Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ) - Вилкс Энни

От спешки я не шагнула, а почти рухнула в портал — и он вынес меня на открытое пространство так резко, что я и бы и правда полетела вперед, прямо в желтые, полегшие от сырости стебли прошлогодней травы, если бы меня не удержали от падения сильные и надежные руки Ингарда.

— Спасибо, — пробормотала я машинально, а когда он помог мне восстановить равновесие, и я увидела его лицо, горло сжало от такой неожиданной нежности, что даже на миг забылось, почему я здесь.

Теперь, когда воспоминания Теа жили во мне, я помнила, каким чудесным, верным, надежным другом он был мне все это время. Я знала — вся, от макушки и до кончиков пальцев ног, — что этот человек никогда меня не предаст. Что он был на моей стороне, даже когда Очир злился, даже когда меня предлагали казнить и изгнать.

Всегда.

Он так любил меня, что мне было больно. Ни Теа, ни тем более я такой любви не заслужили. Впрочем, мы и не имели к этому отношения: глубина этого чувства ничего не говорила обо мне — только о самом Ингарде, сейчас грустно улыбнувшемся, словноон старался меня подбодрить, но сил у него почти не осталось.

Лицо его было блеклым, уставшим, словно он не спал несколько суток. Здесь, в Зеленых землях, уже наступило утро — хмурое, пасмурное, теплое, но более душное, чем в Приюте. Серое небо висело низко, сам воздух казался сизым от влажности; где-то над полем перекрикивались черные птицы, тяжелое тепло липло к коже, как мокрая ткань. Климат тут стоял более жаркий; влажность и раньше воспринималась мной тяжело, а сейчас на фоне тревоги здешний воздух казался и вовсе невыносимым. И вместе с этим — грустные глаза моего единственного близкого друга…

Я бросилась обнимать его. Ингард сначала удивленно застыл, но потом аккуратно, очень целомудренно придержал меня за спину, явно сдерживаясь, как и всегда. Он привык вести себя именно так. Теа когда-то потребовала этого — и Ингард без жалоб принял эти правила игры.

«Я могу быть для тебя, кем ты захочешь. Значит, другом. Это ни к чему тебя не обязывает», — вспомнила я его слова, и глаза защипало сильнее.

На миг, как вспышка, воспоминание: я — еще Теа — сижу над проклятым послушником до рассвета, за окном льет дождь, и в келье промозгло, но мне не до того — больного нельзя тревожить теплом. Ингард молча входит, укрывает мне плечи сухим, теплым плащом и уходит, не прося даже взгляда в ответ.

И еще одно: он стоит у дверей зала советов Сина, измотанный после видений и обсуждения войны, и все равно первым замечает, что у меня дрожат руки, хотя я и ищу взгляд только Сина и улыбаюсь только старшему директору. Но именно Ингард находит несколько теплых слов, чтобы успокоить меня…

— Я так рада тебя видеть! — прошептала я ему в плечо. — Спасибо, что ты здесь! Долго ждал меня?

— Нет. Мне пришлось немного отогнать… увидишь, — туманно ответил друг.

— Я теперь многое помню. Не все, но кусками. И тебя тоже.

— Я догадался, — засмеялся Ингард, немного отодвигаясь.

— Она была к тебе несправедлива, — выпалила я ему в лицо. — Прости. Ты не заслужил…

— Давай не будем это обсуждать, — мягко остановил он меня, и я благодарно кивнула. — Я — не жертва и никогда ею не был, Теара.

В присутствии Ингарда я не боялась почти ничего. Невероятное чувство — почти неуместное сейчас, хрупкое.

Я медленно отстранилась, не давая себе насладиться покоем и тем более утонуть в нем: я спешила не за этим. Ингард понял меня без слов: кивнул на тропинку, ведущую к высоким деревьям и серым, почти бесцветным полуразрушенным корпусам прежней усадьбы зеленых герцогов, когда те были еще живы.

Мы быстро шли через поле. Я обернулась через плечо: да, тоже портальные столбы, как и в Приюте или Доме. Поэтому портал вел только сюда, на край защищенной области. Чудовищно, что даже такая охранная система не смогла закрыть Обитель.

Теа помнила: именно здесь когда-то она основала свою Обитель, это место напитала магией, защитила, отстроила камеры для потерявших разум. Мой взгляд метался по блеклым строениям, а память подсовывала все новые и новые образы.

Солнечный полдень, эти же дорожки. Трава острижена, воздух пахнет мятой и горячим камнем, я иду через поле, а за мной спешат ученики с книгами и мешочками для трав. Кто-то зовет меня «учитель»… И те, далекие арки, возведенные над усадьбой, горят мягким золотом. Там, где сейчас серыми пузырями проваливались шарики восстановительных полусфер — мягкое сиреневое свечение.

Нынешняя серость казалась каким-то надругательством. Почему взгляд ни за что не цепляется?

Я перевела взгляд под ноги, на сырую землю. Так было проще.

И машинально прислушивалась к эр-лливи. Связь оставалась жива — и все же с ней явно что-то было не так. Все та же пустота, тоже не за что зацепиться мысленному взгляду.

«Пожалуйста, пусть он будет жив. Если бы он не был жив, то и связь бы пропала, правда?» — успокаивала я себя.

— Ты в порядке? — уточнил чуткий Ингард, и я кивнула, с силой отрывая себя от мрачных мыслей.

— Это ты сказал Аринелле, что меня надо приводить в себя, да?

— Она и сама собиралась, — потрепал меня по руке Ингард. — Спланировала все сама. Я только подсказал, когда это лучше сделать.

— Чтобы Син… — Я сглотнула. — То, что Келлфер оставил его…

— Он все равно оставил бы его, ощутив боль Ларианы, — отозвался Ингард, тем не менее, ускоряя шаг, что от меня не укрылось. — Сина так просто не убить, не бойся. Я толком не помню, что видел про эти дни, но Очир записал отрывки. Очень неудобно для предсказателя, — добавил Ингард с усталой попыткой пошутить. — Я могу узнать почти про все, что угодно, но лучше ни о чем не думать, ведь если рядом не окажется кого-то, кто запомнит, больше я к этому не вернусь.

От меня не укрылось, что Ингард немного задыхается, и я ощупала его легкие силой. Так и есть. Прямо в пузырьках и сосудах вились, извиваясь, живые раны.

— Ты же ранен! — схватила я его за рукав.

— А кто нет? Это не станет причиной моей смерти, — улыбнулся Ингард. — Не волнуйся, правда. Сейчас мне нужно отвести тебя в соединенный с Храмом подземный зал, а уж вылечусь потом, договорились?

Я хотела настоять, но он посмотрел на меня — и я поняла, что спорить бесполезно: Ингард все равно знал больше меня. Наверно, мы были обязаны спешить. Наверно, это и правда не смертельная рана.

Мне сейчас была очень нужна эта уверенность.

— Тебе не больно? — шепнула я.

— Обезболь, — с улыбкой отозвался Ингард, пожимая плечами. — Если вспомнишь как.

Я протянула руку и коснулась его груди. От моей ладони распространилось по его ребрам, уходя глубже в ткани, мягкое, теплое онемение. Ингард удивленно приподнял брови:

— Ты так хорошо помнишь? Я предложил почти наугад.

— Я лечила все эти дни, — кивнула я, радуясь, что получилось. — Память Теа — словно… не знаю, как умение плавать. Просто получается.

— Она очень много училась, и я рад, что навык не пропал, — серьезно кивнул Ингард. Потом добавил мягче и тише: — Спасибо, что подумала обо мне.

Такая малость! Неужели Теа… Я не хотела об этом думать.

Он положил свою широкую ладонь на мою, легко сжал пальцы, словно пытался запомнить этот миг, а затем вновь ускорил шаг. Я еле поспевала за ним.

Чем ближе мы подходили к распахнутым воротам усадьбы, тем страшнее мне становилось.

Все здесь выглядело так, словно по территории прошелся изощренный силовой смерч. Формы — стены, заборы, полусферы восстановительных камер, — остались на месте, но я не ощущала в них ни жизни, ни силы, будто передо мной стояла одна лишь пустая скорлупа того, что когда-то дышало и обещало спасение. И скорлупа эта выглядела хрупкой, словно вот-вот рассыплется.

— Что здесь произошло?

— Все еще происходит, — негромко отозвался Ингард. — Син и Амаран не стали разбираться, справедливо рассудив, что важно связать «сосуды», а за остальными можно вернуться позднее. Не пугайся, они совершенно безобидны, насколько я могу судить. Всех сильных магов забрали с собой в Приют, здесь только бывшие пациенты.