государственного совета, либо за подписью императора.

Таким образом разворошив немного по провинциальному медленное общество Питерграда, две самые известные дамы в империи отправились обратно в Москов.

***

А вот у Анны Мельниковой после бала состоялся довольно тяжёлый разговор с родителями. И мать, и отец ей объяснили, что произошло недопонимание, что граф Якоб Александрович Морозов здесь ни при чём, что на дебютный бал он её сопроводил исключительно из чувства благородства и благодарности.

И пришлось им доказывать, что дебютный бал прошёл успешно, Мельниковы получали десятки приглашений, и две известных семьи уже были готовы заключить брачное соглашение. Бароны Колокольцевы и помещик Сяромятниковя.

Но вот только Анна Мельникова не желала отказываться от идеи стать графиней, просто дворянства ей уже было мало, она за те две недели, что считала себя невестою графа Морозова так привыкла к этой мысли, что теперь терять этот шанс ей показалось неправильным, а уже тем более отдавать красавца-графа купчихе, пусть и получившей дворянское звание.

В результате этих мыслей Анна Павловна то впадала в уныние, то начинала злиться, и так продолжалось, пока на одном из приёмов она не познакомилась с одной дамой.

Даму эта говорила то, что хотела слышать Анна, и убедила её в том, что всё в её руках, и когда наступит нужный момент, главное этот момент не упустить.

И с того времени, родители не нарадовались, что дочь пришла в себя и даже была готова рассмотреть брачные предложения, только попросила немного времени, чтобы окончательно принять ситуацию.

Глава 83

Весенние дороги не самое лучшее, что было в Стоглавой империи, и, хотя по центральной части империи многие уже использовали нововведение, отсыпая дороги специально раздробленным камнем, и трамбуя, но империя была большая, разве возможно было эти бесконечные версты утрамбовать сразу после того, как снег сходил.