Где-то у изголовья Аринелла нервно ходила взад и вперед, то прижимая пальцы к губам, то запрокидывая голову к потолку, будто молилась — или отсчитывала последние минуты своей жизни.
Дитя Ларианы было совершенно цело. Мальчик немного развернулся, откликаясь на мою силу, потом с удовольствием свернулся обратно, стискивая крохотные кулачки… Я ощущала биение маленького сердечка, мягкое движение конечностей, даже то, как он медленно приоткрывает ротик. Внутри него уже росла магия — светлая, целительская, так похожая на свет Ларианы. Он чувствовал панику своей мамы, но совсем не мог ее понять — только, как иногда могут такие малыши, светился теплом и пытался согреть ее изнутри.
— Совершенно здоровый мальчик, — прошептала я сквозь откуда-то взявшиеся слезы. — Светлый. Он пытается тебя успокоить, представляешь? Он здесь, слышишь? Все с ним хорошо!
Лариана рвано вдохнула. По животу ее снова прошла судорога, но уже менее страшная: тело уже начало понемногу отпускать.
— Так бывает, — гладила я ее по лбу. Память сама подсовывала мне нужные образы из жизни Теа, и я продолжала мягко, успокаивающе шептать: — Ты сегодня просто перетрудилась, и это началось. Ложные схватки, они почти у всех бывают. В Обители не принимали роды, вот ты и не знала и испугалась. Не бойся, все хорошо. Твое тело просто готовится. Видишь, боль же не нарастает, и выделений нет. Все хорошо, я обещаю.
— Он… — всхлипнула Лариана. — Иллтар точно в порядке?
— Совершенно точно, — утерла я уже свои слезы. Меня наполняло такое острое, почти болезненное радостное облегчение, что дыхание сбивалось.
— Слава всем богам, — выдохнула Аринелла.
Я подняла на нее быстрый взгляд: целительница стояла, уперевшись лбом в стену, удерживая себя от дрожи. Когда Аринелла обернулась ко мне, лицо ее тоже оказалось мокрым, нервно перекошенным, но все равно почти счастливым.
Впрочем, таким оно было недолго.
Черной тенью в покои жены ворвался Келлфер. Он бросился к Лариане так быстро, что я едва различила силуэт, а саму меня чуть не отшвырнуло в сторону одной только силовой волной его нечеловеческого движения. Но Лариана остановила его слабым качанием головы.
Неужели он бежал от самих портальных камней⁈
— Что произошло? — спросил Келлфер.
— Это ложные схватки, — подала я голос, и маг пронзил меня таким острым взглядом, что я даже осеклась.
— Все хорошо, — слабо улыбнулась Лариана.
Келлфер смотрел на нее несколько мгновений, затем облегченно поднес к губам бледную кисть.
Но еще через мгновение был рядом с Аринеллой. Не успела я и вдохнуть, он схватил целительницу за шею, поднимая над собой. Та задергалась.
— Ты должна была помочь ей, обещала мне. Как она оказалась одна? — сжал он пальцы сильнее, и Аринелла захрипела. — Почему я ощутил боль и страх?
— Но… ей… все… орш… — просипела она, царапая ногтями его руку.
— Келлфер, пожалуйста, — протянула к нему руку Лариана, второй хватая за запястье меня, уже подорвавшуюся помочь Аринелле. — Оставь ее. Прошу тебя. Ты нужен мне. И Иллтару. Ты же не станешь убивать целителя.
Маг обернулся. Огонь отразился в темно-зеленых глазах, и его черты показались мне почти безумными и безусловно куда живее, чем раньше. Золото связи, окутывающее его и Лариану, мерцавшее где-то на самой границе сознания, вспыхнуло почти невыносимо ярко. И Келлфер тут же оказался у жены, и я посторонилась, видя, как нежно он кладет руку ей на живот — и как малыш радостно, доверчиво толкается к нему.
Он не стал ничего больше говорить. Миг — и они с Ларианой пропали, а в воздухе осталась только тонкая, быстро истаивающая рябь портала и запах раскаленного железа.
Я долго выдыхала, словно до того не могла дышать совсем. Руки дрожали так сильно, что и пальцы не сразу разжались — я наконец выпустила одеяло и смогла встать.
Аринелла сползла по стене, держась за шею. Поняв, что Келлфер мог серьезно навредить ей, я бросилась к целительнице, но стоило мне упасть рядом с ней на колени, Аринелла открыла подернутые пеленой боли глаза:
— Я рискнула собой не для того, чтобы ты снова засыпала, поняла? — выплюнула она мне в лицо. Говорить ей было сложно: горло отекло, белки глаз покраснели, голос все срывался на сип. — Только не смей уходить в себя снова. Он бы меня убил, ты понимаешь?
— Зачем ты это сделала? — вырвалось у меня. — Знала же, что схватки ложные.
— Не лечи меня, — оттолкнула Аринелла мои руки и тут же закашлялась так, что ее согнуло пополам. Я нерешительно отодвинулась, не понимая, что делать. — Тебя надо было вытащить. Ингард сказал мне, ты нужна не здесь, а там, где Син… — Она запнулась и захрипела, царапнула ногтями по полу. Потом продолжила: — Я слышала, как Син говорил с твоим братом. Он сам бы не стал будить тебя так, хотя все понимал, а это так просто. Слишком любит. Я же вижу. Я так ненавижу тебя. Но ухожу в сторону, и это последнее, что я могу сделать — отдать ему тебя настоящую. Ваша связь усилит его, а ему нужна помощь, особенно теперь, без Келлфера. Иди за Сином. Сейчас же! Я клянусь всем, что у меня есть, что помогаю. Авааши ессиитораиса ис… — Она снова закашлялась. — Да чтоб…
И хотя клятва была произнесена не до конца, этого и не требовалось: я поняла. И поверила.
В конце концов, какую бы клятву она ни дала раньше Сину, он не допустил бы причинения мне вреда таким простым способом.
Я несколько секунд смотрела на нее, осознавая. Теа привыкла относиться к Аринелле, как к беспомощной мелкой собачонке, в глубине души посмеиваясь над неудачными попытками той обратить на себя внимание Сина. Я же, с тех пор, как воспоминания частично вернулись, привыкла думать, будто Аринелла подставит мне ногу при первом же удачном случае. Ее влюбленность в Сина была очевидна и слепому, как и ревность.
А она рискнула собой, понимая, что Келлфер сделает с ней, когда придет в ярость. Чтобы разбудить меня, чтобы послать на помощь Сину, чтобы я могла закрыть Источник, как и говорил Ингард.
— Спасибо.
Аринелла вдруг засмеялась, но этот смех не то что веселым назвать было нельзя, даже просто грустным — с натяжкой. Смешки больше походили на дикое выражение внутреннего страдания, в котором она уже поставила окончательную точку:
— Знаешь, сегодня днем с’аар из больного говорил со мной, и я послала его в свиную кишку. Раньше не получалось, а сегодня смогла. Я так долго была привязана к призраку, — грустно усмехнулась она. — Но раз Син так сломал тебя, куда лезть мне? Тем более без связи? — Она с силой выдохнула, прочищая горло. Потом добавила так же совсем не весело: — Если умрешь в Храме Света, все равно буду рада. И все же желаю не сдохнуть, а то он будет страдать, а с ним — весь Альвиар. Портальное окно — на столе. На той стороне тебя встретит Ингард. Авааши ессиитораиса исмаасииаса иссхаоахаасиме, – без запинки повторила она клятву уже целиком, а потом от боли до крови закусила губу.
Я легко сжала ее ледяную руку — и Аринелла тут же снова оттолкнула меня.
.
Не помня себя от волнения, я подхватилась и вмиг оказалась у стола, вслушиваясь в эр-лливи. Связь была цела, но ее словно ничего не наполняло, не осталось ни света, ни жара, ни живого отклика, только пустая натянутая глубина. И это испугало меня до онемения ног.
Касаться ее — отвлекать Сина, — я побоялась, так что просто схватила тяжелое керамическое кольцо, готовясь к переходу.
Мысли бились в голове. Десятки страшных образов сталкивались, перекрывали друг друга, теперь окрашиваясь эмоциями: пошел ли с Сином Очир? Что вообще происходит с темными магами в Храме Света? Почему Син прощался со мной? Почему вел себя так, словно…
Что, если уже поздно?
Нет. Ингард бы не допустил.
Я закрыла глаза — и погрузила ладонь в кольцо, чувствуя, как сердце срывается вниз вместе со мной.
Глава 46
Сквозь Обитель Отвергнутых
