Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— Слушай меня внимательно. Тебе нужно пробраться в покои, где мой сын держит пленную раджпутку. Оглуши её, свяжи и спрячь. Убивать пока не нужно.

Махд-и-Муаззама извлекла из складок шали тяжёлый железный ключ с резной бородкой и протянула его Рустаму.

— Слушай и запоминай. Пройдёшь через сад «Маленькой Луны». У старого фонтана повернёшь налево к галерее с синими изразцами. В самом конце есть неприметная дверь, скрытая за кустами жасмина. Этот ключ откроет её. Пройдёшь по коридору к третьей двери по правую руку.

Слуга прижал ключ к своему лбу и хрипло выдохнул:

— Я всё понял, Великая Госпожа.

Глава 81

Служанки проводили меня обратно в покои и заперли. Мне принесли обед, потом ужин, и каждый раз я вздрагивала, представляя, что в открытую дверь войдут стражники. Наступил вечер. Сумерки густыми фиолетовыми чернилами заливали комнату, но зажигать светильники мне не хотелось.

Я сидела возле узкого окна, закрытого кованой решёткой. Прохладный воздух касался разгорячённой кожи, но не приносил облегчения. Внизу, в саду, стрекотали цикады, вдалеке кричала птица, слышался приглушённый смех. Всё-таки я жива. И нахожусь здесь, в покоях, а не в темнице. Значит ли это, что мои слова достигли цели? Что в душе Джамшида всё ещё тлеет уголёк совести? Я вспомнила его взгляд, растерянный, почти детский, в то мгновение, когда мне пришлось напомнить ему о братстве.

Однако мою интуицию было не так легко усыпить. Нельзя расслабляться. Есть ещё Махд-и-Муаззама. Мать принца не из тех, кто сдаётся просто так. Она как скорпион, затаившийся под камнем, выжидая момент для смертельного удара. И словно в подтверждение моих тревожных мыслей, тишину нарушил едва слышимый звук. В замке повернулся ключ. Я спрыгнула с подоконника и спряталась в самый тёмный угол. Сейчас не то время, когда могли принести воду или еду.

Дверь отворилась, и на пороге вырос силуэт. Он был таким большим, что заслонил собой тусклый свет из коридора. Вне всякого сомнения, этот человек пришёл не для разговоров.

Я вжалась в стену, понимая, что всё равно буду обнаружена. Мужчина двигался удивительно тихо для своих габаритов. Он, словно огромный зверь, крадущийся к жертве, направился прямиком к кровати. Ночной гость склонился над ней, но тут же замер. После чего медленно выпрямился. Он понял, что ложе было пусто.

Я подняла дрожащую руку к волосам и нащупала холодный металл длинной золотой канты*. Резко выдернув её из прически, я почувствовала, как прохладная волна волос рассыпается по плечам. В холодной и ясной от адреналина голове пронеслась пугающая догадка. Если бы Джамшид решил меня казнить, сюда бы вошла стража.

Значит, принц здесь ни при чём.

Мой взгляд, привыкший к полумраку, следил за замершим гигантом. Махд-и-Муаззама…Только она могла пойти на такое.

Тем временем гигант медленно повернул голову, сканируя тёмные углы комнаты.

В тишине раздался странный, леденящий душу звук: резкий, глубокий вдох. Он принюхивался, вычисляя меня почти звериным чутьем. А потом мужчина сделал шаг в мою сторону. Один… второй... Я не стала ждать, когда он меня схватит, и сама шагнула навстречу. Вложив всю свою ярость, всё отчаяние, я с силой вонзила золотую иглу в предплечье гиганта, метя в незащищенную плоть выше кожаного наруча. Страшный посланец глухо зарычал, схватив мою руку.

Я билась отчаянно. Царапала его, пыталась ударить коленом, извивалась, как дикая кошка. Но это было всё равно, что сражаться со скалой. Гигант даже не пошатнулся.

— Тихо, — прохрипел он, после чего заломил мне руки за спину. Его огромная ладонь накрыла моё лицо. Она перекрыла воздух, вдавливая крик обратно в горло.

Я пыталась вдохнуть, но лёгкие горели огнем. Перед глазами поплыли красные круги, и силы покинули меня. Ноги подкосились, и я провалилась в вязкую тьму.

Очнулась я от холода, который забирался под одежду, сводя мышцы судорогой. Медленно открыв глаза, попыталась сфокусировать взгляд. В слабом свете масляной лампы виднелись стены из грубо обработанного камня, покрытые бурыми разводами плесени. Капли влаги стекали по ним, образуя маленькие ручейки, которые исчезали в неровностях и трещинах. Я сделала попытку пошевелиться. Тело одеревенело, голова была тяжёлая как камень. С нежностью погладив живот, я огляделась. С потолка свисали железные крюки, предназначавшиеся для туш животных. В стенах темнели ниши, где, вероятно, когда-то хранился лёд. Ещё во дворце Арсалана я узнала, что его доставляли с Гималаев. Пока его довозили, половина таяла. Но то, что оставалось, ценилось на вес золота. Так значит, меня бросили в ледник?

Я внимательнее присмотрелась к нишам. По идее, они должны были быть чистыми, выстланными свежей соломой… Здесь же из трещин пробивались бледные, похожие на щупальца, корни каких-то растений. В углах не было водостоков для отвода талой воды. Похоже, они давно забились грязью и мусором. На одном из крюков, висящем прямо над моей головой, я заметила обрывок истлевшей веревки, почерневшей от времени.

Значит, этот ледник заброшен уже много лет. Забытое место, о котором, скорее всего, не помнили даже слуги…

Опираясь на скользкую стену, я поднялась на ноги. Голова еще кружилась, а низ живота отозвался тянущей болью. Превозмогая слабость, я сделала первый шаг. Дверь нашлась быстро — массивный прямоугольник, обшитый потемневшим от сырости железом. Я толкнула её плечом, зная наперёд, что это бесполезно. А потом начала обходить помещение по периметру. Ничего… Подняв глаза к потолку, я увидела узкую отдушину — единственный источник воздуха. Она была слишком высоко: не достать даже рукой, и слишком узка для взрослого человека. Из отдушины в лицо ударила пыльца водяных брызг. Я жадно вдохнула. Дождь… Наверху идёт дождь…

Мне не выбраться отсюда. Оставалось лишь ждать своей участи, надеясь на чудесное спасение.

Я нашла угол, который казался чуть суше остальных, и, опустившись на корточки, обхватила себя руками. Пальцы скользнули по шёлку платья… Такая красивая и бесполезная ткань, которая холодила кожу, как змеиная чешуя… Глаза закрылись сами собой. Сознание начало медленно соскальзывать в липкую тревожную бездну. Тяжёлое забытьё, где реальность перемешивалась с кошмарами. Мне чудилось, будто стены ледника сжимаются вокруг меня, грозя раздавить. Я вздрагивала от каждого звука: будь это осыпавшийся камень или крыса, пробежавшая мимо. И каждый раз, когда я выныривала из полудрёмы, реальность обрушивалась на меня новым витком холода…

* * *

На закрытом балконе, устланном мягкими коврами, пахло влажной свежестью вечернего сада. По резным решёткам уютной колыбельной стучал дождь.

Махд-и-Муаззама не спеша поднесла к губам маленькую пиалу. На её лице играла едва заметная торжествующая улыбка. Морщинки в уголках глаз разгладились, а взгляд был ленивым и довольным. Перед ней на низком столике стоял серебряный чайник. Рядом на блюде золотились горячие бакерхани* и лежала, как россыпь янтарных камней, горка фиников, начиненных грецкими орехами.

Поставив пиалу, Махд-и-Муаззама изящным жестом взяла из шкатулки аккуратно свёрнутый лист бетеля, внутри которого была спрятана смесь из извести, ореха арека и ароматных специй. Великая Госпожа медленно положила этот свёрток в рот, и через мгновение её губы окрасились в тёмный, почти кровавый оттенок. Женщина прикрыла глаза, смакуя пряный, терпкий вкус.

— Сестра, у тебя такое довольное лицо. Не поделишься своей радостью? — Гюльбахар, сидевшая напротив, внимательно наблюдала за ней, кутаясь в тёплую шаль.

— Конечно, — Махд-и-Муаззама взглянула на сестру. — Всё идёт, как нужно. Вскоре случится то, чего я так долго ждала: мой сын встанет во главе империи. После того как Аллах заберёт душу этой проклятой раджпутки, обратного пути не будет.

Гюльбахар вздрогнула, её взгляд стал настороженным:

— Что с ней?

— Я приказала Рустаму спрятать эту дочь шайтана в заброшенном леднике, — Махд-и-Муаззама усмехнулась. — Как только гонец от Джамшида отправится в стан Арсалана, я прикажу убить его бегум. Война станет неизбежной. У Джамшида не останется выбора, кроме как сражаться до конца, чтобы спасти свою голову от мести брата. А то мой сын совсем размяк. Стал поддаваться этой жалкой немужественной слабости, предаваясь воспоминаниям о «священном братстве».