Орден Скорпионов - Эшер Айви

Я все еще борюсь за выживание здесь, окруженная «скорпионами», но правила каким-то образом изменились, и ставки стали еще выше, чем раньше. Здесь на волоске висит не только жизнь – кажется, им нужна моя душа. И меня никто не научил, как защитить душу, и я беспокоюсь, что проигрываю самую важную битву, которая вообще когда-либо была в моей жизни.

27

– Я должна в это лечь? – настороженно спрашивает Осет и смотрит на меня с интересом и сомнением.

Я поднимаю тяжелое ведро с густой пастой и выливаю половину в большую деревянную раму, лежащую на моем рабочем столе. Осет только вышла из ванной в задней части зала и прошла в мастерскую. Она сняла мою тунику и переоделась в облегающий топ. Теперь ее тело полностью защищено, и я знаю, что, если взгляну на нее, то увижу, как черный облегающий материал подчеркивает каждый изгиб и линию ее тела.

Поэтому я не смотрю, хотя очень хочется.

Взгляды украдкой ничего не дадут мне – и исподтишка разглядывать Осет тоже не стоит. Нет, она заслуживает большего. Я бы предпочел запомнить каждую ее частичку, когда она будет буквально умолять меня об этом.

От таких мыслей я лишь вздыхаю, одновременно желая продолжения и с болью понимая, что время еще не пришло.

Лунный Лучик все же вернулась к нам, как и говорил Тарек. Так что волшебный свет запляшет на ее коже, а я уложу ее в свою постель и прижму к простыням. А когда – это лишь вопрос времени. Руками я размечу карту ее тела, а глаза и рот проложат путь по каждому сантиметру ее кожи. Я хочу слышать ее мольбы и вздохи, мое имя на ее губах. Пусть поначалу сказанное шепотом, затем оно выплеснется с криком – и я буду ласкать ее, пока она не захлебнется желанием.

Я могу быть терпеливым. Я ненавижу ждать, но могу.

С ворчанием я возвращаю тяжелое ведро в вертикальное положение и оттаскиваю от рамы – в ней достаточно гипса для нижнего слоя формы.

Вопрос Осет все еще висит в воздухе, пока я работаю, так что я отвечаю:

– Да.

Затем я беру широкую доску и разравниваю смесь, а Осет придвигается ближе и наблюдает за тем, чем я занят. Мне нравится, что ей это интересно.

– Ты ляжешь сюда, – объясняю я, кивая подбородком на смесь. Она уже начинает застывать в деревянной раме. Она слишком большая для Осет, я ведь привык работать с Риаллом и Тареком, но я что-нибудь придумаю. – Гипс прилипнет к твоей одежде и высохнет. Когда ты ляжешь, я накрою тебя покрывалом из того же материала, что твои штаны и топ, а затем вылью еще гипса на тебя – так получится объемный слепок.

Осет кивает, но то, как она покусывает пухлую нижнюю губу, говорит о том, что она не совсем согласна с этим планом. И беспокоит ее не только отливка формы, но и то, что ей придется что-то от нас принять.

Мне бы хотелось, чтобы она поверила: я не позволю, чтобы с ней случилось что-то плохое. Но при этом я прекрасно понимаю – ей нужно время.

Наш недавний разговор пошатнул ее убеждения и немного развеял сомнения – но не уничтожил их полностью. Все наши усилия, направленные на то, чтобы помочь Осет, будут похожи на сложный танец, где сначала делаешь несколько шажков вперед, а затем – несколько огромных шагов назад.

Так было со всеми нами, когда Икон привела нас сюда. Если Тарек, Риалл и я смогли обрести семью и найти причину жить друг в друге, то и Осет сможет. Просто у меня такое чувство, что это будет ох как непросто. Но хорошо, что мы все готовы к этому. Чем раньше Осет поймет, что ее место среди нас, увидит такими, какие мы есть на самом деле, тем легче ей будет.

Я откладываю доску, подхожу ближе к Осет и жду, пока она не посмотрит на меня. В ее глазах – неуверенность и обещание угрозы, и мне приходится приложить усилия, чтобы сдержать улыбку, готовую появиться на моих губах – не хочу навлечь на себя еще большие неприятности, чем уже есть.

Осет колеблется между желанием перерезать мне горло и тем, чтобы вывалить на меня кучу вопросов о том, что я делаю и зачем, – и вряд ли она найдет это и мое веселье забавным.

Меня поражает, что она отмечает все выходы из комнаты, оружие в ней и в то же время внимательно следит за всем, что я делаю, – просто, на случай, если эти знания могут пригодиться ей в будущем.

Осет постоянно что-то планирует, к чему-то готовится, за всем наблюдает и все анализирует. За ней невероятно интересно наблюдать, но как же это должно быть утомительно для нее!

– Это не больно, – успокаиваю я Осет, изучая ее лицо. Мне хочется протянуть руку и провести пальцами по пряди ее волос, но я подавляю это желание. – Когда гипс высохнет, я сниму верхний слой, используя барьер из коры, и тогда ты сможешь встать. Это должно занять всего около тридцати минут.

– А что потом? – спрашивает она, глядя на раму с гипсом.

– На этом твое участие окончится. Я соединю обе части заготовки, пропитаю их смолой, которую я делаю из сока деревьев лиекс, – так получится форма. А потом я начну делать доспехи и другие защитные приспособления для тебя. Какое оружие ты предпочитаешь? – спрашиваю я и мысленно просматриваю список клинков и кинжалов, которые, по моему мнению, могут понравиться Осет.

Еще в Приюте и когда Риалл выяснял, что умеет наш маленький Лунный Лучик, я заметил, что ей нравятся маленькие кинжалы, и она предпочитает близкие удары.

Риалл – чересчур заботливый Папа Медведь – попытается натолкнуть Осет на мысль о более безопасном подходе к охоте и о том, что стоит держаться вне пределов досягаемости противника. Я же не хочу подталкивать Осет ни к чему – пусть делает так, как естественно для нее. Ей нравится быть настоящей участницей убийства, как и Тареку. Так что лучший способ обезопасить ее – это убедиться, что ее клинки настолько остры, что один удар может отделить голову фейри от плеч. Тогда не будет иметь значения, находится ли она в пределах его досягаемости. Другой фейри будет мертв, и все, о чем Осет нужно будет беспокоиться, – это о том, как очистить доспехи от крови.

Я легко могу представить, как отмывание доспехов Осет становится нашим любимым занятием. Мы втроем будем очень рады помочь ей смыть всю кровь – и даже больше.

– Что? Мне просто нужно перечислить, что мне нужно, а ты мне просто это дашь? – В голосе Осет вновь слышится вызов, и мне снова приходится сдерживать улыбку.

Она чертовски великолепна… даже когда злится.

– Именно так все и будет, – отвечаю я.

Она усмехается и долго смотрит на меня, будто ждет, что сейчас я наконец-то скажу ей правду. Но я молчу, и Осет покорно вздыхает и принимается думать.

– Кинжалы. Много кинжалов и ножей – вот, чего бы мне хотелось больше всего. О, и, конечно, множество мест, где их можно спрятать. – Она явно дразнится, как будто все это – просто игра.

Но я отвечаю «Конечно», и она хмурится.

– Продолжай перечислять, пока укладываешься, – приказываю я и киваю на гипс. – Этот материал тяжело вытаскивать из рамы, и я бы предпочел, чтобы хлопоты стоили того.

Осет еще с минуту смотрит на рамку с гипсом, как будто ждет, что оттуда что-то выпрыгнет и укусит ее. Но ничего не выпрыгивает, и она вздыхает.

– Хорошо, – соглашается она, и я отчетливо вижу, насколько ей нелегко сдаваться.

Осет прижимает ладони к столу, собираясь самостоятельно на него влезть, но не успевает – я подхватываю ее на руки. Одну руку я укладываю ей на спину, а другую под колени.

Осет вскрикивает, а я замираю и сам себе удивляюсь. Короне известно, что на меня нашло, но теперь я просто жду, уверенный, что Осет сейчас бросится на меня или потребует, чтобы я немедленно поставил ее на пол. Но она ничего из этого не делает, что сбивает с толку еще больше.

Я смотрю вниз и с удивлением обнаруживаю, что она смотрит на меня в ответ: ее зрачки расширены, грудь быстро поднимается и опускается, будто мы бежали несколько недель кряду, и теперь она пытается перевести дух.

– Я подумал, тебе понадобится помощь, – бормочу я, и мне хочется влепить себе пощечину – почему я разговариваю так, будто нанюхался краски?