Свет над Грозовым Створом (СИ) - Миро Алиса

Когда шаги Виктора стихли в коридоре, я осталась одна. Наедине с холодной кашей, малиновым пионом на камине и тетрадью, полной алхимического бреда. ​До обеда оставалось около двух часов. В моем прошлом мире это время я бы потратила на планерку или проверку почты. Здесь у меня была задача поважнее: составить бизнес-план по спасению собственной шкуры.

​Я нашла на дне сундука огрызок угольного карандаша и перевернула тетрадь с формулами, открывая чистый, желтоватый лист в конце.

​

— Итак, — прошептала я, устраиваясь за столом поудобнее (насколько это возможно на деревянной табуретке). — Проект «Реновация». Вводные данные — катастрофические.

​Я провела грифелем черту, деля лист пополам.

​

ПРОБЛЕМЫ / РЕШЕНИЯ

​Я писала быстро, сокращая слова, используя привычные аббревиатуры. Уголь крошился, пачкая пальцы, но это помогало сосредоточиться.

• ​Ресурс Тела (Износ 70%).

• ​Симптомы:Артрит, сухость кожи, атрофия мышц, седина, отсутствие энергии.

• ​Решение:Белковая диета (яйца выбила, мясо — под вопросом). Витамины (зелень? Где взять зимой? Проращивание!). ЛФК (йога, пилатес — ежедневно, через боль).

• ​Гигиена и Среда.

• ​Симптомы:Антисанитария, холод, риск инфекций.

• ​Решение:Кипячение воды (строго!). Утепление окон (найти ветошь). Очистка тела (нужен скраб, мыло — сделать самой?). Туалет???

• ​Финансы и Статус.

• ​Симптомы:Денег нет, авторитета нет (Мерца — враг, Виктор — скептик).

• ​Решение:Аудит кладовых (найти, где воруют). Создание продукта (что я могу продать?).

​Я отложила уголек и посмотрела на свои руки.

Грифель въелся в сухую, потрескавшуюся кожу вокруг ногтей. На запястье просвечивала синяя, вздутая вена. Кожа на локтях, которые я поставила на стол, была грубой, как наждак, и шелушилась серыми чешуйками.

​Меня накрыло. ​Внезапно, без предупреждения. Не холодный анализ, который держал меня на плаву последний час. А горячая, удушливая волна жалости к себе.

​Я вспомнила свою ванную комнату. Бежевая плитка, мягкий свет, полки, заставленные баночками с кремами. Запах лаванды и масла ши.

Я вспомнила, как приятно касаться своей кожи после душа — гладкой, напитанной, живой.

Я вспомнила ощущение шелковой пижамы, а не этой дерюги, которая сейчас кусает меня за плечи.

​— Господи, за что? — вырвалось у меня. Голос дрогнул и сорвался.

​Почему я? Я просто хотела отдохнуть. Я пахала двадцать лет без отпуска. Я строила карьеру, я была хорошей, черт возьми, эффективной женщиной! Почему я получилаэто?

Это тело — тюрьма. Грязная, холодная, скрипучая тюрьма.

​Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Злые, горькие слезы обиды.

В груди, там, где раньше было мое здоровое сердце, а теперь билось старое и уставшее, начал разгораться жар.

Это не была физическая боль. Это был ком эмоций. Желание все исправить. Желание вернуть себекрасоту. Желаниецвести, а не увядать.

​

— Я не хочу быть старухой! — крикнула я в пустоту комнаты, ударив кулаком по столу. — Я хочу быть собой! Я хочу жить!

​Эмоция выплеснулась из меня, как пар из-под крышки.

В ушах снова тонко дзенькнуло.Дзззззь.

По коже пробежала волна мурашек, словно статический разряд. Волоски на руках встали дыбом. Воздух в комнате на секунду стал плотным, наэлектризованным, пахнущим озоном и... чем-то сладким.

​Я замерла, хватая ртом воздух. Слезы высохли, не успев скатиться.

Что это было?

Опять?

​Я медленно подняла голову, озираясь.

Пион на камине стоял спокойно.

Но запах... Запах изменился. К аромату розы примешался новый нот — резкий, свежий, весенний. Запах влажной земли и пыльцы.

​Я повела носом, как гончая. Источник был где-то в углу, у двери.

Там стоял инвентарь, который забыла служанка или который просто жил там веками: грубое деревянное ведро и старая метла. Обычная метла из связки прутьев, привязанных к толстому, кривому черенку из необработанной осины. Черенок был серым, мертвым, отполированным до блеска мозолистыми ладонями слуг.

​Я встала и подошла ближе.

​На самой верхушке черенка, прямо там, где грубое дерево было небрежно обрублено топором, что-то белело.

​Я наклонилась.

Из мертвой, сухой древесины, вопреки всем законам ботаники и здравого смысла, пробился нежный, тонкий зеленый стебелек. А на нем, дрожа от сквозняка, раскрывался цветок.

​Это был нарцисс.

Ярко-белый, с желтой сердцевиной. Хрупкий, водянистый, бесконечно живой. Он рос прямо из древесины метлы, словно это была плодородная почва.

​

— Да вы издеваетесь... — прошептала я, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз.

​Я протянула руку и коснулась лепестка. Он был бархатистым и прохладным. Настоящим.

Метла зацвела.

Потому что я устроила истерику и захотела "цвести".

​Я отступила на шаг и рухнула обратно на табурет. Смех начал булькать в горле — нервный, немного безумный смех.

​— Значит, так, Елена Викторовна, — сказала я вслух, глядя на цветущую метлу. — Фиксируем механику процесса.

Эмоция — это катализатор.

Моя магия не понимает слов "тепло" или "огонь". Она понимаетсутьжелания.

Я хотела "жить" и "не быть старой". Подсознание перевело это как "рост" и "цветение".

И поскольку я не направила этот вектор никуда конкретно (как в случае с тетрадью), магия ударила в ближайшую органику. В метлу.

​Я закрыла лицо руками.

— Отлично. Просто великолепно. Я — ходячее удобрение. Если я расстроюсь рядом с обеденным столом, у нас, чего доброго, жареная курица закудахчет и убежит.

​Но сквозь иронию пробивалась и другая мысль. Пугающая и манящая.

Если я могу оживить сухую палку метлы...

Если я могу заставить цвести то, что умерло годы назад...

​Я медленно опустила взгляд на свои руки. На старческую кожу.

Я — тоже "сухая палка".

Если я смогу направить этот поток не вовне, не на метлы и камины, авнутрь?

На свои клетки. На свои сосуды.

​— Регенерация, — прошептала я. — Не ботаника. Биология. Мне нужно заставить цвестисебя.

​Взгляд упал на тетрадь.

«Жертва крови» для активации. Эмоция для силы. Вектор для направления.

Мне нужно переписать формулу. Мне нужно создатьсхемудля себя.

​В животе снова заурчало, напоминая о приближающемся обеде.

Я посмотрела на нарцисс на метле.

— Придется тебя оторвать, дружок, перед приходом служанки. Иначе меня точно сожгут. Хотя...

​Я вдруг поняла, что этот нарцисс — это витамины.

— Интересно, — задумчиво протянула я. — Является ли магически выращенный цветок съедобным? Или это каннибализм?

​Я решила пока не есть метлу. Но план действий пополнился новым пунктом:

4. Управление гневом и желаниями. Иначе замок превратится в джунгли.

Я вздрогнула, осознав, что улика торчит посреди комнаты. Нарцисс на метле сиял белизной, как маяк.

Если сейчас войдет служанка с обедом и увидит цветущий инвентарь — слухи поползут быстрее, чем плесень по стенам.

​Я вскочила (колени отозвались недовольным хрустом) и подбежала к метле.

— Прости, — шепнула я цветку и безжалостно отломила хрупкий стебель. ​Куда его деть? В камин? Жалко, да и запах паленого цветка будет странным.

Я метнулась к сундуку, приоткрыла тяжелую крышку и сунула цветок вглубь, между складками колючего шерстяного плаща. Пусть пока лежит там. Ароматизатор для моли.

​Едва я успела захлопнуть крышку и плюхнуться обратно на табурет, изображая величественную скуку, как дверь открылась.

​На пороге снова была та же служанка (кажется, ее звали Эльза, или я просто придумала ей это имя?). В руках дымился новый поднос.

​— Обед, миледи, — буркнула она, ставя ношу на стол рядом с моим тазом для умывания.