Когда шепот зовет бурю (СИ) - Добрый Владислав

Больше того: в озеро впадало две реки, протекающие прямо перед Балдгаром — Скам и Симес. Если я правильно уловил этимологию древне-имперского: Грязючка и Вонючка. Скам делал резкий поворот, огибая скалу, на которой стоял Балдгар, дополнительно защищая его со стороны Таэна. И был довольно большим — метров пятьдесят шириной. Симес тек с холмов и был больше похож на заболоченную канаву с очень широкими, топкими берегами. Похоже на заливные луга вдоль берегов древних каналов Караэна, только сильно шире и с более обрывистыми склонами.

Симес был шириной всего метров в пять, зато даже на вид топким, с омутами, зарослями тростника. Он тёк примерно параллельно Скаму, впадая в озеро примерно в полукилометре от Балдгара.

На башнях и донжоне стояли могучие краны — возможно, на них ещё не успели установить осадные орудия. Или их пока прятали, а краны выполняли функции грузовых лифтов.

Как сказали знающие люди, и подтвердил Аврелиан, со стороны озера хоть у скалы и есть отлогий спуск, но он узок, а стены Балдгара там тройные и высотой почти не уступают скале с этой стороны. Причём каждая следующая выше предыдущей. А ворота в этих стенах расположены в разных концах — чтобы подняться, придётся пройти под обстрелом вдоль каждой стены.

Как будто этого еще мало — Инобал выкопал ров, соединив Скам и Симес. Не очень большой по меркам Караэна: после титанических объёмов земляных работ вокруг Караэна, полагаю, там бы смогли прокопать такой ров за неделю. Но всё же канава с чёрными, скользкими земляными краями, глубиной метра три.

Зато вдоль этого канала и оставшейся части Симеса — земляной вал с основательным частоколом наверху. Основательным — поскольку во многих местах частокол был выложен камнем; в нём были даже выступающие вперёд башни для флангового обстрела. Всё это высотой не менее пяти метров, плюс метра три земляного вала.

Всё это я знал, и всё же, увидев, поразился. Длинна деревянных стен не меньше пары километров. Штурм такого укрепление мало отличается от штурма стены большого замка. А этого тут вообще делать непринято. Надо было моих пешеходов малость подготовить к такому зрелищу.

Потому я поджидал своё войско, не подступая близко к Балдгару, чтобы не ронять дух уставших от тяжёлого похода пехотинцев. Запретить всадникам шнырять вокруг Балдгара я не мог. Вокруг, кроме халуп было много сравнительно богатых домов и даже три небольших городка на холмах — покинутые, но не разрушенные. Просто нельзя было не проверить их на предмет добычи.

Как я и ожидал, благородные всадники, несомненно, впечатлились родовым гнездом Инобал. И потому немедленно стали демонстрировать полное пренебрежение.

К счастью, у них было за что зацепиться. Именно на видимой при подходе стене Балдгара красовалась здоровенная, в рост человека, надпись: «Жадность ведёт к смерти». Глубоко чёрные буквы были кривыми, будто просто разлили чернила, и они сами собой растеклись в буквы. Впрочем, если верить тому, что говорят о истории появления этой надписи, именно так оно и было.

Однажды Инобал попытались захватить купеческий корабль в открытом море. Им это удалось. И их не остановило, что этот корабль принадлежал купцам Фьоры, Цветочному Городу, в который меня так и не пустили. Причём вёз он что-то важное для города. А возможно, именно поэтому и был захвачен.

В общем, это был не рядовой разбой, а «со смыслом». И через год на белую стену Балдгара вылили бочку с чёрной краской. И эта краска медленно расплылась в надпись «Жадность ведёт к смерти». Краску так и не смогли смыть. Она проступает на камне, даже если его стесать, и на побелке, если закрасить.

Как по мне — очень эффектно.

Я знал эту историю, но пока не увидел сам, не понимал, насколько это круто выглядит. Ожидал просто грязное пятно — привык к тому, что в Караэне любят сгущать краски. А тут, скорее, не до конца описали всю густоту этого черного цвета.

Впервые за очень долгое время я волновался. Да ладно. Я ужасно боялся. Боялся неудачи.

Пусть и относительная, но всё же кажущаяся лёгкость моего продвижения — следствие долгой подготовки. Бранкотты были достаточно подготовлены, чтобы преодолеть пешим маршем расстояние от точки высадки до замка Инобал; мы шли пусть и не по картам, но с хорошим описанием мест — мои люди захватывали припасы, точно зная, где их можно найти. Не всегда находили, но находили достаточно. Лекари, бранкотты, всадники — вся эта безумная орда, пожирающая километры и жаждущая грабежа, казалась хаосом.

На самом деле это была саморегулирующаяся экосистема. Отдавая инициативу и предоставляя свободу действий вассалам, я тем не менее решал конфликты интересов, направлял и подсказывал. Я тащил бранкотты туда, где, как я знаю, можно поживиться. Или встать на ночлег. И где есть дороги. Но кроме чисто военного аспекта, моё вторжение, разумеется, было подготовлено и политически.

Конечно, как гордый народный капитан Караэна, я не опускался до тайных переговоров. Это делал Вокула. Впрочем, были и вполне официальные переговоры — со стороны Серебряной палаты.

Потому я так легко разделил свою армию на части и повёл войско широким фронтом, чтобы людям было где ночевать и что есть. Потому что я знал, что Аст Инобал не сможет вывести в поле войска. Вассалы и городки, что не лежали непосредственно на моём пути, были осторожно прощупаны — и, как во время вторжения моего брата или Короля в Караэн, местные Великие Семьи, когда-то загнанные Инобал в угол, а то и поставленные на колени прямо у параши, планировали поступить ровно так же, как поступили со мной гордые Великие Семьи Караэна.

Сделать вид, что собираются грозно защищать свои земли. А на самом деле — выжидать, чтобы потом договориться с победителем.

Это было ожидаемо.

Вот только я не хотел сюрприза, какой получил Гонорат от Караэна. Столкнуться с остервенелым сопротивлением горожан, способных мгновенно собраться в огромных количествах. Очень кстати, что и семье Инобал тоже этого не хотелось и все городки в этой части Луминаре были тщательно и давно разоружены, ополчения объявлены вне закона, а за найденное оружие штрафовали, а то и просто убивали. Просто прекрасно. Обожаю законопослушных горожан.

Правда, оставалось побережье. Увы, но там приходилось дать людям шанс на самооборону, ввиду постоянной опасности набега пиратов. Да и самые богатые, крупные, а потому и независимые города, тоже стояли на торговых путях побережья Луминаре. Сначала Джевалу удалось захватить Селларе. Оставались Таривекка и Мерандо — пусть и не такие крупные города, как Караэн, но вполне способные мобилизовать и прислать несколько сотен, а то и под тысячу своих хорошо вооружённых граждан на помощь Инобал. И осторожные переговоры, вместе со шпионами и дружескими попойками дальних родственников и деловых партнёров, позволяли уверенно заявить: города не придут на помощь Асту. Они будут поставлять ему провиант, переправлять наёмников, если он их найдёт, возможно даже дадут денег. Однако они будут тянуть время — а то и решатся на прямой бунт, если уважаемый (читай: опасный) сеньор Балдгара потребует железо вместо серебра и зерна. И при этом будет ясно, что он проигрывает.

Даже посольство от вассалов Инобал с предгорий тоже было подготовлено, оговорено и мною ожидаемо. Просто в случае с всадниками, за углом, вполголоса обо всём договориться было нельзя — этим моё сословие и отличалось от подлых людей. Мне необходимо было прилюдно декларировать свои намерения. Но и этого было достаточно. Хотя это не было гарантией, прямая ложь могла серьёзно ударить по моему авторитету.

Да, это была война. Но война такой, как её понимали тут. Как её понимали ещё всего несколько сотен лет назад в моём мире. Так же, как у скандинавов. Война — одно слово, набег — совсем другое. Война — это восстановление справедливости, это про вражду между равными. Я мог враждовать с Инобал, с Королём. Может, даже с Регентом. С Маделар. И остальные отойдут в сторону. Потому что вмешиваться — неприлично. Если, конечно, им не покажется, что я поступи несправедливо с ними лично.