Ловчие. Книга 2 - Калинин Никита

– Дальше сам, – пробубнила в шарф Натали и отступила на шаг.

Выдохнув, я сунул руку в карман. Тёплые, приятные наощупь монеты манили к себе. Я коснулся их, ощущая лёгкую колючую вибрацию, и уже через миг знал, куда нужно топать. Натали предупреждала, что к поисковым артефактам привыкаешь, и это было сущей правдой. Мгновенно стало хорошо и легко, как доброго кофейку перехватил.

Под перелай собак мы добрались до центра Златоярки. Я не спеша огляделся. Около единственной целой двери длинного полузаброшенного здания, что когда-то было совхозной конторой, громко перешёптывались две женщины, настолько увлечённые разговором, что появления посторонних, то есть нас, они даже не заметили. Сначала я услышал их слова, и только потом разглядел мерцающий невдалеке свет. Впереди синим бесом кружился проблесковый маячок спецсигнала.

– … глаза повылазили!.. Это ж надо!.. Это ж с какой силой он ей на голову-то давил, чтоб глаза-то наружу!..

– Нет! Он выдавил их!.. Пальцами выдавил!.. Я точно говорю! Мишка, участковый наш – кум мой!

Приятные ощущения от прикосновения к поисковому артефакту отхлынули, уступая место мелким и болезненным уколам тревоги. В Златоярке что-то стряслось, и артефакт как назло вёл меня прямо к месту преступления.

Вскоре мы оказались рядом с новеньким, недавно полученным полицейским УАЗиком. Бревенчатый домик, к которому меня тянуло, по-старчески жался в снег, показываясь людям лишь третью окон, давно уже растерявших не только краски, но и даже расписные ставни. Забор большей частью свалило сугробом, что образовался тут от работы соседского снегоуборщика, и тропинка к сеням, тоже низким и покосившимся, еле виднелась, потому как ходили по ней не очень часто.

Дух лениво пошевелился, и доски моего храма натужно простонали – где-то неподалёку находилась сущность. Но вот, открылась дверь патрульного автомобиля, озарявшего округу проблесковым маячком, и нам навстречу выскочил взъерошенный, круглолиций старлей.

– Кто такие?

– Это здесь? – буркнула укутанная по глаза Натали, не обращая на участкового внимания. – Нам сюда, уверен?

Я кивнул и спросил бдительного полицейского:

– Что здесь случилось?

– Кто такие? – заладил тот и шагнул к нам ещё ближе. – Знали кого-то в этом доме?

– Старший оперуполномоченный Збарская, – Натали ловко повторила фокус с внушением, и полицейский вмиг успокоился. О трате жизненной энергии она едва ли переживала. – Что у вас тут?

– Сказал бы, что бытовуха, но… кхм… я такого в ужастиках не видел. Пришлось вызвать московских, – участковый озадаченно сдвинул на затылок шапку с кокардой и посмотрел на нас по-очереди. Я прямо видел, как в его глазах закреплялась мысль, что мы и есть те самые «московские». – А криминалисты где?

– Будут, – пообещала Натали тоном хулиганистого Феди из «Приключений Шурика», искоса поглядывая на меня. Она предоставила мне полный простор действий. И я решил не тянуть, начав разыгрывать её легенду.

– Сначала мы осмотрим всё сами. Михаил, верно? – участковый удивлённо кивнул, но потом будто бы вспомнил, что «московские» всё всегда знают. – В доме никого нет?

Я говорил первое, что пришло на ум, так как полицейским быть ещё не приходилось. Ох не к добру так тянуло в дом, где, по всей видимости, произошло убийство. Не к добру… Тревога не давала спокойно додумать даже одну-единственную мысль. Ну не могли же опоздать!..

Но времени звонить Ёсе и узнавать местоположение группы зачистки не было. Да и связь хромала на обе ноги, почти как в Тайланде.

– Нет. Мне позвонили из магазина, Вера Леопольдовна. Её работница не пришла на смену поутру, и она, как закрыла вечером магазин, сама к той зашла. А там – труп. Мужа нигде нет. А муж тип тот ещё, ага. За воротник закладывает будь здоров, – сказал участковый и подытожил, сощурившись аки Шерлок: – Думаю, это он её…

Не доверяя пальцам, я вытащил монеты на божий свет. Две. Их было по-прежнему две, а это значило, что Виталина жива. Но и ошибки никакой не было – этот самый домик совершенно точно являлся моей конечной целью!

– Мы войдём.

В сенях пахло сырым зерном. И вскоре я понял, почему. В темноте, у дальней стены, под прохудившейся давно крышей пустовали два обитых тонкой ржавелой жестиной ларя под корма для скотины. Запах таких же я помнил и из своего детства. Как и вкус лежалого зерна, которым мы заменяли жвачки.

Под ногами что-то хрустнуло, когда мы зажгли свет в кухне, которая оказалась одновременно и гостиной, и кладовкой. Как ни старался я ни на что не наступать, выходило плохо. Всё-таки опер из меня тот ещё – я раздавил пару стопок и горлышко от бутылки, прежде чем понял, что они могли как-то помочь следствию.

Девушка лежала в соседней комнате, в которую едва-едва втиснулись вмятая кровать и покосившийся шкаф. Ощутимо тащило перегаром и заплёванными пепельницами. Занесённые наполовину окна с облупившейся краской были задёрнуты, я прошёл, щёлкнул вторым выключателем, и видавшая виды лампочка устало взорвалась с громким хлопком. Оставалось только включить фонарик на смартфоне и дрожащей рукой поднять его над собой.

– Это не она, – просипел я незнакомым голосом и попытался прокашляться – тихо, сдавленно, словно бы мог потревожить тут кого-то.

И без комментария участкового становилось ясно, что это убийство. Жертва была полная, в затёртом домашнем халате, распахнутом поверху. Рыжие распущенные волосы слиплись в кровавые колтуны, под правой рукой виднелись остатки старенького, не раз подлеченного изолентой, фена. Вероятно, она им защищалась, пыталась отбиться. И шнуром от него же была задушена.

Девушке действительно выдавили глаза. Непонятно как, неясно зачем. Бурые глазницы в ореоле крови и туши выглядели премерзко. Я с трудом сглотнул и опустил телефон. Стиснутое сердце покалывало.

– Верлиока.

Напрочь позабыв про седую за плечом, я даже вздрогнул.

– Что?

– Дело рук верлиоки. Убивал, скорее всего, правда муж. Но не сам. Не по собственной воле. Был пьяный, и верлиока легко завладел его волей. Ничего необычного. Что дальше?

Дальше? Да если б я знал!..

В это время под досками храма снова пошевелился Дух и низко, гулко зарычал, направляя меня обратно в сени. Где-то там обитала кровожадная тварь. Где-то прямо под нами. Я бы ни в жизнь не пошёл туда, если бы не монеты. Они указывали то же направление. Виталина… направилась за верлиокой? Мстить что ли?.. Я мог только строить догадки.

Верлиока, верлиока… Я понятия не имел, что это за покемон, но в памяти всплывали смутные сказки про одноглазого злыдня из лесу. На всякий случай я проверил храм. В боевой готовности была наиболее полезная парочка: гжея и гремлин. В любой другой ситуации я бы восемь раз задумался, стоит ли идти в нижнюю сферу с таким набором сущностей, но сейчас мою спину прикрывала Натали. А пока оно так, нужно пользоваться моментом. И обзавестись уже боевой сущностью, наконец…

Действительность, и без того тягуче-неторопливая, замедлилась, показывая мне, как выглядит под нами Лимб. Снежное поле, худой кустарник да обнажённые берёзы – не сюда меня вёл Дух. А значит, неподалёку притаился вход в карман.

– Твоя прирождённая где-то тут, верно? Она как-то связана с убитой?

Я неопределённо кивнул и вышел в сени, чтобы снова почувствовать запах сырой пшеницы.

Ларь. Один из обитых жестиной амбарных ящиков теперь казался другим, более тёмным и пузатым, словно бы проглотившим бегемота. Я медленно открыл крышку, ощущая одобрительное рычание. Сюда. Там, внизу есть сущность. Опасная, преисполненная злобы. Охотничий запал Духа передавался мне слабо, но и этого хватало. Не задумываясь, следует ли за мной Натали, я провалился в карман Лимба.

Вокруг и вправду вскинулся к безоблачному небу еловый лес, очень похожий на тот, что встречал нас на подъезде. Только тут было лето. Пели тихие, будто бы невыспавшиеся птицы, шумел свежий ветер, выгоняя из-под пышных еловых лап накопившуюся там духоту. Лицо вмиг покрылось испариной. Задвинув шапку на затылок, я расстегнулся, но снимать верхнюю одежду не спешил. Мало ли, когда придётся выпрыгивать отсюда.