…Представление прошло блестяще — публика аплодировала стоя, люди бросали шапки в воздух, а монеты — на сцену. Труппа скромного бродячего театра собралась совсем недавно, но каждое новое выступление собирало всё больше публики. Каждый из актёров сиял на сцене, скрипач и флейтистка играли как боги, декорации, костюмы, спецэффекты — всё поражало воображение! А уж как лицедеи были загримированы — невозможно отличить от оживших персонажей фантастической пьесы.
Год спустя их слава гремела по всему континенту, они выступали не в посёлках, а в городах и цитаделях младших, срединных и даже великих домов. Антрепренёр всегда находил лучшие предложения, но наотрез отказывался увеличить состав труппы или влиться в более крупный коллектив. Они не просто зарабатывали, они совместно творили искусство, понимая друг друга с полуслова. Пьесы легендарных драматургов прошлого, современная классика и даже собственные произведения — каждая постановка вызывала овации. Подлинная театральная магия без толики колдовства, что особенно ценилось среди привередливой аристократической публики.
Почти никто не удивился, когда к антрепренёру поступило совершенно невероятное предложение — выступить на традиционном бале солнцестояния.
…Представление прошло блестяще — нет, оно прошло гениально. Это было лучшее их выступление, отточенное сотнями часов репетиций, и зал попросту бушевал! Актёры устали от поклонов, когда церемониймейстер в бледной маске позвал выйти на сцену всех, от антрепренёра до помощника костюмера. Последовала речь — изысканная, учтивая, исполненная глубочайшей благодарности. Князь в Жёлтом никогда ещё не видел такого зрелища. Подлинное искусство на его высочайшей точке!
Искусство, заслуживающее остаться в вечности на этом моменте.
Не все в труппе поняли, о чём говорит человек в бледной маске — даже когда оказались нанизаны на острые края изломанных линий, как бабочки — на булавки коллекционера. А церемониймейстер всё продолжал говорить — вдохновлённо и ласково. О том, что теперь их великий дар больше не будет запятнан вниманием плебса, что их души вольются в сонм Йхтилла и проведут вечность в объятиях Князя.
Кто-то пытался бежать, кто-то молил о пощаде. Но уцелел один лишь гримёр, решивший немного расслабиться после напряжённой работы. Его никто не предупредил, что не стоит просто так пить вино со столов в зале. Одного бокала хватило, чтобы свалить его с ног, но не убить — и заставить в ужасе наблюдать за тем, что творилось на сцене.
Сырая сила из недр Демхе расползалась по его жилам, словно кипящий свинец.
Бал. Риид. Ланг. Снова бал — под другим лицом. Никто не мог его узнать в гриме, даже тот, кто сожрал его названную семью.
Риид, Ланг, внешние узлы — новые учителя, новые артефакты. Бал — на котором он впервые отведал плоть другого чернокнижника. Стал сильнее, гораздо сильнее.
Пять лет, десять, три раза по десять. Он был никем и был всем — существом с тысячью лиц. На балу Князь был так близко, ближе, чем где-либо, но всё равно вне пределов досягаемости. Чтобы убить его и свершить месть, следовало отправиться дальше.
Йхтилл. Мир, поглощённый туманом, вечно спящий под чёрными звёздами. Тот, кто когда-то был гримёром, но ещё не стал Гримёром, прошёл сквозь него не задерживаясь, как горячий нож сквозь масло. Его ждал дворец Князя, больше напоминающий вывернутый наизнанку дурной сон, испытание даже для тех, кто уже был безумен.
Он беспомощно застыл напротив пустого трона.
А дальше — лишь бесконечный слепящий свет.
— Он очнул-ся.
Я хотел сказать Адель, что она неправа — если бы я очнулся, то уже издавал бы членораздельные звуки, а не глухой стон. Открыл бы глаза, поднялся, ну и занялся бы другими делами очнувшегося человека. В подтверждение своих мыслей я всё-таки попытался что-то сказать, вместо этого глухо застонав. Давненько меня так не переезжало — и дело было вовсе не в противостоянии колдунам Дома Жёлтого Венца. Ментальный, мать его, урон.
Другие два голоса беседовали в некотором отдалении — но слышал я их весьма чётко.
— Мы ошиблись. Я ошиблась.
— Не ошибается тот, кто ничего не делает.
— Ты не понимаешь, брат мой. Если бы память Гримёра обрушилась на тебя, как мы и планировали, ты бы не очнулся.
Даже не открывая глаз, я понял, что Асфар вяло пожимает плечами.
— Значит, так тому и быть. Равно как и одновременной атаке двух великих домов на наше скромное жилище.
Вот теперь, наконец, меня аж подбросило на кровати. Голова отозвалась раздражённым гулом.
— Какой ещё, нахрен, атаке⁈
— С возвращением, Вик, — кивнул мне Асфар, будто я прилёг вздремнуть на минуту. — Самой обычной. Вероятнее всего — с применением не менее трети воинов от Жёлтого Венца и Бесконечного дома. Каждый из них по одиночке не представляет большой проблемы, в группе они немного опаснее, в толпе — почти непобедим.
— Мы что, — прохрипел я. — Уже должны отбивать штурм?
— Нет, но весьма скоро придётся. Поразительно, как эти двое сплотились перед общим врагом, смертельно оскорбившим владыку Йхтилла.
Я потёр лоб и оглянулся. Не Сумеречный Синклит и даже не Элкарн — выделенная мне спальня в Высоком доме. Судя по остаткам света из окна — почти вечер, следовательно, я провалялся либо чуть менее суток, либо гораздо дольше. Вся компания заговорщиков в сборе, включая Адель, которая ласково гладила меня по волосам. Приятно, даже от тяжёлой руки девушки-автоматона.
— Видел что-то полезное? — коротко спросил Асфар, когда я нехотя сел на кровати.
— Пожалуй. Хотя ещё предстоит выяснить, насколько полезное.
— Значит, не видел, иначе бы уже сказал. Местонахождение и природа приза, помнишь?
Я ещё раз прокрутил все картины, отпечатавшиеся в мозгу после долгой вспышки. Нет, никакого приза или дара, просто история, как человек под гнётом обстоятельств превращается в чудовище — и та неоконченная. Хаос, зло, безумие и предсмертные крики, оборванные на высокой ноте. Что-то в ней меня смущало, что-то, помимо общей безысходности. Но это «что-то» не имело отношения к исполнителю желаний. Либо Гримёр о нём не знал, либо наши изначальные предпосылки вновь оказались неверны.
Чтож, в какой-то степени план сработал. Почти всё произошло, как и предсказывала Гарра. Только заняло это не пару секунд, а чуть-чуть подольше, я провалялся без сознания, а Гримёр, по словам Асфара, долго орал, пока не расплылся в мутную жижу. Мало кто сообразил, что произошло, и только потому моему другу удалось бежать, захватив с собой мою вырубившуюся тушку.
Увы, сообразили сразу после этого.
Могучий удар сотряс барьер Высокого дома, к которому я всё ещё был подключён на правах союзника. Только-только успокоившаяся голова вновь протестующе загудела.
— А вот и гости, — меланхолично заметил Асфар, поднимаясь на ноги. — Жаль, не званые. Вик, не хотел бы прерывать твоё окончательное восстановление, но…
— Я в порядке, — мрачно сказал я. — В полнейшем порядке. Просто убью их всех и вернусь досыпать.
— Не торопись, оставь и мне немного.
Спустя минуту мы уже шагали вдвоём по коридору во всеоружии — пока барьер продолжал выдерживать новые удары.
— Поверить не могу, — печально улыбнулся Асфар. — Что мы могли и вовсе не узнать друг о друге. Если бы тогда, на балу, Гарра не указала мне на тебя и не предложила заговорить. Дать совет.
— Когда? — рассеянно спросил я, погружённый в мысли о грядущем бое.
— В нашу первую встречу. Год назад, чуть больше? Ты тогда смотрелся как потерявшийся кот, а не надёжный союзник, но кто я такой, чтобы перечить своей драгоценной сестре?
Смысл сказанного наконец добрался до усталого мозга. Добрался — и заставил меня застыть на месте, хотя времени оставалось и так слишком мало.
— Асфар, — сказал я, едва выталкивая слова из вновь охрипшего горла. — Асфар, о чём ты? На том балу ты был за столом совершенно один.
