Когда шепот зовет бурю (СИ) - Добрый Владислав

В Таэне приличия последнее время можно не соблюдать — у них есть Император, который может всё простить. Но Ин да Орс, союзники Инобал, по заверениям шпионов Фанго, не смогут оказать существенную помощь: прямо сейчас род Брухо, ведомый предприимчивым и ловким Родером, похоже, вот-вот выкроит себе герцогство прямо посередине Регентства. И у Великих Семей Таэна нет лишних солдат — вполне возможно, им могут внезапно понадобиться все, что есть.

Башня, крупный и могучий город далеко за горами, на противоположном побережье, может оказать поддержку — в расчёте, что в ответ Инобал позволит им вести торговлю по Башенной Реке. И потому Серебряные назначили людей для посольства и отправили их в этот город. Сейчас, когда в наших руках один из их укреплённых мостов, нам и решать, пропускать ли их лодки с товарами.

Если наши послы договорятся, то Башне больше не нужен будет Инобал. Он уже им не нужен.

Он остался один. Десятилетиями Инобал строили своё могущество из договоров и обязательств — как свой замок, из камней. Камень за камнем, город за городом, община за общиной, укладывая их на место силой и железом. И вот, когда они были сильны как некогда, они решились на экспансию в Долину Караэна.

Это была ошибка.

Не в том, что они напали. Я и сам планировал экспансию. Я бы сказал — их ошибка была куда более фундаментальна. Они строили не то, что нужно для экспансии. В их защиту можно сказать, что Инобал не имели в своей картине мира понятия государства. Даже взаимовыгодного договора. Они диктовали свою волю — впрочем, как и я от лица Итвис, зачастую. Но в этом удобном и простом стиле управления есть нюанс: для такого права, быть первым и повелевать, следует подтверждать свою силу.

И с этим было не очень хорошо.

Я убил старшего Инобал в их изящной засаде у Башенного Моста. Я убил и одного из самых ярких их союзников в Долине — Крушителя. А потом Джевал взял Селларе, один из крупнейших портовых городов всей области.

И всё рухнуло. Инобал остался один.

Возможно, у него есть десяток родственников, пара десятков лично спонсируемых вассалов, ещё пара десятков всадников наберётся из тех, кто готов рискнуть за щедрое вознаграждение. Вместе с их отрядами, не больше пары сотен всадников. Ультимативная военная сила для Луминаре, но недостаточная против того, что смог выставить я. Фанго утверждал, что Аст Инобал за дикие деньги смог нанять две сотни наёмных лучников на Побережье Мечей — в Регентстве уже все свободные отряды были при деле, а его торговые связи, похоже, не распространялись так далеко как у Итвис, и до Туманных Островов он не дотянулся. Людей оттуда в Регентстве не знали, и их боевые качества были неизвестны.

Он пытался нанять Морских Баронов на Сорских островах — ни один не захотел снова воевать с Магном Итвисом.

Кроме этого, Инобал мог рассчитывать на пять–десять сотен согнанных с округи крестьян и горожан. В принципе, это очень неплохо, если поставить их на стены.

Вообще всё становится не так уж плохо, если в уравнение включить стены.

Да, в поле Асту просто некем меня встретить. И потому он хладнокровно отдал на разграбление половину зависимых от него земель, предоставив их самим себе. Потому что Аст, да и все остальные знают — это всё, что я могу сделать.

Теперь, по всем расчётам, мне остаётся только постоять пару недель под стенами Балдгара, сожрать вокруг всё продовольствие — и уйти. Ну, либо подождать, пока армия разбежится; либо предпринять попытку штурма, который, скорее всего, люди Инобал отобьют. И затем уйти. Это знают Великие Семьи и крупные феодалы. Да даже простые всадники. Полагаю, об этом догадываются и простые пехотинцы. И многие из горожан или крестьян посообразительнее.

Теоретически, у меня нет шансов.

Укрыв за стенами свои мастерские и промыслы, получая постоянный подвоз припасов, а возможно и подкреплений через озеро, Балдгар может продержаться сколько угодно долго. Именно такие замки и делали семьи Великими. Можно сколько угодно терять земли и людей, но если на твоих стенах нет врагов, а тебе принадлежит хотя бы узкая полоска земли вокруг них, которую ты простреливаешь из арбалета или магией — всё ещё далеко не потерянно.

Медленно, но верно, делая вылазки месяцами, годами или даже поколениями, ты сможешь вернуть себе утраченное. Запугав крестьян. Заставив платить горожан. Измотав и принудив к вассалитету мелких феодалов в их крошечных замках.

Если бы тут рисовали карты, то никогда бы не рисовали политические — владения над той или иной местностью всегда были слишком условны, а верность вассалов… Верность вассалов меняется, как сезоны в году. Я собирался это изменить. Самое трудное — это первая победа. Я был готов и к поражению, чтобы попытаться снова.

Я знал, что Балдгар надо взять. А после него — другой большой замок. И ещё один. И город. И следующий. И тогда, однажды, люди привыкнут, что красно-белый стяг — это навсегда. И что присоединение к Караэну — это неизбежность.

И вот тогда мир изменится.

Как это обычно бывает, он изменится безвозвратно — но сам момент этого изменения никто не заметит.

Глава 4

Совет

В моей большой походной палатке, прямо на полу, там, где обычно очаг, уже стоял с большим умением сделанный макет Балдгара. Его сделали художник, которого я взял с собой, чтобы он потом запечатлел поход на картинах, и неудавшийся скульптор, который приблудился сам. Им помогали, однако нельзя не отдать должное — работа мастерская.

Крохотные стены, окружающие берег озера вдоль течения реки Симес-Вонючки, были сделаны из тонких деревяшек, за ними скучились множество домиков — это большие мастерские Инобал. По сути, настоящие мануфактуры. Они, как мне сказали, тут валяют сукно, варят мыло и ткут, куют железо, делают гвозди, подковы и ножи, вытесывают жернова и даже начали делать бумагу.

У берега озера, воды которого изображены синей тканью, стояли мельницы, деревянные причалы и большие длинные сараи. Это всё было сделано по словам и грубо нарисованному Аврелиана.

Отдельно высился Балдгар. Его толком не разглядеть — нагромождение башен и стен: на одном тесном дворике конюшни, на другом внутреннем дворе, побольше, нарисован сад. Это по рассказам. Аврелиан побоялся подлетать к нему слишком близко, опасаясь арбалетного болта или боевой магии со стен. Я не сомневаюсь в его храбрости — чтобы оседлать летающую средневековую игрушку надо иметь её много. Поэтому решил прислушаться к его опасениям и не стал настаивать.

Крохотные, с ноготь, человечки были расставлены по стенам, среди хозпостроек, у валов. Это для масштаба. Отличная работа, я подарил мастерам за труд кучу барахла из того, которое мне почти каждый день привозили в счёт моей доли за грабёж.

Наконец, когда командиры всех шести бранкотт собрались, я вызвал их в палатку. Пара бранкотт была всё ещё в пути, но мне не терпелось раздать указания. Поэтому вызвал их командиров вперед. В моём плане пехота играла главную роль.

Я уже успел сходить в бой и точно знал: при всей своей лихости сеньоры-всадники предпочитают сражаться верхом. В ночной битве под Таэном я смог заставить сходить в бой хорошо если четверть от всех всадников. Да и те оставались пешими недолго. А бой на стенах — это бой пехотинцев.

И это трудный бой. Я позавчера потерял старшину над своими вассалами из-под Бурелома, после того как ему воткнули арбалетный болт в глаз во время рутинного взятия крохотного замка, больше похожего на двухэтажный дом. Не помог ни шлем, ни огненная магия.

Я рассматривал своих «генералов» от инфантерии. Почти все в коричневом, плащи с кожаными вставками на плечах, сапоги не окрашенные в красный или синий. После ярких одежд благородных всадников они сами казались едва ли не простыми пехотинцами. Если бы не кольчуги да рыцарские пояса с серебрёными бляхами.

Они сначала с удивлением глазели на макет, но потом быстро брали себя в руки. И сосредотачивались на мне.