Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ) - Ром Полина

— Почему же вас так огорчает внимание посторонних?

— Ваше величество, в моём рукаве лежит письмо с довольно важными сведениями о делах церкви, которое муж хотел бы вам вручить незаметно. Увы, мои таланты не позволят выполнить это действие. Вы, ваше величество, привлекаете слишком много внимания. Мы просто не знали, кто из вашего окружения отнесёт этот доклад вам, а кто сперва позволит его прочитать кому-нибудь из епископов или самому папскому нунцию.

Мы снова поменялись партнёрами, и пожилой герцог Ронбургский отвесил мне причитающийся поклон. Всё же в дворцовой выучке есть своя прелесть. Танцующие пары располагались достаточно далеко друг от друга, и подслушать наш шёпот никто не мог, но по лицу короля невозможно было прочитать ничего, кроме лёгкого самодовольства, которое его величество испытывал, очаровывая провинциальную баронессу.

— Мой человек найдёт возможность подойти к вам, миледи, — король улыбался так же, как и любой кавалер, отпускающий даме комплименты. — Корона и преданность. Вы запомнили?

— Да, ваше величество.

В отличие от всех остальных мужчин в зале правитель вовсе не должен был провожать свою партнёршу по танцам к мужу или к матери. Это правило короля не касалось. Однако монарх счёл необходимым довести меня до мужа, сдать с рук на руки и даже сказать несколько комплиментов моему танцевальному таланту, что вызвало не только гудение и шепотки среди придворных, но и несколько откровенно ревнивых дамских взглядов.

До самого конца вечера с меня и Эндрю не спускали глаз, явно завидуя тому вниманию, что оказал нашей паре король.

Уже позднее, когда мы садились в карету, один из лакеев тихонько придвинулся ко мне чуть ближе, чем было положено по этикету, и негромко шепнул на ухо: «Корона и преданность». Именно ему я и передала спрятанную в рукаве записку, которая немедленно исчезла где-то под суконной парадной курткой.

На следующий день, когда мы уже начали готовиться к отъезду, в комнату постучался и, не дожидаясь ответа, вошёл один из лакеев лорда Ольдебурга. Самый обычный мужчина абсолютно неприметной наружности. Он торопливо поклонился и сказал:

— Милорд, меня попросили вручить вам это.

В это время мы с мужем находились в комнате вдвоём. И Линда, и Бетти отправились на кухню завтракать, а Бобби был отправлен на конюшню — предупредить, чтобы карета была заложена завтра с раннего утра, так как мы выезжаем домой.

Мужчина протягивал Эндрю сероватый помятый конверт, на котором я не увидела ни одной надписи.

— От кого это послание? — слегка нахмурившись, уточнил муж.

— Мне не сообщили, милорд, но прошу вас, заберите. Письмо доставлено из королевского дворца, и никто не должен видеть, что я заходил к вам, а ваши служанки могут вернуться с минуты на минуту.

Эндрю забрал письмо, а лакей, осторожно приоткрыв дверь, убедился, что в коридоре никого нет, и только тогда бесшумно выскользнул из комнаты. Конверт разорвался легко, так как был сделан из дешёвой и рыхлой бумаги, а вот внутри — я успела заметить — обнаружилась записка на шелковистом листе, помеченная малой королевской печатью. Вряд ли её писал сам его величество, но эта печать говорила о том, что записка является его личным посланием.

Эндрю читал неторопливо, слегка шевеля губами от усердия. Мне кажется, он прочитал записку не меньше двух раз, потом пожал плечами и сообщил:

— Его величество просит нас задержаться здесь ещё на несколько дней. Он собирается дать мне в свиту лакея, который должен поселиться у нас в доме и иметь необременительные обязанности. Важно, чтобы он поселился до начала строительства голубятни и до того, как появятся люди, присланные церковниками. В общем-то, ничего сложного в этом нет.

— Что мы будем делать эти дни, Эндрю?

— Ты меня удивляешь, Сандра. Неужели молодая красивая женщина, находясь в столице и имея на руках приятную сумму денег, не найдёт чем заняться?! — муж улыбался, как будто знал какую-то тайну.

Я немного подумала и сообщила:

— Пожалуй, я бы съездила на рынок и посмотрела, каких именно гусей привозят, почём продают, ну и всякое такое…

— Я же привёз тебе подробный список со всеми пояснениями и адресами лавок, куда можно сдать гусиную тушку, — как-то нарочито удивился муж.

— Знаешь, есть такая пословица: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Я предпочту посмотреть сама, раз уж появилась такая возможность.

— Почему-то я даже не сомневался, что ты не побежишь по модным лавкам, а отправишься присматривать что-нибудь для нашего замка, — слегка ехидная улыбка Эндрю стала мягче. — Хозяйственная жена — благословение любого дома.

В общем-то, мне было приятно это слышать, тем более что вслед за своими словами Эндрю распахнул сундук, стоящий посередине комнаты, вытащил оттуда увесистый мешочек и небрежно бросил его на стол.

— Можешь потратить эти деньги, как тебе угодно. На гусей и хозяйственные нужды я дам отдельно, а это — только для тебя и твоих личных трат.

Последующие дни я посетила не только знаменитый столичный рынок, но и кучу всевозможных лавочек и магазинов. В прямом смысле магазинов здесь ещё не было, но иногда, выкупив нижний этаж дома вскладчину, лавочники устраивали внутри довольно большое общее помещение, где можно было одновременно приобрести, например, фарфор, дорогую готовую мебель и зеркала. Или же, напротив, бакалейные товары, специи и выпечку. Получались этакие прообразы гипермаркетов.

Тратила я экономно, но кое-чем всё же себя побаловала. Приобрела несколько хороших щёток для волос: себе и в подарок миледи Агате и Эмме. Нашла обувную лавку, где купила довольно удобные балетки и несколько пар тёплой меховой обуви на зиму: всё же в замке всегда гуляли сквозняки, а полы часто были ледяными.

Ну и, разумеется, не отказала себе в удовольствии заглянуть в парфюмерную лавочку и обалдеть от цен. Решив, что местные духи мне не слишком подходят, я приобрела несколько крошечных стеклянных флакончиков с натуральными маслами. Думаю, некое подобие духов я смогу сделать и сама, а вот получить ароматические масла не сумею. Так что меня ждала весьма интересная зима: мне явно будет чем заняться.

У нас появился новый лакей, Эдди Брок, на которого с неожиданным интересом начала поглядывать Бетти.

Совершенно неожиданные новости примерно через четыре дня такой беготни мы получили от Линды. Я выдала своим горничным по несколько монет и дала возможность каждой из них приобрести себе что-нибудь в столице. Разумеется, по своим делам они бегали без меня, а покупками хвастались уже по вечерам.

Бетти, как более хозяйственная и приземлённая особа, приобрела себе хорошего сукна на новое платье и высокие полусапожки на меху, а также блестящий медный сотейник, которым неудержимо хвасталась перед Линдой, делая вид, что обращается ко мне:

— Ото и добренько, миледи Сандра! В хозяйстве этакая вещь завсегда сгодится, ить любому мужику будет лестно с этакой посудины похлёбку кушать. И платье ещё дома пошью! В этаком-то платье и сапогах токмо замуж выходить!

Линда же, как более искушённая в женских радостях, приобрела себе небольшие серебряные серёжки с розовым камушком. Но вот рассказ её о том, куда она успела сходить, оказался гораздо интереснее, чем повесть Бетти.

— …а потом решила прогуляться до площади Святого Антония: горничная местная подсказала, что там лучшая лавка сладостей на всю столицу. Вот там я и встретила Сида! А с ним — девица городская, да такая ладная! Глядишь, оженится, да и осядет, наконец. Девица-то смекнула, что Сид родню свою не забывает и сестре радуется, пригласила к себе в дом — откушать. Ну, я чиниться не стала, больно уж любопытно было глянуть, на что братец польстился. Что там за хозяйство у неё да какие мебеля… Кормила вкусно, ничего не скажу, и тарелку отдельную как гостье поставила, а братец-то мне тем временем и нарассказывал про миледи Блаунт.