Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— Ну, Повелитель! Каков игрок! — евнух заёрзал на подушках, с явным наслаждением потирая ладошки друг о друга. — Пришло твоё время, проклятая персидская кошка! Когда ты поймёшь, в какую ловушку загнала саму себя — взвоешь!

Сияя, как медный таз на солнце, Далат-хан направился к покоям принцессы Фирузе. Постучав в дверь, евнух вошёл в комнату. Принцесса возлежала на шёлковом покрывале, обмахиваясь веером из павлиньих перьев.

«О Аллах! — подумал Далат-хан, глядя на её капризно выпяченную губу. — Если бы спесь превращалась в золото, эта девица могла бы купить две империи вместе с горами!».

— Чего тебе нужно? — Фирузе недовольно скривилась. — Старый мешок с потрохами…

Евнух смиренно склонил голову, пряча в уголках губ ехидную усмешку.

«Мешок, значит? Ну-ну…».

— Прошу прощения, о прекраснейшая из роз, чьи шипы сегодня особенно остры, — слащаво пропел он, отвешивая поклон. — Вам послание от Повелителя.

Отбросив веер, Фирузе резко села.

— Говори!

— Наш падишах, да продлит Аллах его дни, крайне томится в своем военном стане. Повелитель требует, чтобы вы, о драгоценная бегум, немедленно отправились к нему.

— В лагерь? — не веря своим ушам, переспросила Фирузе.

— Именно так, — Далат-хан прижал руку к сердцу. — Повелитель дал понять, что жаждет ласк, которые может подарить только законная супруга и истинная жемчужина его гарема.

Фирузе вскочила с кровати, её глаза сияли лихорадочным блеском.

— Собирайте вещи! — приказала она служанкам, которые застыли у стены. — Самые лучшие наряды! Золото, шелка! Я должна выехать немедленно!

Далат-хан попятился к двери, не переставая кланяться. Как только он ушёл, принцесса помчалась к отцу. Шах Шахрияр сидел в саду в тени раскидистого чинара, лениво наблюдая за играющими обезьянками.

— Отец! — Фирузе упала перед отцом на колени. — Повелитель хочет, чтобы я немедленно прибыла в его стан!

— Что? Неужели? — Шахрияр схватил дочь за плечи. — Это замечательно, дочь моя! Просто великолепно! Теперь ни одна живая душа, ни один интриган во дворце не посмеет усомниться в твоём положении! А может, Аллах будет к нам благословен, и именно в стане ты зачнёшь от Повелителя! Тогда нам не понадобится помощь со стороны! Прихвати с собой настой для плодовитости, дочь моя!

Спустя час ворота дворца распахнулись, выпуская кортеж. В центре, окруженная плотным кольцом стражи, ехала Фирузе в карете. Она чувствовала себя победительницей.

«В этом все мужчины, — думала принцесса, лениво поправляя украшения. – Всё у них сводится к одному. К зову плоти.».

Она презрительно усмехнулась, вспоминая свою соперницу.

«Где сейчас эта первая жена? Стоило бегум скрыться с глаз Арсалана, как сразу же позабыл о ней. Повелитель — просто самец, который проголодался, и я — единственное блюдо, достойное его стола.».

Глава 84

Двери покоев распахнулись, и через порог шагнул Рустам. Его шальвары свисали клочьями, обнажая крепкие, покрытые волдырями ноги. Махд-и-Муаззама, сидящая с холодным компрессом на лбу, медленно опустила руку, сжимающую полотенце. Её взгляд скользнул по ранам слуги с брезгливостью, с какой осматривают испорченную вещь.

— Что случилось?

— Бегум смогла сбежать, Великая Госпожа… — ответил Рустам, опуская глаза.

— Что? — прошипела она, поднимаясь с дивана. — Что-о?! На колени! Встань на колени!

Слуга опустился на израненные колени, даже не поморщившись от боли.

Внезапно унизанная тяжёлыми перстнями рука Махд-и-Муаззамы метнулась вперёд. Звонкая пощечина хлестнула по щеке Рустама. Но он не дёрнулся. Лишь сжал зубы так, что на скулах заходили желваки.

— Ничтожество! — процедила мать падишаха, и второй удар, уже кулаком, пришёлся верному слуге в висок. Рустам пошатнулся, но остался стоять на коленях, словно каменное изваяние.

Махд-и-Муаззама схватила серебряную вазу со столика и со всей силы опустила на его спину.

— Я дала тебе всё! Я сделала тебя человеком! А ты не смог удержать одну-единственную девчонку! — она принялась бить его каблуками расшитых туфель, целясь в рёбра, в живот. — Ты позволил ей уйти!

Рустам принимал каждый удар молча, опустив голову к самому ковру. Он был псом, которого бьёт хозяйка, и больше никем.

— Найди её! — тяжёло дыша, выдохнула Махд-и-Муаззама. — Найди её! Пошёл вон!

Рустам поднялся, оставляя на ковре капли крови, поклонился и, пятясь, вышел прочь. Махд-и-Муаззама брезгливо вытерла руки платком, швырнула его на пол, после чего громко произнесла:

— Эй ты! Хватит трястись!

Из-за бархатной шторы, стараясь не смотреть на пятна крови, показалась молоденькая служанка.

— Позови Хаджи-агу! Живо! — рявкнула Махд-и-Муаззама. — Если через минуту его здесь не будет, я прикажу отрезать тебе уши!

Подобрав юбки, девушка пулей вылетела из покоев.

А вскоре двери снова отворились. На пороге возник тучный евнух в высоком тюрбане и склонился перед Великой Госпожой.

— Хаджи-ага, я позвала тебя, так как дело касается безопасности Империи и чести нашего рода.

Евнух выпрямился, его маленькие глазки настороженно забегали.

— Слушаю и повинуюсь, Госпожа.

Махд-и-Муаззама подошла к нему вплотную и, понизив голос, быстро заговорила:

— Ты же знаешь, что за пленница в нашем дворце? — Хаджи-ага кивнул, и она продолжила: — Никто не собирался причинять ей зло… Как и моему старшему сыну… Ты ведь понимаешь? Но рассудок Налы-бегум помутился. Беременность и переживания… Они свели её с ума… Сейчас бегум Повелителя в бреду, не помня себя, бродит где-то по дворцу. Она опасна…

Глаза евнуха округлились.

— О Аллах! Неужели…

— Ты должен немедленно поднять оставшуюся стражу. Пусть обыщут каждый уголок! — приказала Махд-и-Муаззама.

— Я понимаю, Великая Госпожа, — Хаджи-ага не мог скрыть возбуждения: такие дела происходили в гареме!

— Как только бегум найдут, её должны привести ко мне. В мои покои. Ради блага Империи, Хаджи. Ты понял?

— Будет исполнено, — евнух снова поклонился.

— Ступай, — легко кивнула Махд-и-Муаззама. — И пусть Аллах направит твои шаги.

* * *

Мы с Гюльбахар бежали по тёмным коридорам. Каждый шорох заставлял меня испуганно вздрагивать. Сил уже практически не оставалось.

— Долго мы так не продержимся, — прошептала я, прижимаясь спиной к холодной стене и переводя дух. — Слуга, пришедший меня убить, выживет, я уверена. И первое, что он сделает, поднимет тревогу. Нас найдут.

— Тогда нужно уходить из дворца, — прошептала Гюльбахар, осматриваясь. — Прямо сейчас.

Мы стояли в узком проходе, заставленном корзинами с углём и старыми пыльными коврами. С потолка свисали пучки сушёных трав, а из соседнего помещения доносился слабый запах мыла и щёлока.

— Я не очень хорошо знаю дворец племянника, Нала-бегум, — сестра Махд-и-Муаззамы шумно выдохнула. — Но мы сейчас точно находимся в хозяйственной части гарема. Выход отсюда обычно на задний двор. Слуги через него выносят мусор и заносят дрова… А конюшни всегда строят на заднем дворе, чтобы запах не доходил до покоев господина. Если мы найдём дверь, то выйдем куда нужно.

Мы осторожно двинулись вперёд, слыша голоса слуг, которые находились совсем рядом. Дверь, ведущая на улицу, была уже совсем рядом, когда послышались шаги. Мы с Гюльбахар замерли, прижавшись к шершавой штукатурке. Это были двое мужчин с тюками грязного белья. Как только они прошли мимо, моя спутница заторопилась к двери и нажала на кованую ручку. Выйдя наружу, мы тут же нырнули в густую тень, отбрасываемую дворцовыми стенами. Дождь закончился, и под тусклым светом луны я увидела хаотичное нагромождение пристроек, навесов и сараев.

— Тише, — одними губами прошептала Гюльбахар, хватая меня за рукав.

В нескольких метрах от нас, возле огромных котлов, под которыми тлели угли, суетились люди.

Внезапно дверь одной из пристроек распахнулась, выпустив сноп жёлтого света. На пороге возник грузный мужчина в фартуке, вытирая руки о тряпку. Он широко зевнул и посмотрел прямо в нашу сторону. Я замерла, чувствуя, как по спине бежит холодок.