Циани. Полное издание - Блонская Александра

Теперь Аня пыталась открыть, выбить или растворить преграду всеми доступными способами: уговорами, угрозами, концентрацией, ментальными воплями, физической яростью и философским смирением.

Дверь не поддалась ничему. В конце концов неудавшаяся магиня была вынуждена, краснея от обиды, снова запереть себя в камере и бросить ключи на стол, изображая, что никакой магии и не было. На случай, если она всё же не в коме.

Аня едва успела присесть бочком на лавку, когда её накрыла внезапная слабость. Стоило укутаться в одеяло — и она провалилась в сон.

Последнее, что девушка успела пробормотать: всё вокруг — бред, а проснётся она уже дома.

Серый, кислый свет пробивался в камеру через решётку окна, когда Аню разбудили приглушённые голоса у двери. Она не сразу поняла, где находится, но вид унылого каменного потолка вернул её в суровую реальность. Она лежала на жесткой лавке, каждое движение отзывалось в теле глухой болью — напоминание о верховой езде. Она всё ещё здесь.

У двери, в коридоре, шептались двое.

— …а вдруг она действительно пророчица, Арсин?! — торопливо шипел Патрик. — Иначе как она узнала, что комиссар утром не вернётся?

— Ты идиот, Патрик, — раздался низкий, суровый голос. — Мы сами увели его лошадь. Он потерялся…

— У него спасательных артефактов, как зубов. Взять хотя бы телепорт, он мог перенестись в ту же секунду!

— Патрик, он скорее пешком пойдёт три дня, чем потратит хоть один артефакт. Подождем его пару дней, опросим пока сами…

— И Брат-наместник как по воле Единого уехал в столицу на какую-то помолвку…

«Пророчица... — с горькой усмешкой подумала Аня, слушая, как шаги Патрика и Арсина затихают в коридоре. Мозг зацепился за слово «телепорт», но пока не знал, что с ним делать. — Если бы вы знали, какая я пророчица. Ведро — не горит. Задница — болит. Дверь — не открывается».

Аня зевнула — то ли от усталости, то ли от унылой безысходности — и сосредоточилась на темнеющем коридоре за решётчатым окошком двери.

Щёлк! Засов открылся. В проеме показалось любопытное лицо Патрика.

— Сестра, к вам пришла госпожа Элени… И я принёс вам лекарство.

— Лекарство? — Аня напряглась, машинально пригладила рыжие волосы — безуспешно. Тогда она достала резинку из кармана и убрала поникшие локоны в высокую гульку. Приосанилась, прогоняя тревожные мысли.

— Впускай гостью, братишка. Только лекарство мне не надо… Мне бы завтрак.

Аня непроизвольно встала и слегка наклонилась в приветственном поклоне, наблюдая, как дверь открылась шире, и внутрь вплыла Фиона. Патрик семенил за ней, согнутый вдвое, с подносом в руках.

Фиона выглядела, будто её только что телепортировали с трона: вся в мехах — не тёплых, а величественных, разноцветных; волосы уложены в высокую причёску, украшений — словно в короне дома Романовых; перчатки сияли кольцами. Каждый жест гостьи говорил: «Поклоняйтесь. Я — здесь царица».

— О, сестра! — воскликнула эта королева голосом, полным искренней тревоги, и стремительно ринулась к Ане, хватая её руки в отчаянном жесте. — Я так переживала за тебя в этой ужасной сырости! Я принесла тебе тёплые вещи…

Сразу за Фионой в камеру зашел и Патрик, на подносе Аня заметила пиалу с темной бордовой жидкостью. Белокурая девушка резким взмахом рукава снесла с подноса посуду, и та рухнула на пол, облив великолепные меха. Патрик бросился собирать глиняные осколки, приговаривая, чтобы сестры не шевелились.

Но «сёстры» и не собирались. Фиона резко изменилась в лице. Выпученными глазами она показала на пятно на полу и скрестила руки в запрещающем жесте. Аня громко вздохнула, выразительно закатив глаза.

— О, нет! Ваши меха! — в ужасе воскликнул Патрик, поднявшись с колен. — Они испорчены.

Фиона снова обернулась нежной чарующей девушкой.

— Да что вы! Это всего лишь одежда, Брат-хранитель! — она мягко взяла руки служителя в свои, и тот стал весь пунцовым.

— Я… я принесу другую порцию… — наконец ожил Патрик, он хотел уже выйти из комнаты, но Аня остановила его.

— А что это за лекарство, Патрик?

— Женское лекарство… — растерялся мужчина. Видимо, таких вопросов ему не задавали. — Его пьёт каждый день каждая женщина страны. Эта хворь передается из поколения в поколение и вот…

— Но я же не из вашей страны. Зачем тратить на меня драгоценность.

Патрик глубоко задумался, как будто варварка задала ему задачу уровня «доказать теорему Ферма». Он даже опустил взгляд — потом снова поднял и неуверенно кивнул:

— Но приезжим женщинам всегда его дают… Я должен спросить у старшего, — сдался Патрик и даже поник плечами. — Но никого в городе сейчас нет.

— Так давайте дождёмся старших. — Аня аккуратно уселась на лавку. Фиона всё это время внимательно следила за диалогом, но не вмешивалась. И только теперь произнесла сладким голосом:

— Патрик, не могли бы вы принести свёрток сестре. Он остался в коридоре.

Дверь едва успела закрыться за Патриком, как маска заботливости осыпалась с лица Фионы.

— Эти красные кристаллы повсюду, они тянут твою энерги... — начала скороговоркой, но Аня перебила. Имя, что произнесла Фиона в храме, ещё со вчерашнего дня крутилось в голове:

— Кто такой Стоунфилд?

Фиона моргнула.

— Это присказка. Он вроде современного Каруса1. — раздраженный взмах рукой. — Но не доверяй даже Эдварду Стоунфилду.

— А Карус кто?

Аня хотела спросить и про телепорты, но Фиона уже замолчала, услышав торопливые шаги в коридоре. Патрик вернулся, сжимая в руках объёмный свёрток. Он сиял от сознания собственной расторопности.

— Вот, госпожа, всё как вы просили!

— Благодарю вас, брат Патрик, — Фиона вновь натянула на себя образ благородной дамы, взяла свёрток и просто бросила его на лавку рядом с Анной. Никаких лишних объяснений.— К сожалению, моя миссия здесь завершена. Мне нужно спешить в столицу.

Она выделила слово «столица».

— Я умоляю вас, присмотрите за этой бедной душой.

Прежде чем Патрик успел что-то ответить, Фиона ловко вложила ему в ладонь золотую монету. Лицо Брата-Хранителя моментально омрачилось.

— Госпожа! Я не за плату исполняю свой долг!

— Брат Патрик! — Фиона прижала его руку к груди с видом оскорблённой невинности. — Это не плата! Это — пожертвование для вашего скромного прихода.

Аргумент подействовал безотказно. Обида на лице Патрика сменилась лёгким смущением и тут же — благочестивым рвением.

— О, конечно! Простите мою глупость! Я немедленно внесу пожертвование в книгу учёта и вознесу молитвы за ваше здравие и... и за варварку! — он уже поворачивался, бормоча себе под нос: — Сначала запись, потом молитва... или сначала молитва?

— Не пей лекарство, держись подальше от красных кристаллов, — шепнула Фиона и скользнула в коридор, дверь громко лязгнула засовом. Анна медленно потянулась к свёртку, но на полпути рука замерла. Сколько ещё она могла позволить себе верить, что всё вокруг — ненастоящее?

В свертке оказались мягкие шерстяные штаны, длинное шерстяное платье, расписной палантин. Но главное — светлая длинная дублёнка с объемным капюшоном. К ней шли угги.

— Ляпота, — пробормотала Аня, закутываясь в меха. — Чистая магия.

В дубленке обнаружились внутренние карманы — а вот это полезно. В одном нашлась записка — всего одно слово, написанное так коряво, что не разобрать. Или жук не учил читать? Девушка убрала клочок пергамента обратно.

Затем переложила свои «богатства» из куртки в меха. Оказалось, что у Ани с собой были телефон, шоколадка «Аленка» с начинкой, маленький тюбик крема для рук (спасение после местного мыла), пять мятных конфет, банковская карточка и несколько выцветших чеков. Вот и все остатки покинутой цивилизации.

Аня задумчиво свернула дутую куртку. Из складок тут же высунулся рукав. Девушка выдохнула и развернула одежду, принялась складывать заново. Пальцы зацепились за рваный край на спине — видимо, куртка порвалась при бегстве от комиссара.