В какой-то момент всё вокруг внезапно затихло. Бой словно замер во времени, и в моем мозгу снова зазвучал его вкрадчивый голос:
— Хочешь сделку, маленький принц? — прошептал древний бог мне в самую душу. — Посмотри на неё внимательно. Она умирает. Её измученное сердце сделает последний удар ровно через десять секунд. Но если ты добровольно отдашь мне свою искру… если ты впустишь меня в себя, я оставлю её живой. Ты станешь моим новым сосудом, а она будет дышать. Выбирай сейчас: ты или она?
Я замер в воздухе, тяжело и хрипло дыша. Мои крылья были изорваны в клочья, а пламя внутри почти совсем погасло под ледяным напором Тьмы. Внизу, на холодном алтаре, я видел бледное, почти прозрачное лицо Арианны. Её глаза были закрыты, и она казалась такой беззащитной, что у меня перехватило дыхание.
— Ты… всё равно не убьешь её, — прохрипел я Валкарису, чувствуя, как глубоко внутри закипает последняя, самая отчаянная и безнадежная ярость.
— Хочешь проверить? — Валкарис с угрозой сжал свои когти на её тонком, беззащитном горле. — Одно легкое движение — и её последний «звездный» свет погаснет для тебя навсегда.
Я бросил короткий взгляд на остальных драконов, застывших в этом мгновении. Ярость застыла на их лицах, мечи светились от перенапряжения, но тьма вокруг казалась бесконечной и неодолимой.
«Прости меня, моя маленькая звездочка, — подумал я, надеясь, что она услышит меня сквозь нашу общую связь. — Но я не умею сдаваться. И я никогда не научусь торговать тобой, даже с богами. Мы либо выживем вместе, либо вместе сгорим».
Я не принял эту сделку, потому что знал: Валкарис лжет. Я не стал покорно подставлять горло под его ярмо, а вместо этого пошел на прямой, самоубийственный таран. Я вложил всё свое оставшееся пламя, всю свою жизнь и саму суть своего существования в этот последний, безумный рывок. Я превратился в живое огненное копье, на полной скорости обрушиваясь на его огромную призрачную грудь.
В этот самый миг невыносимая, леденящая боль прошила мое тело насквозь. Я почувствовал, как Валкарис, взбешенный моим дерзким отказом, ударил в ответ всей накопленной мощью Морхейма. Это не было похоже на обычную рану — это было ощущение, будто саму мою душу медленно и методично разрывают на мелкие куски.
Магия стремительно уходила, жизнь вытекала из меня густым серым туманом. В ту секунду, когда я коснулся Арианны, свет её собственной магии вспыхнул с такой невероятной, первобытной силой, что вся окружающая тьма начала осыпаться серым пеплом. Её сияние окутало нас обоих, защищая от холода Бездны.
А потом пришла полная темнота. Но в этой темноте больше не было боли. Только бесконечная тишина и ощущение, что где-то там, вдалеке, всё еще светит одна маленькая, но очень упрямая звезда.
Арианна
Я очнулась от резкого, болезненного толчка, словно само мироздание решило самым бесцеремонным образом вышвырнуть меня с огромной высоты прямо на ледяные камни. Голова раскалывалась, во рту стоял отчетливый вкус меди, а перед глазами плясали багровые пятна. Вокруг бушевал хаос: звон стали, яростный рев драконов и грохот рушащихся сводов Изнанки.
— Эргон! — мой крик сорвался на хрип, больше похожий на писк намокшего котенка, чем на призыв принцессы.
Я заставила себя поднять голову, и сердце в груди просто перестало биться. Там, в чернильном небе, мой муж падал. Его огромное драконье тело казалось неестественно тяжелым, сломанным. За ним тянулся шлейф угасающих золотистых искр — его жизнь гасла в пустоте, как последние угли в ледяной воде.
Валкарис торжествующе возвышался над ним. Его исполинская теневая фигура, напитавшаяся моим светом, обрела пугающую плотность. Он не просто побеждал — он упивался агонией моего дракона, медленно выпивая его досуха.
Внезапно стена Тьмы, словно живое существо, выросла между нами и остальными воинами. Мой отец, Кайден, стража — все они остались по ту сторону черного занавеса. Мы остались вдвоем против этого древнего кошмара.
Эргон рухнул у моих ног, принимая человеческий облик. Он был страшно бледным, почти прозрачным в этом удушливом полумраке. Его глаза закрывались, а на губах, которые еще недавно так самоуверенно улыбались мне, пузырилась кровь.
— Нет… нет-нет-нет! — я бросилась к нему, закрывая его своим телом. — Только не это, Эргон, слышишь? Не смей меня оставлять! Не смей сдаваться, ты, невыносимый нахал!
Я видела, как жизнь утекает сквозь мои пальцы. И в этот момент что-то во мне окончательно надломилось. Та наивная девушка, боявшаяся собственной тени, исчезла. На её месте родилась ярость — чистая, первобытная и ослепительная.
Осознание пришло внезапно: Валкарис не просто ворует мою силу, он делает её частью себя. А значит, я всё еще могу ею управлять! Если мой свет кормит его, то этот же свет может его выжечь. Моя магия — это звездный огонь, который не терпит скверны.
— Что это⁈ — прорычал древний дракон, пытаясь удержать нити сияния, ставшие вдруг раскаленными.
Я закричала. Наша связь, скрепленная браслетами и нерушимой клятвой, прорвала плотину Тьмы. Сила хлынула обратно ко мне сокрушительным потоком. Я медленно встала, чувствуя, как мои волосы вспыхивают изнутри холодным звездным светом.
— Ты не заберешь его! — мой голос прозвучал как раскат грома.
Я вскинула руки, и звездный шторм окутал Валкариса, буквально вшивая его обратно в Бездну. Каждая искра моего света вонзалась в его тело раскаленной иглой.
— Что ты делаешь, девчонка⁈ — метался он, распадаясь на черные хлопья. — Я твоя кровь!
— Ты — лишь прах прошлого! — отрезала я.
Впервые в жизни мне не было страшно. Весь мой страх сгорел в ту секунду, когда я увидела падение Эргона. Теперь внутри жил только холодный гнев. Я приказала своей силе вернуться, и нити сияния вонзились в его призрачную плоть, выворачивая его суть наизнанку. Валкарис закричал, и этот звук был полон такой агонии, что у меня перехватило дыхание. Его добыча покидала его, превращаясь в живое пламя.
И в этот миг, когда Тьма начала осыпаться пеплом, пространство преобразилось. Звенящая тишина подернулась золотистым туманом, и из него соткался силуэт женщины.
— Я надеялась, что ты одумаешься, Валкарис, — голос Вильяры прозвучал как эхо забытой колыбельной, полной бесконечной тоски.
Древний дракон замер. Его багровые глаза дрогнули. Богиня сделала шаг вперед, глядя на него с такой мудрой жалостью, что у меня сжалось сердце.
— Ты пришла посмотреть на мой позор? — прохрипел Валкарис, и в его рыке впервые прорезалась человеческая боль.
— Я никогда не уходила, любовь моя, — тихо ответила она. — Я была в каждом биении сердца наших детей, которых ты превратил во врагов. Посмотри на них… Они любят так, как мы когда-то. До самоотречения.
— Любовь — это болезнь! — Валкарис яростно ударил хвостом. — Она сделала меня уязвимым! Я хотел мир, где никто не смог бы забрать тебя у меня!
— Ты хотел построить клетку, Валкарис, — Вильяра протянула руку. — Ты так боялся меня потерять, что потерял самого себя. Разве ты был счастлив в этой пустоте?
— Без тебя… здесь была только тишина, — его голос стал тише, в нем послышались слезы. — Каждая капля магии была попыткой дотянуться до тебя.
— Твой долгий путь окончен, мой падший король. Уходи со мной. Позволь их истории начаться без нас. Дай им шанс.
Валкарис посмотрел на меня, прижимающую к себе неподвижного Эргона, потом снова на жену. Гордыня бога проиграла тоске мужа.
— Я проиграл… — прохрипел он. — Всё это… ради ничего?
— Зато теперь ты обретешь покой. Со мной.
Их силуэты слились в один ослепительный вихрь и рассыпались мириадами звезд. Гнев ушел. Изнанка окончательно схлопнулась, и я осталась в тишине подвала, тяжело дыша. Магия затихала, а в голове стучала одна мысль: «Эргон, пожалуйста, дыши».
Я упала на колени рядом с мужем. Мои руки дрожали, когда я коснулась его лица.
— Эргон… — прошептала я, чувствуя, как горячие слезы катятся по щекам.
— Он ушел… — голос Лиры заставил меня вздрогнуть. — Спас тебя и ушел…
