Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей

До северных ворот мы добрались без приключений, если не считать того, что Феликс дважды вляпался в какую‑то дрянь и один раз чуть не свернул себе шею на выбоине. Для человека, который с детства учился фехтованию, он удивительно паршиво ориентировался в темноте. Видимо, в столичных залах для тренировок всегда горят светильники.

Мельница обнаружилась там, где и говорил Засыпкин – за северными воротами, в полумиле от городской стены. Старая, почерневшая от времени громадина без крыльев. Их сняли давно, но силуэт всё равно узнавался: приземистая башня в три этажа, хозяйственные пристройки по бокам и высокий забор.

В окнах горел свет. Тени двигались за мутными стёклами, и где‑то внутри хлопнула дверь.

Не похоже на заброшенное здание. Совсем не похоже.

Мы залегли в овраге метрах в ста от периметра, и я сразу понял, что ночь будет длинной. Земля была холодной, влажной и воняла так, будто здесь сдохло что‑то крупное. Может, с мельницы несло. Может, просто болото рядом. А может, это Феликс наступил в очередную кучу и теперь благоухал на весь овраг.

Отличное начало операции, Артём. Просто блестящее. Лежишь мордой в грязи, нюхаешь чью‑то тухлятину и готовишься штурмовать укреплённую позицию с четырьмя людьми, один из которых никогда не был в настоящем бою.

Что может пойти не так?

Мира устроилась справа от меня, и если бы я не знал, что она там, то не заметил бы. Тёмный плащ сливался с землёй, а её глаза – единственное, что выдавало присутствие – были прикрыты. Она не смотрела на мельницу. Она её слушала. Уши чуть поворачивались, ловя звуки, которые я даже не различал.

– Восемь снаружи, – сказала она наконец, не открывая глаз. – Двое у ворот, двое у заднего входа, четверо патрулируют периметр.

– Наемники?

– Уж точно не деревенские увальни с вилами.

Замечательно. Значит, лёгкой прогулки не будет.

Хотя о чём это я? Когда у меня последний раз была лёгкая прогулка? Кажется, в прошлой жизни. В буквальном смысле.

Феликс лежал чуть поодаль, и даже в грязи умудрялся выглядеть так, будто делает земле одолжение своим присутствием. Камзол он сменил на что‑то тёмное и попроще – видимо, у Миры нашлась запасная одежда – но всё равно выделялся среди нас как породистый жеребец в табуне ломовых лошадей. Что‑то в посадке головы, в развороте плеч. Порода, которую не спрячешь под чужим тряпьём.

Феликс разглядывал мельницу, прищурившись. Наверняка прикидывал, с какого угла лучше поджечь. Огненные маги – они такие.

Марек лежал слева, неподвижный как камень. Только пальцы едва заметно двигались – он проверял оружие на ощупь, не глядя. Меч в ножнах, ножи на поясе, ещё что‑то за голенищем сапога.

Сизый притаился у края оврага и не сводил глаз с мельницы.

После нашего разговора в подвале он изменился. Не стал прежним – тот колючий засранец, которого я купил на аукционе, пока ещё не вернулся. Но и пустая оболочка, которая сидела в углу и смотрела в пол, тоже исчезла. Вместо неё было что‑то новое, незнакомое. Тихое и сосредоточенное, как натянутая тетива.

Он смотрел на мельницу так, как смотрят на человека, который задолжал тебе много и долго. С терпеливой, холодной ненавистью того, кто знает, что скоро придёт время платить по счетам.

Я не был уверен, хорошо это или плохо. Злость – отличное топливо для боя, но она же заставляет людей делать глупости: бросаться вперёд, когда надо отступить, рисковать, когда надо ждать.

Ладно, разберёмся по ходу. Не впервой.

Несколько минут мы просто лежали и смотрели.

Мира считала охрану, а я пытался понять логику патрулей. Получалось плохо. Двое у ворот стояли неподвижно, ещё двое маячили где‑то у заднего входа, а четверо оставшихся бродили вдоль забора без всякой системы. То один остановится покурить, то другой свернёт к пристройке отлить. Никакого графика, никакого порядка.

Это могло означать две вещи: либо охрана здесь расслабленная и непрофессиональная, либо они специально ломают паттерн, чтобы нельзя было предсказать их движения. Судя по тому, как они держали оружие и проверяли углы – второе.

Хреново.

– Без нормальной разведки никак, – тихо сказал Марек. – Нужно хотя бы пару часов, чтобы понять, как они двигаются.

– Времени нет.

– Тогда будем импровизировать.

Он сказал это так спокойно, будто речь шла о выборе блюда на ужин, а не о штурме укреплённой позиции вслепую.

– План простой, – сказал я, и все повернулись ко мне. – Сначала снимаем внешнюю охрану. Тихо, без шума. Потом быстрый штурм через боковой вход.

– А если не будет бокового входа? – спросил Феликс.

– Тогда мы его сделаем.

Он хмыкнул, но промолчал. Видимо, в его понимании «сделать вход» означало выжечь дыру в стене. Что ж, если понадобится – почему бы и нет.

– Внутри работаем жёстко, – продолжил я. – Марек и я – первая линия. Мира – фланги и тыл. Феликс – позади, огневая поддержка на дистанции. Сизый, ты держишься рядом со мной. Видишь опасность – предупреждаешь. Видишь открытую спину – бьёшь. Но в одиночку никуда не лезешь, понял?

Сизый кивнул. Молча, без обычного «сам знаю» или «чё ты меня учишь». Это было странно и немного тревожно, но сейчас не время для психоанализа.

– Нам нужен кто‑то живой, – добавил я. – Желательно взять химеролога, про которого упоминал Засыпкин. Крюков, кажется. Он должен знать, куда отправляли товар.

– А если не найдём?

– Тогда берём любого, кто выглядит умнее остальных. Разберёмся на месте.

Марек кивнул. Его такие ответы устраивали.

Я посмотрел на Сизого и указал в сторону забора.

– Видишь того, у угла?

Охранник стоял отдельно от остальных, прислонившись к столбу. Руки в карманах, взгляд блуждает где‑то в темноте – скучал, наверное, думал о тёплой постели и выпивке после смены. Не знал, что жить ему осталось пару минут.

– Он твой, – сказал я.

Сизый посмотрел на охранника, потом на меня. В жёлтых глазах не было ни страха, ни сомнений, только холодная готовность.

– Понял.

И исчез.

Не ушёл, не отполз – растворился в тенях так, будто его никогда здесь не было. Серое оперение слилось с темнотой, и я потерял его из виду почти сразу. Знал, что он где‑то там, между кустами и кочками, но глаза его не находили.

Несколько секунд ничего не происходило. Охранник у забора зевнул, переступил с ноги на ногу и потёр шею. Посмотрел на небо, будто проверял, скоро ли рассвет.

А потом Сизый возник у него за спиной как из воздуха. Только что там было пусто, а в следующий миг уже маячил серый силуэт, который по‑приятельски похлопал охранника крылом по плечу.

Тот дёрнулся и начал оборачиваться.

– Курлык, ёпта, – услышал я тихий голос.

– Что за…

Договорить он не успел, потому что булава уже прилетела ему по затылку. Тело начало оседать, но Сизый подхватил его под мышки и оттащил тень.

Вот и он. Тот самый колючий засранец, которого я покупал на аукционе.

Мира скользнула вперёд, и я потерял её почти сразу. Темнота поглотила её целиком, оставив только ощущение движения где‑то на границе зрения. Она двигалась не так, как Сизый – не пряталась, а перетекала из тени в тень, будто была их частью.

Мы ждали минуту, может две. Где‑то у дальнего угла мельницы раздался тихий звук, не крик, скорее вздох, потом ещё один, а потом тишина.

Три пальца показались из темноты – Мира давала знак.

– Пошли, – сказал я.

Мы двинулись к забору, пригибаясь и держась в тени.

Марек шёл первым, я за ним, Феликс замыкал. Земля под ногами хлюпала, и я старался ступать туда, куда ступал капитан – он как‑то умудрялся находить относительно сухие места даже в темноте. Наверное, чутьё.

Сизый уже ждал нас у боковой двери амбара, прижавшись к стене. Булава в лапе была тёмной от крови, и на клюве тоже что‑то блестело. Не стал спрашивать – и так понятно.

Мира появилась рядом так тихо, что я едва не подпрыгнул. Просто вдруг оказалась там, где секунду назад её не было, и смотрела на меня своими жёлтыми глазами с выражением «ну и чего вы так долго возитесь?»