Четвертая жена проклятого барона (СИ) - Санд Амари

Предварительно я, разумеется, проверила его на устойчивость, украдкой пошатав ножку. Паранойя, говорите? Жизненная необходимость.

Лотти поставила поднос и уже собралась ретироваться, сливаясь с интерьером, как и положено хорошей служанке, но я жестом остановила ее.

— Не уходи. Сядь, — кивком указала на место рядом с собой.

Девушка замерла, ее глаза округлились.

— Миледи, мне не положено… Если Ильза увидит…

— Ильзы здесь нет, — жестко отрезала я, потянувшись за чашкой. Горячий пар пах ромашкой и чем-то сладким, медовым. — А я есть. И я приказываю тебе сесть. Нам предстоит долгий разговор. Не хочу, чтобы ты нависала надо мной, как привидение.

Лотти неуверенно опустилась на самый краешек соседней кушетки, сложив руки на коленях и сжавшись в комок. Она напоминала воробья, нахохлившегося на жердочке.

Я отпила глоток горячей жидкости, которая волной прокатилась по пищеводу, обжигая горло.

— Рассказывай, — требовательно посмотрела девушке в глаза.

— О чем, миледи? — пискнула она.

— О других женах Ридгара Териньяка. О том, что здесь происходит на самом деле. И не смей мне врать или недоговаривать, ссылаясь на приказы старой грымзы. Твоя жизнь теперь связана с моей. Если я погибну, — выразительно кивнула на валяющийся карниз, — думаешь, Ильза тебя пощадит?

Глава 12

Аргумент попал в цель. Лотти судорожно вздохнула, ее плечи поникли.

— Я мало что знаю, миледи, — начала она, теребя передник побелевшими пальцами. — Служу в замке всего три года. Когда погибла первая жена, леди Изольда, меня здесь еще не было. Я тогда жила в городе, на окраине.

— Но слухи-то до тебя доходили? — подбодрила ее.

— Конечно. Весь город гудел. Говорили, что это кара небесная. Расплата.

— Расплата за что?

Лотти понизила голос до шепота, испуганно оглядываясь на закрытую дверь, словно стены имели уши.

— За сделку, миледи. Люди говорят, что барон Териньяк заключил договор с подземными демонами. Оттого он и находит жилы там, где другие видят лишь пустую породу. Оттого и богатства его неисчислимы. Но у демонов своя цена. Им нужна… Кровь. Чистая кровь юных девушек.

Я едва не прыснула со смеху.

Демоны! Как удобно списать человеческую жестокость на мифические силы. В моем мире тоже любили теории заговоров, но обычно все объяснялось куда прозаичнее: деньги, власть или месть.

— Значит, демоны забрали Изольду? — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал серьезно.

— Ее карета сорвалась в пропасть на Змеином Перевале, — затараторила Лотти, осмелев. — Говорят, лошади вдруг взбесились и понесли. Не иначе демоны напугали! Кучер не смог их удержать. Карета сорвалась с обрыва и разлетелась в щепки.

Лошади взбесились, ага. Или их опоили чем-то возбуждающим. Или подрезали вожжи. Или ослабили крепление колеса. Классика жанра.

— А вторая?

— Леди Элина была такой тихой, такой доброй… — в глазах Лотти блеснули слезы. — Она боялась высоты, миледи. Никогда не подходила к краям террас. А нашли ее у подножия лестницы, которая ведет к галерее. Сказали — оступилась в темноте. Шею свернула. Но…

— Но? — я подалась вперед.

— Она бы никогда не пошла туда! — с жаром выдохнула служанка. — Там только старые картины и библиотечная пыль. Что ей понадобилось в галерее посреди ночи? Лекарь сказал, что леди страдала хождением во сне. Но я ни разу такого не подмечала! И никто другой из слуг.

Лунатизм. Как удобно. Идеальное объяснение для любого «несчастного случая». Упала, вышла в окно, выпила яд вместо воды — она же спала, бедняжка.

— А третья? — мой голос стал тверже. — Ты ведь уже служила здесь, когда она погибла?

Лотти вздрогнула всем телом, словно от удара током. Она обхватила себя руками, раскачиваясь взад-вперед.

— Я служила горничной леди Ровены, миледи. Младшей горничной. Я видела, как она угасала. Но это произошло не сразу.

— Что ты имеешь в виду?

— С момента ее появления в доме, с ней стали происходить разные досадные мелочи. Леди Ровена была умной и начитанной, не чета мне, дурочке. Она смеялась над сказками про проклятие. Но потом…

Девушка замолчала, кусая губы. А я терпеливо ждала, чувствуя, как холодный узел затягивается в желудке. Каждая история по отдельности смахивала на несчастный случай. Но все вместе они говорили о том, что кто-то целенаправленно сводит с ума и уничтожает жен барона Териньяка.

— Однажды на кухне, когда она зашла проверить меню, масло в жаровне вспыхнуло, — зашептала Лотти, глядя в одну точку. — Просто так, само собой. Огромный столб огня! Леди едва успела отскочить, только подол платья опалило. Повар клялся, что не подливал воды, что масло было свежим. Ильза тогда сказала, что это дурной знак.

Масло. Кто-то плеснул туда воды в нужный момент. Или бросил кусок льда.

— Что еще? — спросила я.

— Окна, — Лотти передернула плечами. — В безветренную погоду тяжелые рамы распахивались настежь с таким грохотом, что стекла лопались. Сквозняк задувал все свечи разом. Леди Ровена начала бояться темноты. Она просила оставлять свет, но свечи… Они гасли сами собой.

Психологический террор. Газлайтинг. Жертву сводили с ума, заставляли сомневаться в реальности, пугали до икоты, чтобы ослабить волю.

— А половицы? — спросила я, вспомнив рассказ Агнетты про «неуклюжесть» второй жены.

— Да! — Лотти вскинула на меня испуганный взгляд. — Как вы узнали? В библиотеке леди потянулась за книгой, и стремянка под ней просто разъехалась. Она сильно ушибла спину. А Берн, камердинер хозяина, потом смотрел лестницу и сказал, что дерево прогнило. Но ведь за день до этого барон сам по ней лазил!

Картина вырисовывалась кристально ясная, пугающая своей простотой и жестокостью. Никакой мистики. Никаких демонов, жаждущих крови девственниц. Только холодный, расчетливый человеческий умысел.

Сначала мелкие пакости, списываемые на быт. Испуг. Травмы. Создание репутации «неуклюжей» или «болезненной». А потом — финальный аккорд. Карета в пропасть. Полет с лестницы. Или, как в случае с Ровеной, «скоротечная лихорадка» после ночи, проведенной на морозе.

— Ровена умерла от холода? — тихо спросила я.

— От жара, — всхлипнула Лотти. — Она вышла на балкон подышать свежим воздухом. Дверь захлопнулась. Замок заклинило. Никто не слышал, как она стучала. А ночью случился буран. Утром ее нашли без сознания. К вечеру она уже металась в сильнейшей лихорадке. Лекарь делал все, что мог, но ничем не мог сбить жар. Бедняжка сгорела за три дня.

Не мог или не хотел?

Я посмотрела на свою чашку с чаем. Ромашка. Безобидная травка. Но если добавить туда пару капель аконита или наперстянки… Симптомы будут похожи на сердечный приступ или внезапную слабость.

— Лотти, — я отставила чашку. Пить расхотелось окончательно. — Послушай меня внимательно. То, что здесь происходит — не проклятие. И не демоны.

Служанка уставилась на меня с недоверием.

— А что же тогда, миледи?

— Охота, — жестко произнесла я. — Кто-то очень не хочет, чтобы у барона была жена и наследники. Кто-то, кто знает этот замок как свои пять пальцев. Кто имеет доступ к кухне, к комнатам, к механизмам.

Я встала и подошла к злополучному окну. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая море в багровые тона.

— Леди Ровена… — прошептала я, скорее для себя. — Она тоже чувствовала, что сходит с ума? Что мир ополчился против нее?

— Да, — тихо ответила Лотти. — В последнюю неделю она даже еду боялась брать. Ела только сухари и воду. Думала, ее травят. Все считали, что она повредилась рассудком.

Она не повредилась. Она просто поняла слишком поздно.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Ярость, холодная и расчетливая, вытеснила страх. Я не Ровена. И не кроткая Элина. Я знаю психологию. Я знаю, как люди лгут и как они убивают.

— Спасибо, Лотти, — я повернулась к девушке. — Ты мне очень помогла. Теперь я понимаю, с чем имею дело.