О том, что он даже не смог увидеть их лица после пожара. И о том, что готов отдать всё своё состояние, лишь бы получить возможность вернуть семью.
Я снова посмотрела на портрет. Теперь сомнений не оставалось.
Это были они. Жена и двое детей того самого маркиза. Я невольно прижала ладонь ко рту, чувствуя, как на меня накатывает настоящий ужас. Ведь я отказала ему!
Сказала, что не могу воскресить его родных. Что не знаю способа, который могла бы передать другому человеку. А он так странно посмотрел на меня, когда уходил! Словно уже тогда решил, что моего отказа совершенно недостаточно.
Неужели он похитил меня?!
Я резко обернулась к двери, собираясь броситься к ней, но в этот момент услышала негромкий щелчок замка.
Створка медленно открылась.
На пороге стоял тот самый маркиз.
Я узнала его сразу, хотя сегодня он выглядел совершенно иначе. Вчера передо мной был убитый горем человек, едва сдерживавший отчаяние. Сейчас же в комнату вошёл безупречно одетый аристократ с тщательно уложенными волосами и спокойным, почти невозмутимым выражением лица.
В руках он держал небольшой серебряный поднос с графином воды и стаканом.
— Ваша светлость, — произнёс мужчина, слегка поклонившись. — Рад видеть вас в добром здравии. Признаться, я уже начал беспокоиться, что вы слишком долго не приходите в себя.
Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова от возмущения.
Маркиз прошёл к столику возле кровати, поставил поднос и аккуратно поправил салфетку. Затем налил воды, словно принимал у себя обыкновенную гостью, которая только что проснулась после утомительной поездки.
— Пейте, — предложил он. — После снотворного зелья может немного кружиться голова. Но, уверяю вас, это скоро пройдёт.
Я невольно отступила.
— Вы… — Голос получился хриплым и чужим. — Вы меня похитили?!
Маркиз медленно поднял глаза.
— Прошу вас, не нужно так волноваться. Вам никто не собирается причинять вред. При условии, разумеется, что мы сумеем договориться.
Я почувствовала, как немеют пальцы.
— Договориться?! Вы ворвались в мой дом среди ночи! Ваши люди напали на меня, усыпили и привезли неизвестно куда! Вы вообще понимаете, что сделали?
Глава 156. Условия
— Прекрасно понимаю, ваша светлость, — ответил мужчина совершенно спокойно. — И вынужден признать, что сам не испытываю удовольствия от подобных методов. К сожалению, вы не оставили мне другого выхода.
Я смотрела на него с изумлением.
Какой знакомый ответ!
Игнис тоже постоянно объяснял мне, что у него не было выбора. Что он вынужден был угрожать, обманывать и принуждать исключительно потому, что я не желала поступать так, как ему хотелось.
Неужели все мужчины, решившие распоряжаться чужими жизнями, пользуются одним и тем же оправданием?
— Выпустите меня немедленно! — потребовала я, стараясь придать голосу твёрдость. — Мой муж — герцог Рейсберг! Когда он узнает, что вы меня похитили…
— Узнает? — Маркиз слегка приподнял бровь. — Несомненно, узнает. И, полагаю, будет крайне недоволен. Именно поэтому мне хотелось бы закончить наш разговор как можно скорее.
Он произнёс это с такой уверенностью, что мне стало совсем не по себе. Передо мной стоял не безумец, который действовал в припадке отчаяния. Этот человек всё обдумал. Организовал похищение, сумел проникнуть в охраняемый особняк, увезти меня незаметно для слуг и привезти сюда.
И теперь спокойно наливал мне воду, словно ничего необычного не произошло.
Я невольно посмотрела на портрет.
Маркиз проследил за моим взглядом, и его лицо внезапно изменилось. На мгновение прежнее спокойствие исчезло, уступив место такой мучительной тоске, что я невольно почувствовала жалость.
— Вы уже познакомились с моей семьёй, — негромко произнёс он.
Я не ответила.
Мужчина подошёл к портрету и остановился перед ним, заложив руки за спину.
— Моя жена Мадлен всегда ненавидела, когда художники заставляли детей долго позировать, — произнёс он неожиданно мягко. — Говорила, что детство слишком коротко, чтобы тратить его на неподвижное сидение в кресле. Поэтому наша дочь постоянно пыталась тайком рисовать во время сеансов. Видите альбом у неё в руках? Художник сначала хотел убрать его, но жена настояла, чтобы оставил. Она сказала, что однажды, когда она вырастет мы будем с удовольствием смотреть на ее портреты. Пусть будет память о ее детском увлечении… Хорошие слова, не так ли? Когда вырастет… Как они звучат!
Маркиз помолчал, затем перевёл взгляд на мальчика.
— А сын в тот день потребовал, чтобы ему позволили позировать с настоящей шпагой. Я объяснил, что он ещё слишком мал для оружия. Тогда он согласился на парадный костюм. Сказал, что однажды обязательно станет офицером, как его дед. Однажды… Тоже очень красивое слово.
Он тихо усмехнулся.
Но улыбка исчезла почти сразу.
— Они так и не успели вырасти, ваша светлость.
Я смотрела на портрет, чувствуя, как к горлу подступает тяжёлый ком. Ведь это были обычные дети. Девочка с альбомом, мальчик, мечтавший о военной службе. Они могли бы прожить долгую жизнь, влюбиться, обзавестись собственными семьями. А теперь от них остались только краски на холсте, детские игрушки и воспоминания отца.
— Мне очень жаль, — тихо произнесла я. — Правда. Я понимаю, как сильно вы страдаете. Но это не даёт вам права…
— Права?! — Маркиз резко обернулся, и в его голосе впервые прозвучала настоящая боль. — А какое право имела смерть забрать у меня всё?! Я ведь никому не причинил зла! Я честно служил короне, платил налоги, заботился о своих землях! Я любил жену, обожал детей! Почему же именно я должен был лишиться всего?!
Я невольно отступила ещё на шаг.
Мужчина тяжело дышал, но постепенно взял себя в руки. Осторожно поправил манжету, словно внезапно вспомнил о необходимости соблюдать приличия, и снова посмотрел на меня.
— Простите, ваша светлость. Я не хотел повышать голос. Просто… вы так говорите, словно в этом виновата я!
Он подошёл ближе, и я почувствовала, как сердце начинает колотиться.
— Да! Вы виноваты! Вы виноваты в том, что они еще не здесь! В этом и заключается ваша вина! Вы тоже потеряли мужа. Видели его мёртвым. Хоронили. Вы ведь знаете, что это такое — просыпаться по утрам и понимать, что любимого человека больше нет рядом. Что он никогда не заговорит, не улыбнётся, не обнимет вас. И вы не смирились! Вы нашли способ вернуть его!
Я молчала.
Потому что он был прав.
Я действительно не смирилась. Пять раз пыталась призвать Смерть, резала собственные руки, ползала на коленях, умоляла, соглашалась на любую цену.
И если бы тогда кто-нибудь сказал мне, что существует женщина, которой удалось воскресить собственного мужа, разве я не бросилась бы к ней с точно такой же просьбой?
Но ведь я не стала бы похищать её!
Или стала бы?
От этой мысли мне сделалось страшно.
— Я уже объясняла вам, — произнесла я, стараясь говорить спокойно. — У меня нет никакого дара воскрешения. Я не могу возвращать мёртвых по собственному желанию. И если бы могла, поверьте, я не отказала бы человеку, который потерял жену и детей. То, что случилось было … чудом.
— Тогда расскажите, как вам это удалось это чудо, — немедленно ответил маркиз. — Мне не нужны ваши деньги, титул или положение. Я даже не требую, чтобы вы сами совершили обряд. Просто объясните, что именно вы сделали.
Он протянул ко мне руку, словно собирался взять мою ладонь, но я поспешно отступила.
Маркиз остановился. Несколько мгновений смотрел на меня с выражением искреннего сожаления, затем медленно опустил руку.
— Ну что ж, мадам, — произнёс он уже совсем другим тоном. — Боюсь, вы сами вынудили меня пойти на крайние меры. Я вчера просил вас по-хорошему. Предлагал всё своё состояние. Был готов отдать любые сокровища, лишь бы услышать правду. Но вы предпочли отказать мне.
