Травница и витязь (СИ) - Богачева Виктория

— Сядь! — рявкнул князь на сына, занёсшего руку для второго удара, и хлопнул ладонью по столу.

Крутояр повернул к нему голову, бросил злющий взгляд через плечо.

— Сядь, — непреклонно повторил князь и посмотрел на боярина, который всё пытался унять кровь.

Нос был свёрнут набок.

— Не заладился у нас с тобой разговор, Звекша Твердиславич, — устало вздохнул Ярослав. — Гляди, как будет. Я убью тебя и двух твоих сыновей, а внуков заберу на Ладогу, выращу в своей дружине. Девок выдам замуж — за своих людей. Терем твой... и без меня найдется кому разорить. Тебя в Новом граде крепко не любят, и врагов даже поболе моего будет.

Боярин хотел что-то ответить, но вместо слов изо рта вырвались лишь хлюпающие звуки. Ярослав недовольно покосился на сына, который не выглядел пристыженным, а на Звекшу смотрел так, словно дай волю, и сломан у него будет не только нос.

Да-а. Его старший сын родился, когда на Ладоге уже мало кто осмеливался называть князя робичичем даже за глаза.

— Или ты выпьешь отраву, и утром тебя найдут мёртвым. Лучше сразу на пол ляг, чтоб подумали, что нос сломал, когда падал, — Ярослав вновь глянул на Крутояра, и тот, наконец осознав, всё же опустил в пол бесстыжие глаза. — Тогда никого убивать не буду, а твой внук однажды станет князем.

Впервые боярин показался ошеломлённым. Отняв от носа окровавленные ладони, он кое-как прохрипел.

— З-зачем теб-б-бе?

— Не твоё дело. Но я дал тебе слово, и оно — крепко.

Звекша Твердиславич кивнул, и в горнице стало тихо.

Ярослав больше ничего не говорил: он уже и так сказал слишком много. Смотрел на боярина и не знал, что тот решит. С него станется отказать: пусть прольётся кровь. Лишь потому, что он не терпел поражений.

Ещё Ярослав думал, что придётся потолковать с каждым, чьё имя значилось в грамотке. Четыре зимы назад он ошибся, но больше этого не будет. Он назначит своих людей — тех, кому по-настоящему доверял. Больше не будет такого, что Стемид останется с Новым градом один на один.

Он и Крутояра сюда отправит: пусть наберётся ума-разума. Пока он в Ладоге князь, сыну там негде развернуться. А тот неплохо справлялся, пока Ярослав перебарывал отраву где-то далёко-далёко от дома. Ему и Стемид рассказывал, и Чеслава, и сотник Горазд...

Ярослав поднял голову, когда заметил, что Звекша Твердиславич протянул руку за бутыльком с отравой. Другой, не той, которую пил князь. Та убивала медленно и мучительно, а ему нужно было, чтобы всё случилось за одну ночь.

Встретившись взглядом с боярином, он кивнул. Достойный выбор.

— Ж-ж-жаль ты не с-с-сдох... — невнятно прохрипел Звекша Твердиславич: сломанный нос мешал говорить.

— Знал бы ты, сколько раз я это слышал, — князь усмехнулся и кивнул Стемиду.

Тот поднялся, подошёл к боярину со спины и положил на плечо тяжёлую ладонь.

— Наместник проследит, чтобы ты выпил всё до последней капли.

Ему показалось, или по лицу Звекши Твердиславича прошла недовольная гримаса? Ну, не мог же он помыслить, что князь поверит ему на слово?! Ему?..

— Прощай, боярин, — положив ладони на столешницу, Ярослав встал и поглядел вокруг. — Испачкали мы тебе тут...

Когда боярин и Стемид вышли из горницы — Звекша Твердиславич бросил на князя такой жгучий взгляд, что тот подивился, как не загорелся на спине плащ, Ярослав указал подбородком на ухваты с водой и рушники, оставленные кем-то из чернавок.

— Вытри кровь, — велел он сыну.

И отошёл, чтобы не смотреть, как вскинувшись, Крутояр заскрипел зубами и взялся за рушник. В груди стало жарко, и Ярослав приложил ладонь и надавил, как показывал ему лекарь. Буйным норовом сын напоминал ему отца, старого князя Мстислава.

Ну, ничего. У него ещё есть время. Зим пять, а то и шесть. Сын успеет остепениться...

Когда кровь была кое-как замыта, а два грязных рушника спрятаны за спиной, князь и княжич покинули негостеприимный терем Звекши Твердиславича. Недалеко от подворья их поджидал небольшой конный отряд, во главе с сотником Гораздом.

— Стемид с чёрного крыльца появится, — сказал князь, и тот молча кивнул и отступил в тень.

Они уже покинули боярскую слободу, когда Ярослав повернулся к сыну, который держался чуть позади, и сдержанно произнёс.

— Коли поползут слухи, что боярина отравили, а перед тем сломалис нос, вина будет на тебе.

Крутояр, нахмурившись, сверкнул взглядом и ничего не сказал.

— Я робичича стерпел. А ты куда полез? — спросил князь, и промолчать уже не вышло.

— Я не сдержался, — глухо отозвался он.

— А должен был! — не повысив голоса, прикрикнул Ярослав. — Головой сперва надо думать, а потом кулаками махать.

Крутояр продолжил буравить насупленным взглядом дорогу под копытами коня.

— Он тебя оскорбил, — едва размыкая губы, прорычал княжич. И вскинул взгляд, тряхнув головой.

Ярослав, подавив вздох, посмотрел на собственные костяшки на правой ладони, где кожа была покрыты множеством мелких, бледных отметин. Сколько губ он разбил и носов сломал за то же самое слово?.. Когда был таким же дурным и буйным, как его старший сын?..

— Ты не должен был... — начал и оборвал сам себя. Потом подумал и сказал уже по-другому. — Я мог не вернуться из Степи, и тогда ладожским князем стал бы ты. Ладоге нужен мудрый, справедливый князь. А не тот, что только и умеет, что кулаками махать.

Это было нечестно. Крутояр перевёл на отца полный обиды взгляд, напомнив самого себя зим в пять-шесть. Правда, тогда он так обижался, коли не давали подержать настоящий меч и заставляли упражняться с тяжёлой деревяшкой.

— Я умею не только кулаками махать, — сказал он тихо, но голос дрожал.

— Я знаю.

Оставшийся до терема наместника Стемида путь провели в молчании, и только уже когда оказались в просторных сенях, Крутояр решился спросить о том, что зудело в груди всю дорогу.

— Отец, ты и впрямь не станешь разрывать сватовство?

Добро ещё, — темнота скрыла проступивший на скулах румянец.

— Не стану, — ответил князь и едва заметно улыбнулся, вспомнив, как искренне позабавил его ошалевший сын, когда впервые увидел красивую дочку боярина.

Но дело было не в этом. И не в том, что княжеское слово Ярослав не привык нарушать.

Звекша Твердиславич в своей радости, которая затмила ему разум, расщедрился на богатое приданое для девочки, и она принесёт Ладоге немалый надел земли как раз по границе между княжеством и Новым градом.

Но и это не было тем, что заставило князя сохранить сватовство.

Он сменит на местах бояр, которые упомянуты в грамотке и про которых рассказал Станимир, и поставит своих людей. И отправит в Новый град Крутояра: приглядывать за невестой да за приданым, чтоб не обижали и не расхищали. Пусть сын поживёт, походит с боярскими сыновьями на охоту да в баню, посидит с ними на пирах, починит от имени ладожского князя суд...

Кто знает, может, его, Ярослава, внук однажды сумеет объединить Ладогу и Новый град в одно сильное, Ладожское княжество?..

Потрепав шумно выдохнувшего Крутояра по плечу, Ярослав оставил его и шагнул к всходу, и поднялся в их с женой в горницу.

Звенислава не спала. Она никогда не ложилась без него и всегда дожидалась, как бы поздно он ни возвращался, и сколько бы раз князь ни говорил ей не мучить себя да засыпать. Вот и нынче, стоило двери отвориться, она встала и торопливо подошла к мужу, заглянула в глаза.

— Выбрал отраву, — сказал и услышал облегчённый вздох.

Ярослав редко рассказывал жене о таких делах княжества, но случай с боярином Звекшей был особым.

— Туда ему и дорога, шелудивому псу, — княгиня ругалась тоже редко.

Князь рассмеялся тихим, ласковым смехом, который только его жена и слышала.

— Всё воюешь с моими боярами, Звениславушка. С чего начали, так и продолжаем.

Княгиня улыбнулась и спрятала лицо на груди мужа. Ярослав обхватил её здоровенными ручищами и оторвал от пола.

— Поставь! — испугалась Звенислава и несильно стукнула кулаком по плечу. — Поставь, тебе нельзя ведь!