Четвертая жена проклятого барона (СИ) - Санд Амари

Девушка сжалась в комок, ожидая удара.

Кровь бросилась мне в голову. Я не выносила несправедливости. Не выносила, когда сильные бьют слабых.

— Остановитесь! — мой громкий оклик эхом отразился от каменных сводов.

Ильза застыла с поднятой рукой. Она медленно повернула голову, и на ее лице отразилось сначала удивление, а потом — плохо скрываемое презрение.

— Миледи? — она даже не поклонилась. — Вы заблудились? Хозяйское крыло в другой стороне.

— Нет, не заблудилась, — я шагнула вперед, стараясь держаться так же прямо, как Агнетта. — Я осматриваю свои владения. И мне не нравится то, что я вижу.

Я подошла к ним вплотную. Ильза возвышалась надо мной на целую голову, но я не отвела взгляда.

— Что здесь происходит?

— Воспитание, миледи, — фыркнула экономка. — Эта криворукая прачка, Лотти, совершенно бестолковая. Портит белье, ленится. Ее нужно постоянно учить уму-разуму.

— Учить — не значит бить, — отрезала я. — Встань, — чуть мягче обратилась к девушке на полу.

Лотти медленно убрала руки от лица. На ее щеке расплывался красный след от удара, из разбитой губы сочилась кровь, а в огромных глазах плескался животный ужас. Она посмотрела на Ильзу, потом на меня, и не сдвинулась с места.

— Я сказала — встать! — повторила жестче.

Девушка, всхлипнув, неуклюже поднялась на ноги, продолжая дрожать.

— С этого момента, — я перевела ледяной взгляд на экономку, — никто в этом замке не имеет права поднимать руку на слуг без моего личного распоряжения. Вы меня поняли, Ильза?

— С вашего распоряжения? — экономка скривилась в усмешке. — Баронесса Агнетта всегда доверяла мне управление персоналом. У нас свои методы, миледи, которые годами приносят ощутимую пользу. Вам не стоит в них лезть.

— Агнетта — вдовствующая баронесса, — чеканя каждое слово, произнесла я, чувствуя, как внутри разгорается незнакомая мне раньше сила. — А я — законная жена барона Ридгара. Хозяйка этого замка. И если я говорю, что бить слуг запрещено — значит, это запрещено. Или вы хотите оспорить приказ жены своего господина?

Ильза побледнела. Упоминание Ридгара подействовало. Она знала, что барон, при всей своей суровости, не терпит неподчинения.

— Нет, миледи, — процедила она сквозь зубы, склоняя голову в едва заметном поклоне. — Как вам будет угодно.

— Прекрасно. И еще одно… Лотти больше не работает в прачечной.

— А где же? — прищурилась Ильза. — На конюшне?

— Нет. Она поступает в мое личное распоряжение. Мне нужна горничная. И я выбираю ее.

Глаза Лотти расширились до размеров блюдец. Ильза задохнулась от возмущения.

— Но, миледи! Она же неумеха! Баронесса Агнетта уже приставила к вам Берту!

— Берта получила отставку, — холодно бросила я. — Пусть она и займет освободившееся место в прачечной. На этом — все. Лотти, иди за мной.

Развернувшись, я пошла прочь, не дожидаясь ответа. Если сейчас они не послушают, придется подключать к делу Ридгара. Но мне не хотелось его вмешивать к 'женские дела и обременять просьбами.

Хотя в данном случае, речь шла именно об его репутации. Ведь, если слуги не проявляют уважения к его законной жене, следовательно, они также относятся и к нему. Стоит задуматься, держать ли такую прислугу в замке.

Затылком я чувствовала ненавидящий взгляд экономки, который жег не хуже раскаленного железа. Похоже, я только что нажила себе еще одного врага.

Глава 10

Зато за моей спиной раздались робкие и легкие шаги.

— Миледи… — прошептала Лотти, догнав меня через пару пролетов. Она смотрела на меня как на сошедшее с небес божество. — Вы спасли меня. Ильза, забила бы меня до полусмерти. Спасибо…

— Не за что, — я устало улыбнулась, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя дрожь в руках. — Просто запомни, Лотти: теперь ты моя. Ты служишь мне. Только мне. Ни Агнетте, ни Ильзе, ни даже барону. Мне. Ты поняла?

— Да, миледи! — она жарко закивала, и я увидела в ее глазах то, чего мне так не хватало в этом проклятом месте — обещания верной службы и преданности.

— Тогда веди меня в мои покои, — вздохнула я. — Мне нужно переодеться. И я бы не отказалась выпить крепкого чая.

Лотти семенила впереди, то и дело испуганно оглядываясь, словно не верила, что я действительно иду следом. Коридоры замка Териньяк напоминали бесконечный каменный лабиринт — мрачный, холодный и давящий.

Сквозняки гуляли здесь, как полноправные хозяева. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом, и мне чудилось, что за темными поворотами прячутся тени прошлого, наблюдая за новой жертвой.

— Вот, миледи… Ваши покои, — пролепетала Лотти, останавливаясь перед массивной двустворчатой дверью из темного дерева, украшенной резьбой в виде переплетенных лоз и шипов.

Навалившись всем телом, она с трудом толкнула тяжелую створку. Петли отозвались протяжным, жалобным скрипом, похожим на стон умирающего зверя.

Я шагнула внутрь и замерла.

Комната оказалась огромной, но большая кровать с балдахином и громоздкая темная мебель, затхлый воздух и вездесущая пыль создавали такое впечатление, будто я попала в старый фамильный склеп.

Тяжелые портьеры винного цвета наглухо закрывали высокие стрельчатые окна, не пропуская ни лучика солнечного света. Застоявшийся воздух был пропитан запахом воска, сушеной лаванды и едва уловимой сладковатой гнилью. Огромный камин, занимающий целую стену, зиял темным провалом, как пасть чудовища.

— Я… Я сейчас же зажгу свечи, миледи! — засуетилась Лотти, метнувшись к канделябрам. — И прикажу принести горячей воды. И чай! Вы хотели чаю!

— Да, Лотти. Чай будет кстати, — звук моего голоса показался глухим, будто его поглотили стены, оббитые шелком.

Я прошла в центр комнаты, чувствуя, как ноги утопают в мягком ворсе дорогого ковра. Меня отчего-то не покидало ощущение чужого присутствия. Казалось, стоило мне на миг отвернуться, и отражение в зеркале подмигнет, а кресло скрипнет под весом невидимого гостя.

Здесь жили бывшие жены барона Териньяка.

Я провела рукой по парчовой спинке кушетки. Дорогая ткань неприятно холодила пальцы. Интересно, кто из них любил здесь сидеть?

В голове назойливым набатом зазвучали слова Агнетты, сказанные с той особой ядовитой вежливостью, на которую способны только свекрови, ненавидящие невесток: «Приличная жена должна дожидаться мужа, быть приветливой и всячески ему угождать. Жене не пристало навязываться и докучать. Если Ридгар захочет, он пришлет за тобой».

Ждать. Смиряться. Угождать.

Я фыркнула, нарушая мертвую тишину комнаты. Горячая ярость поднялась в груди, разгоняя липкий страх.

Черта с два.

В моем мире женщины управляли корпорациями, летали в космос и сами решали, когда и с кем им спать. Я — Татьяна Зубова, студентка четвертого курса, почти психолог, и я не собираюсь превращаться в покорную овцу, которую ведут на заклание.

Но проблема заключалась в том, что я не знала правил игры.

На что я имею право? Могу ли я выходить из замка без разрешения? Принадлежит ли мне хоть что-то, кроме платьев в шкафу? Каковы законы наследования? Если Ридгар умрет, что станет со мной? Меня вышвырнут на улицу или я стану владелицей всего этого каменного кошмара?

Незнание — вот что самое опасное, способное погубить одним неосторожным словом или действием.

— Миледи, позвольте я помогу вам раздеться, — тихий голос Лотти вывел меня из задумчивости.

Она стояла рядом, держа наготове домашнее платье — более простое, но все еще невероятно громоздкое по моим меркам.

— Да, пожалуй, — я повернулась к ней спиной, позволяя расшнуровать корсет.

Когда жесткий каркас, сдавливающий ребра, наконец ослаб, я сделала первый за этот день глубокий вдох. Господи, какое блаженство.

Как местные женщины вообще выживают в этих тисках? Это же добровольная пытка, не позволяющая ни вздохнуть, ни убежать.

Я сбросила тяжелое «парадное» платье, оставшись в нижней сорочке. Служанка проворно подала мне халат из плотного изумрудного шелка.