Я окончательно похолодела, вспоминая смутные, пугающие обрывки рассказов о моем детстве. О том, как я часто и странно болела, и как искрился воздух в моей детской комнате, заставляя нянек креститься. Вспомнила случай с Лавеной…
— Вы пытались забрать мою силу уже тогда? Когда я была совсем маленькой?
— Сначала я пытался выманить магию у твоего отца. Я являлся ему, предлагал сделку: исполнение любых желаний, безграничную власть над всеми землями. Но он оказался на редкость упрямым и благородным дураком. Он отказался. Зря. Если бы он был хоть немного умнее и сговорчивее, твои родители сейчас были бы живы.
— Это вы убили их⁈ — мой голос сорвался на отчаянный крик. По щекам, против моей воли, покатились горячие слезы. — Это вы устроили покушение?
— По моему прямому приказу, — равнодушно подтвердил Варрик, склонив голову на бок, словно обсуждая погоду. — Мне нужно было, чтобы ты осталась под опекой дяди. Леопольд — совсем другой человек. Он служил мне исправно, вечно дрожа за свою никчемную шкуру. Я выполнил его мелкое желание, и теперь он просто платит по счетам, отдавая мне тебя.
— Какое желание? — я догадывалась, что это за желание, но мне нужно было услышать подтверждение.
— Чтобы его дочь родилась без метки проклятия. Это было проще простого, Арианна. Ведь Лавена на самом деле вовсе не его дочь. Королева нагуляла её на стороне с заезжим вельможей, и в девочке нет ни единой капли крови Аниона. Проклятие и не должно было её коснуться. Но зачем мне было просвещать его? Пусть думает, что я совершил великое чудо. Пусть вечно чувствует себя моим должником.
В голове всё встало на свои места. Вот почему Лавена не смогла пройти магический барьер, оставленный Эргоном. Она была чужой для королевского рода, лишь удобным инструментом в руках этого древнего чудовища.
— И ценой за её благополучие стала я? Моя жизнь, моя душа?
— Всего лишь твоя магия, — поправил Валкарис холодным тоном. — Но тут некстати вмешалась Вильяра. Она спала века, но решила проснуться именно ради тебя.
— Почему вы так ненавидите её? — я нахмурилась, отчаянно пытаясь найти хоть каплю логики в этом безумии. — Она ведь Богиня, она защищает этот мир от вас!
— Ненавижу? — Валкарис внезапно рассмеялся, и на этот раз в его смехе послышалась бесконечная, вековая горечь. — Ты ведь совсем ничего не знаешь, верно? В ваших лживых летописях этого не написали. Вильяра была моей женой. Наши дети были рождены ею. Ты, все твои предки и большинство драконов — прямые потомки меня и Богини. Мы — одна большая семья, Арианна.
Мир вокруг меня окончательно рухнул, разлетаясь на куски. Богиня и Валкарис… супруги? Создательница и Разрушитель — одно целое?
— Это был мой ей прощальный подарок — вечная жизнь, но не в этом грубом мире. Она была слишком одарена светом, и даже после смерти её дух продолжает помогать смертным. Но я всё равно оказался умнее. Я просто заберу то, что принадлежит мне по праву крови.
— Зачем тогда вы пытались убить меня в Риольде? — я вспомнила ту страшную ночь. — На балу, когда подослали убийцу?
— О, я вовсе не хотел твоей смерти. Тот наемник должен был лишь забрать твою тень, оставив тебя пустой, послушной оболочкой. Так мне было бы легче снять печати с твоей магии. Но вмешался твой «случайный» муж. Эргон силен, мальчик перспективный… Но со мной ему тягаться не под силу. Он всего лишь дракон, а я — само начало этого мира.
Я сглотнула вязкий ком в горле, чувствуя, как Тьма у моих ног начинает шевелиться, лихорадочно хватая за лодыжки. Один последний вопрос мучил меня, пульсируя в висках вместе с нарастающей тревогой.
— Кто на самом деле проклял наш род? — мой голос прозвучал глухо и надломлено в этой пустоте. — Мне твердили, что черные волосы и угасание искры — это последствия древнего искажения. Случайный сбой в магии…
Валкарис усмехнулся.
— Сбой? — в его интонации сквозило ледяное превосходство. — Это действительно началось случайно, по глупости одной из ваших прародительниц, которая заигралась в Тени. Но я быстро понял: так будет даже лучше. Я не стал исправлять этот «сбой», я бережно взрастил его.
Он начал медленно обходить меня по кругу, и его голос теперь звучал то слева, то справа, дезориентируя.
— Видишь ли, Арианна, чистая «звездная» магия в первозданном виде слишком летуча и нестабильна. Она принадлежит высокому небу. Но проклятие… оно стало тем самым необходимым якорем. Чернота в ваших волосах — это не болезнь, это мой личный след. Искажение работало как идеальный фильтр: десятилетиями оно сжимало и концентрировало твою родовую силу, превращая её из разреженного света в невероятно плотный сгусток энергии. Твой род был для меня живым магическим сосудом. Проклятие «сгущало» вашу ману, делая её питательной и осязаемой для Тьмы. Без этого искажения твоя магия была бы для меня просто бесполезным солнечным бликом, а теперь… она стала эликсиром, способным вернуть мне утраченную плоть.
Тьма вокруг начала стремительно сгущаться, принимая ужасающую форму. Из абсолютной пустоты проступили очертания исполинских крыльев, закрывающих всё воображаемое небо, и два горящих багровых глаза уставились прямо в мою душу.
— Ну, хватит предисловий. Я и так слишком долго ждал этого дня. Не бойся, маленькая принцесса, больно не будет. Я даже оставлю тебе жизнь — ты мне искренне нравишься. Твоя пустая оболочка еще может пригодиться мне для общения с твоим драгоценным мужем. Представь только его лицо, когда он, наконец, поймет, что ты — это уже не ты?
Я хотела броситься прочь, закричать, позвать Эргона, но ноги словно намертво приросли к полу. Воздух вокруг зазвенел от колоссального, нечеловеческого напряжения. Валкарис протянул к моему сознанию свои невидимые когти.
В следующую секунду я почувствовала, как блок внутри меня, который годами сдерживал мою мощь, просто… лопнул с оглушительным треском. Но это не принесло долгожданного облегчения. Было такое чувство, будто из меня начали по живому вытягивать саму жизнь, нить за нитью. Моя магия рванулась наружу — ослепительно-белая, чистая, звездная. И тьма тут же жадно набросилась на неё, поглощая и окрашивая в грязный, мертвенно-серый цвет.
Я закричала, но из горла не вылетело ни звука — была только бесконечная, высасывающая душу пустота.
— Эргон… — это была моя последняя ясная мысль перед тем, как сознание окончательно растворилось в багровых глазах древнего бога.
Глава 24
Путь в сердце Морхейма
Эргон
Алая пелена застилала глаза, стирая всё, что связывало меня с миром людей. В этот миг я больше не был наследным принцем, наносящим визит вежливости, и уж точно не был тем сдержанным и холодным драконом, которого всегда хотел видеть мой отец. Я превратился в разъяренного хищника, у которого посмели украсть его единственное сокровище. Магия внутри меня клокотала и рычала, требуя немедленного выхода, и я больше не собирался сдерживать этот зов.
Мы не просто шли — мы буквально прорубались сквозь запутанные коридоры Риольда. Человеческая стража всё еще пыталась преградить нам путь, что-то отчаянно выкрикивая об указах короля и священности дворцовых покоев, но мне было плевать на их законы. Тяжелые кованые двери вылетали с петель от одного мощного удара плечом или короткой, ослепительной вспышки магии.
На крутом повороте к жилому крылу из темной ниши внезапно выскочила Лавена. Увидев нас со сверкающими яростью глазами и обнаженными мечами, она зашлась в таком пронзительном визге, что он резал слух хуже ржавой пилы. Однако Кайден, шедший плечом к плечу со мной, даже не замедлил шаг, глядя сквозь неё.
В этот момент один из королевских гвардейцев замахнулся алебардой, преграждая дорогу, но Кайден ловким движением перехватил древко и точным ударом рукояти меча мгновенно вырубил беднягу. Когда же Лавена, окончательно обезумев от ужаса, преградила путь лично ему, мой командир буднично и коротко приложил её в челюсть, обрывая этот невыносимый крик.
