Попаданка по ошибке. Институт Смертельных Наук - Князь Ярослава

— Храпящее привидение, — я кивнула. — Уже слышала. Что еще?

— Зеркало, — Лили указала на овальное зеркало над умывальником. — Оно разговаривает. И критикует всех. Даже лорда Ашерона, когда он заходил. Представляешь? Сказало ему: «У вас лицо как у надгробной плиты — холодное и безэмоциональное». Ректор ничего не ответил, просто посмотрел на зеркало. И оно замолчало на неделю. До сих пор не знаю, что он с ним сделал. Но с тех пор зеркало стало чуть вежливее.

Я подошла к зеркалу. Посмотрела на свое отражение. Взъерошенная, уставшая, но с хитрой улыбкой.

— Привет, — сказала я.

— О нет, — простонало зеркало. — Только не ты. Я слышало, как ты разговаривала с Игнис. И с ректором. Ты — катастрофа. Ты — ходячее бедствие. Ты...

— Я жду комплимент, — перебила я, скрестив руки на груди. — Или ты снова хочешь помолчать? Я могу попросить ректора зайти. Он, кажется, умеет с тобой договариваться.

Зеркало замолчало. Потом вздохнуло — да, зеркало может вздыхать, я проверила — и нехотя произнесло:

— У тебя... красивые глаза. И волосы. Когда расчешешь. И вообще... ты не так плохо выглядишь для человека, который сегодня пережил похищение, дракона и ректора.

— Вот так-то лучше, — я улыбнулась и отошла.

Лили смотрела на меня с восторгом.

— Ты его приручила! Зеркало! Которое даже ректора критикует!

— Я просто умею договариваться, — пожала я плечами. — Пять лет в колл-центре. После этого даже говорящее зеркало — легкая мишень.

Я вернулась к кровати и легла, натянув одеяло до подбородка. Привидение в углу засопело громче. Кажется, оно уже уснуло.

— Лили, — позвала я шепотом.

— М?

— А расскажи про ректора. Какой он? Ну, помимо того, что «холодный и безэмоциональный».

В темноте я услышала, как эльфийка тихо засмеялась.

— Лорд Ашерон? О, это легенда. Говорят, он возглавил Институт двести лет назад. До него тут был хаос. Студенты творили что хотели, преподаватели пили, Игнис ела первокурсников. А он пришел и навел порядок. Жестко. Говорят, в первый же день уволил половину преподавателей. А тех, кто сопротивлялся, заморозил. В прямом смысле. Они до сих пор стоят где-то в подвале, как ледяные статуи. Студентов это очень впечатлило.

— Он настолько сильный?

— Очень. Один из сильнейших магов континента. Член Верховного Ковена. Но он редко посещает заседания. Говорит, что у него нет времени на «политические игры стариков в мантиях». Ковен его недолюбливает, но терпит. Потому что он сильный. И потому что Институт Смертельных Наук — один из лучших. Благодаря ему.

Я задумалась. Ректор, который заморозил несогласных преподавателей. Член Верховного Ковена. Сильнейший маг. И при этом у него уставшие глаза и, кажется, проблемы со сном. Интересный персонаж. Для галлюцинации — очень проработанный.

— А еще говорят, — продолжила Лили, понизив голос до шепота, — что он ждал кого-то. Двести лет. Какую-то особенную женщину. Или мужчину. Или кого-то еще. Никто точно не знает. Но ходят слухи, что есть пророчество. О том, что однажды в Институт попадет человек не из нашего мира. И этот человек изменит все. И ректора. И Институт. И, возможно, весь Ковен.

Я медленно села на кровати.

— Погоди. Пророчество? О попаданце? Который изменит все?

— Ну да, — Лили, кажется, не понимала, почему я напряглась. — Старое пророчество. Ему лет триста. Никто в него особо не верит. Но некоторые... некоторые ждут.

Я зевнула и начала устраиваться в кровати. Моя блузка, конечно, хороша для учёбы, но спать в ней — то ещё удовольствие. Я уже мысленно попрощалась с комфортом, как вдруг Лили спохватилась:

— Ой, Алиса! Я же совсем забыла!

Она подскочила к своему сундуку и начала в нём рыться. Через минуту на свет появился аккуратно сложенный свёрток.

— Держи, — Лили протянула его мне. — Это тебе. Подарок на новоселье.

Я развернула ткань. Внутри оказалась пижама. Мягкая, светло-голубая, с вышитыми серебряной нитью маленькими звёздами. Ткань была нежной на ощупь, почти невесомой.

— Лили, это... — я растерялась.

— У меня их две, — быстро сказала она, будто оправдываясь. — Эльфийская ткань, очень мягкая. В моём клане принято дарить что-то для сна новым соседям. Ну, или друзьям. Или просто тем, с кем ты делишь комнату. В общем, это традиция. Бери.

Я провела пальцами по звёздам. Они слабо светились в полумраке — видимо, нить была пропитана какой-то магической смесью.

— Спасибо, Лили, — сказала я искренне. — Это очень... очень неожиданно. И очень приятно.

— Ты устала, — она улыбнулась. — А в хорошей пижаме спится лучше. Даже в Институте Смертельных Наук. Даже с храпящим привидением в углу.

Эдгар, который как раз начал устраиваться на ночлег, издал обиженный стон.

— Я не храплю, — донеслось из темноты. — Это у тебя, Лилиандра, цветы по ночам шумят.

— Огурчик не шумит! — возмутилась Лили.

Огурчик в горшке тихо рыгнул.

— Вот видишь! — хором сказали мы с Эдгаром.

И расхохотались.

Я переоделась, забралась под одеяло и почувствовала, как мягкая ткань обнимает меня, словно облако. Звёзды на пижаме тихо мерцали в такт моему дыханию.

— С новосельем, Алиса, — прошептала Лили.

— С новосельем, — ответила я.

Я легла и уставилась в потолок. В моей галлюцинации было пророчество. Обо мне. Конечно. Почему бы и нет. Мозг явно перестарался с сюжетом.

«Ладно, — подумала я, закрывая глаза. — Если это психушка, то завтра я проснусь в палате. А если нет... если это все реально... то у меня, кажется, проблемы. Большие проблемы. Потому что я не героиня пророчества. Я просто менеджер колл-центра, которая хотела роллы с угрем. И я не собираюсь ничего менять. Я собираюсь найти способ вернуться домой. К Бутерброду. К фикусу. К отчетам и токсичным клиентам».

Привидение в углу захрапело громче. Зеркало что-то бормотало. Цветы на подоконнике шевелили листьями. А где-то в коридоре раздавались шаги — кажется, скелеты-курьеры разносили поздние заказы..

Я почти сразу провалилась в сон. Глубокий, вязкий, как патока. Сознание медленно уплывало куда-то в темноту, убаюканное храпом привидения и шелестом плотоядных цветов на подоконнике.

А потом мне приснился дракон.

Не Игнис. Другой. Огромный. Черный. С чешуей, которая переливалась всеми оттенками обсидиана и кровавого рубина. Он сидел на горе золота — настоящей горе, высотой с пятиэтажный дом — и смотрел на меня. Его глаза были как два озера расплавленной лавы. Желтые. С вертикальными зрачками. Очень, очень голодные.

— Человечка, — прорычал он, и от его голоса задрожала земля. — Ты вкусно пахнешь.

Я стояла посреди огромной пещеры, босая, в той самой мантии, которую мне выдали в Институте. Вокруг было темно, только золото под драконом светилось тусклым, зловещим светом. Где-то капала вода. Где-то шуршали крысы. Или не крысы. В пещерах с драконами лучше не уточнять, кто там шуршит.

— Я невкусная, — сказала я, пятясь. — У меня аллергия на драконью слюну. И вообще, я сегодня не ела. А на голодный желудок меня есть вредно. Для пищеварения.

Дракон склонил голову набок. Огромную, размером с легковой автомобиль. Из его ноздрей вырвались струйки дыма.

— Ты забавная, человечка. Забавную есть интереснее. Она дольше дергается.

— Я не буду дергаться, — пообещала я, продолжая отступать. — Я буду лежать тихо и смирно. Как бревно. Невкусное бревно. С холестерином.

Дракон оскалился. У него было много зубов. Очень много. И все — острые, как пики.

— Холестерин мне не страшен. Я дракон. У меня магический метаболизм.

Он поднялся. Гора золота под ним зазвенела, монеты посыпались вниз серебристо-золотым водопадом. Дракон сделал шаг ко мне. Один. Всего один. Но этого хватило, чтобы расстояние между нами сократилось вдвое.

Я развернулась и побежала.

Бежать босиком по каменному полу пещеры — то еще удовольствие. Особенно когда за тобой гонится дракон размером с товарный поезд. Я слышала его дыхание за спиной — горячее, влажное, пахнущее серой и чем-то сладковатым, как переспелые фрукты. Я слышала, как его когти скребли по камню, высекая искры. Я слышала, как он смеялся — низко, раскатисто, наслаждаясь охотой.