Орден Скорпионов - Эшер Айви

Особый запах Осет переполняет меня, захватывая все мои чувства так внезапно, что я притягиваю ее ближе, чтобы глубже вдохнуть эти ноты цветущих подснежников, нагретой солнцем кожи и свежих листьев тиста. Сочетание необычное, но оно идеально подходит для загадки, что я держу в руках.

Я обнимаю Осет крепче, чем мне, наверное, позволено – но я пытаюсь показать ей, что именно в моих объятиях она и должна быть. Она пока не знает, что обо всем об этом думать, но не пытается прирезать меня на месте, так что можно считать, что это победа. Ей еще только предстоит узнать, кто я для нее, но я всегда получаю желаемое. И я хочу свою соулмейт. И мне все равно, сколько уйдет времени и что мне придется для этого сделать. Когда я чего-то хочу, то становлюсь упорным и сосредоточенным на цели. И я никогда не сдаюсь.

Еще в Приюте, когда она чуть не умерла, притяжение к ней и интерес переросли в настоящую потребность и неутолимую жажду. Я не мог смириться с мыслью, что потеряю Осет раньше, чем смогу по-настоящему обрести. И мне пришлось признаться себе, что я ее хочу не только физически, а в более глубоком смысле.

Именно тогда я перестал притворяться, что она – не более чем еще одна женщина, которую нужно завоевать. Нет, я увидел, что нам суждено быть вместе.

Тарек, Риалл и я всегда были готовы к чему-то большему. Мы все чувствовали, что в мире есть недостающая частичка нашего союза, и она нас ждет. И вот в один момент появилась Осет.

– Когда тебе нужно было сделать слепки с Риалла и Тарека, ты их тоже на руках носил? – спрашивает Осет, ее наполненные лунным светом глаза блестят нахальством, а нежные губы изгибаются в сексуальной улыбке.

Она словно бы говорит: «Я тебя насквозь вижу», и я чувствую, как уголки моих губ приподнимаются в ответной улыбке.

– Конечно, – небрежно отвечаю я, безуспешно пытаясь не смотреть на ее губы и не думать о том, что я буквально умираю от желания попробовать их на вкус.

Вдруг она издает звук – похоже на тихое хныканье, будто она чего-то очень хочет. Но Осет тут же откашливается, и этот низкий звук заглушает тот уязвимый писк, который – я клянусь – только что слышал.

Я притворяюсь, что ничего не было, хотя при этом анализирую его в голове.

– Тарек обычно не любит, когда его носят на руках, а вот Риаллу нравится, – продолжаю я нашу шутливую беседу и лукаво улыбаюсь.

– Почему мне кажется, что о Риалле ты не соврал? – Осет громко фыркает, и у меня вырывается смешок.

Наконец, я нехотя отрываю ее от груди и подношу к середине рамы с гипсом.

– Готова? – Мне хочется и дальше крепко прижимать ее к себе, но также я хочу изготовить для нее лучший комплект защиты, который только смогу. Так что мне нужен слепок ее тела – так у меня будет хоть какая-то надежда не облажаться с доспехами.

Осет глубоко вдыхает и кивает.

– Готова.

Я медленно опускаю ее на стол и не могу сдержать смех – как только Осет прикасается к гипсу, она начинает визжать.

– Холодно! – пищит она и пытается взобраться обратно ко мне на руки, чтобы быть ближе к моей груди и подальше от густой смеси.

Я удерживаю ее на месте, а она смотрит на мою ухмылку. Спустя мгновение она смиряется со своей участью, и я опускаю ее до конца. Гипс поднимается по бокам ее обтянутого черным торса, и я радуюсь, зная, что половина формы уже готова.

– Теперь гипс потеплеет от твоего тела, – объясняю я и перехожу к ее ногам. – Раздвинь ноги, вот так, – инструктирую я Осет, берусь за одно бедро и подтягиваю его, пока ноги не разойдутся в стороны.

Гипс течет по ногам Осет, принимая их форму, и ее пробирает дрожь. Я же выпрямляю одну ее ногу и проверяю, чтобы вторая лежала так же.

Осет укладывает голову на стол, помещая шею в обитый мягким материалом вырез в верхней части рамы – так гипс не испачкает ей волосы. Я укладываю ее руки и вдавливаю их в гипс, а затем киваю:

– Теперь не шевелись, я возьму барьер, который отделит одну часть слепка от другого.

Осет нехотя кивает, и я не знаю, мой ли приказ или уязвимое положение ее беспокоит – или и то, и другое вместе.

– Ты в порядке? – Мне приходится отойти за большим полотном защитного материала, который мы носим под доспехами, но я внимательно наблюдаю за Осет.

На ней и так мои нижние брюки – и как бы мне ни нравилось видеть Осет в них, нужно сделать для нее такие же. Если вещи из этого материала сядут идеально, они защитят внутренние органы и самые уязвимые места. Может казаться, что мои брюки ей идут, но они не будут защищать ее тело, потому слишком велики. Для Осет нужны вещи ее размера.

– Думаю, неплохо, – уверяет она меня, а затем с усилием расслабляется в гипсе. – Просто никогда ничего подобного не испытывала. Неужели все оружейники так работают? – спрашивает Осет, а я разворачиваю черную, как вороново крыло, ткань и укладываю так, чтобы она покрыла всю рамку.

– Не могу говорить за всех оружейников, я встречал только одного, кто так работает. Но я учился у лучшей. – Я прижимаю ткань к Осет и жду, пока она напитается гипсом и прилипнет к ее телу.

Приходится работать быстро – смесь в ведре уже застывает. Мне нужно вылить ее на Осет до того, как она из податливой и мягкой превратится в твердое и бесполезное нечто.

– Все хорошо? – вновь спрашиваю я и замираю, чтобы как следует разглядеть лицо Осет.

Она смотрит мне в глаза и кивает. Так что я беру несколько сапожных гвоздей и молоток и прикрепляю края ткани к рамке, прикрепляю ткань к шее Осет, чтобы гипс не стек ей на лицо. Затем беру ведро и выливаю оставшуюся смесь в рамку.

– А я смогу дышать, когда все это затвердеет? – Серая смесь оседает на Осет, и она пристально смотрит вниз.

Из-за повязки на шее ей не разглядеть, что творится внизу, но я знаю, что она чувствует. Когда гипс обволакивает тело и застывает – ощущения странные.

– Положись на гипс, пока он застывает. Он будет высыхать, но при этом ты сможешь дышать – и это пригодится. Ведь в броне, что я для тебя изготовлю, тебе тоже нужно будет дышать. – По моему лицу скользит веселая улыбка. – Трудно объяснить, как все это работает, но я обещаю – ты не пожалеешь.

Она снова кивает, но я замечаю, как напрягаются ее плечи и челюсть. Мне не нравится, что она снова волнуется, но это все скоро закончится. И тогда она поймет, что отливка формы – дело не опасное, как я и говорил.

– Итак, оружие, – напоминаю я ей – мне все еще интересно, что ей может понравиться.

– Точно, – Осет глубоко вздыхает, пытаясь сосредоточиться на моем вопросе. – Кинжалы, но я уже это говорила, – произносит она вслух скорее обращаясь к себе, чем ко мне. – Вообще, мне нравится ощущение меча в руке.

У меня в голове тут же проносятся воспоминания о том, как она дралась в песчаной яме в Приюте и с Риаллом. Осет хорошо владеет мечом. Легкая. Сильная. Не колеблется. Я киваю ей одобрительно, и она решает, что можно продолжать.

– Я привыкла к длинным мечам, с которыми мы тренировались в Приюте, но тот, что сделают специально для меня, он был бы… ну, я бы хотела свой меч.

Это ее маленькое признание обхватывает мое сердце и сжимает. Я помню, как у нас с братьями впервые нашлись средства, чтобы смастерить что-то свое. Я потратил почти три месяца, совершенствуя все детали в нашем первом комплекте оружия – вплоть до мелочей, вроде блеска на свету. Этот момент был не похож ни на что из того, что я испытывал в жизни. Это был первый раз, когда я действительно почувствовал, что мы можем изменить свою жизнь, несмотря ни на что. И я хочу того же для Осет. Я хочу, чтобы у нее было все, что было у нас и что есть у нас сейчас.

Как только я представил себе, что могу сделать для нее, у меня по рукам пробежали искры возбуждения. Лезвия, отражающие все ее изгибы и манеру двигаться, словно Осет – это вода и сталь, слившиеся воедино.

Это будут клинки, достойные ее стойкости и решимости. Ей нужно оружие, что выпьет кровь, которую она прольет, и сделает ее еще более грозной. Я могу дать ей это, это и многое другое, и все сразу!