— Ты его слышишь? — прошептала я, и мои слова растворились в тысяче шепотов, будто Храм поглотил их.
— Их много, — неуверенно сказал Ингард. Нас обоих окутывало мягкое сияние щита, скользкое, как масло. Может, мне только чудилось, но оно словно дрожало, когда голоса говорили. — Идем, — резко дернул он меня вперед. — Не замирай. И главное — не слушай, кто бы к тебе ни обращался.
Ноги будто ступали по губке. Я не слышала собственных шагов и никак не могла понять, почему камень так мягко пружинит под подошвами. В тканевых туфлях было влажно, тепло и отвратительно мягко — и от этого меня пробирала дрожь. Никак не получалось отделаться от ощущения, что я не иду, а медленно плыву в околоплодных водах. Дикое, до тошноты неуместное сравнение — и все же именно оно лезло в голову.
— Ты — моя дочь. Я так рад видеть тебя.
Я вцепилась в руку Ингарда почти до боли — и стало чуть легче, словно меня привязали к чему-то настоящему.
— Не уходи снова, — сказал Ингард глухо.
В этот миг безо всяких уточнений я поняла, что именно он увидел и как именно я поменялась пару минут назад: должно быть, расплылась, как желеобразная медуза… Нет. Нет. Все здесь вполне может оказаться иллюзией. Это с’аары. Они не борются напрямую — могут только подчинять и действовать чужими руками.
Борясь с собой, я подняла взгляд наверх и похолодела: прямо над нами, распластавшись под сводом, пульсировало едва заметное тело гигантской сущности.
— Ингард… — выдохнула я, прирастая к месту.
Он вскинул голову. Лицо его тут же поплыло, зарябило, серые волосы задвигались отдельно от тела, будто и он тоже находился под водой. Что… как я могла одновременно смотреть вверх и на него⁈ Я тряхнула головой, зажмурилась до золотых искр, чуть не споткнулась — и поняла, что все это время все-таки смотрю наверх, не в силах оторвать взор от медленно раздувающегося и собирающегося в себя медузоподобного пузыря.
— Что здесь? — резко спросил Ингард. — Камень, символы, сталактиты, вода. Ты что видишь?
— С’аар. Прямо над нами, — выдавила я из себя. — Огромный. Он…
— Значит, убираемся отсюда быстрее.
Ингард резко сгреб меня за затылок, опустил мою голову, накрывая волосы вмиг появившимся в его руках куском ткани. В темноте и душной тесноте тканевого колпака оцепенение спало — и я наконец сорвалась с места и побежала за ним, мелко, сбивчиво семеня за его широкими шагами.
Вдруг рельеф пола сменился: мы точно перешагнули какой-то порог, потому что теперь даже через подошвы чувствовались острые грани камней. Ингард замедлился, сорвал с меня покрывало — и я жадно вдохнула сырой, теплый воздух.
Самое странное, что я не могла бы описать это место даже самой себе. Передо мной одновременно существовали две картинки: грот с влажными стенами, сталактитами и подземными ключами — и грубый, высеченный прямо в толще горы храм с чашами, полными какого-то живого, извивающегося огня, и оранжевыми шарами под потолком. Ни то, ни другое не могло быть правдой — Храм ведь возвели за несколько дней? Но две эти картинки — грот и храм — не смешивались, а словно существовали одновременно в двух реальностях, не наслаиваясь друг на друга.
— Это пещера или помещение? — шепнула я.
Ингард тревожно глянул на меня — наверно, на миг усомнился в моем рассудке, — но сразу ответил:
— Храм.
— Храм, — повторила я. — Похоже, они путают мой разум.
— Или мой, — качнул головой Ингард.
Мы обогнули растущий из пола клык сталагмита — или резную колонну, вокруг которой, словно ракушки, теснились чаши с огнем. По камню бежали вспышки знаков: один и тот же круг, будто увитый то ли щупальцами, то ли волосами. И вдруг — я моргнула, — чаши показались мне совсем не чашами, а снова этими жуткими существами, пузырями прилипшими к камню, а снаружи перехваченными тончайшей силовой сетью.
— Они тут… прилипли?
— Отлично, — отозвался Ингард. — Это работа Амарана и Сина.
Сеть и правда была знакомой.
Хоть что-то шло по плану, пусть и не по моему. Я проскользнула мимо полупрозрачных, не существовавших в храмовой реальности существ: те молчали, изредка подрагивая, наслаиваясь друг на друга, и не тянулись к нам. Кажется, они намертво прикрепились к колонне, и сеть не давала им уйти. От облегчения я даже вдохнула глубже — и в тот же миг испугалась этого облегчения: слишком рано для такого места.
Стоило моргнуть, и мир словно менялся, разделенный на две части: холодная, безжизненная пещера с пузырями паразитов и горячий рукотворный храм, — и две эти картины менялись местами. Когда к горлу подкатывала тошнота, я упрямо смотрела под ноги, запретив себе задерживаться: пол в обеих версиях реальности оставался каменным. Хоть что-то совпадало.
Еще колонна, еще.
Эр-лливи натягивалась, теплея и теплея, тревожно живея, и когда я прислушивалась к ней — а я старалась не делать этого часто, все еще боясь отвлекать Сина, — меня бросало в жар. Значит, он где-то рядом. И конечно, жив.
Мы шли по следам магов, и с каждым шагом я собиралась, чувствовала себя все увереннее, почти начинала верить, что еще не поздно.
Пока у похожего на арку прохода не увидела людей.
— Ингард! Теара! — кинулась нам навстречу молодая женщина.
— Ифрис, — с облегчением выдохнул Ингард. — Рад, что живы.
Ифрис, наставница Дома Заблудших? Я почему-то никак не могла ее узнать: черты лица, да и силуэт от меня частично закрывала янтарно-молочная рябь. Воздух опять сгустился, и в глаза словно плеснули маслом.
А женщина остановилась от нас в паре шагов — слишком уж близко, — и затараторила:
— Нас с Вальденом оставили здесь, чтобы мы не давали сетям распасться, — махнула она рукой назад, туда, где у стены сидел мужчина, такой же смутный, как и она сама. — Видите? Очир сказал, что в них пойманы паразиты, он их видит. Мы поддерживаем ловушку директоров Приюта, а Очир и директора ушли внутрь разбираться с остальными. Их очень давно нет, но нам велено не заходить. Ингард, я так вам рада… — Голос ее дрогнул. — Здесь в голову лезут странные мысли. Словно все, чем я живу, ставится под вопрос, и мне приходится напоминать себе, что мой путь известен и полон Света, и я буду держаться его, несмотря ни на что. И…
И только теперь, когда женщина чуть не схватила Ингарда за руки, я поняла, что не так. Над ней, вокруг нее, в ней мерцал с’аар, искажая черты, как свет искажает лицо под водой. Я вскрикнула и рванула Ингарда на себя прежде, чем чудище коснется его полупрозрачной стенкой. Мир зарябил.
От Ингарда взметнулась волна силы, мигом поставившая между нами и целителями плотную стену.
— Отойди, — жестко приказал он.
Ифрис попятилась.
— Теара? — обратился он ко мне.
— И в ней, и в нем, — одними губами произнесла я.
Ифрис, конечно, заметила. Она быстро замотала головой:
— Я бы знала. Можете меня как угодно проверить. Здесь просто… странно. Мы почти всесильны, и на душе спокойно, но об этом спокойствии приходится все время помнить. Я не знаю, как объяснить. Но никто меня не искушал, не предлагал сделок. Я ни на что не соглашалась. Проверьте меня, как хотите.
Она словно пыталась нам что-то объяснить, но никак не могла. И это пугало больше, чем если бы она лгала. С’аар не говорил через нее? Что это за новая связь?
Ингард стиснул зубы:
— Значит, ты все время думаешь о покое, — медленно подытожил он. — И что твой путь — единственно верный, так?
— Конечно, — кивнула Ифрис с улыбкой, и паразит на ней чуть раздулся.
— А если нет? — так же медленно произнес Ингард. — Если ты ошиблась, служа Очиру? Что, если я скажу тебе: Очир никогда не помогал бескорыстно, а просто усиливал себя за ваш счет?
— Бред, — фыркнула Ифрис, озвучивая и мои мысли тоже. — Вальден, ты слышал⁈ — крикнула она своему спутнику. — Это такой бред!
Тот не отозвался.
— Ты знаешь меня не первый год, — покачал головой Ингард. — Есть ли мне смысл начинать лгать именно сейчас?
