Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность

– Ваша честь! – поднялся Заноза Анатольевич. – В этом случае мы не сможем допросить свидетеля. Напоминаю уважаемому прокурору, что подсудимый имеет право на перекрестный допрос.

Якут ожидал такой реакции, право на перекрестный допрос часто портило кровь обвинению. Даже если судья шел навстречу и позволял зачитать показания, Верховный суд мог признать это нарушением и обвинительный приговор отменить. Так что при обычном раскладе протест адвоката мог сработать, однако сегодня у Якута имелся весомый аргумент.

– Я бы тоже хотел кое о чем напомнить уважаемому адвокату. Возможно, он не в курсе правок, не учитывает положения УПК в редакции, действующей с 2016 года. Показания свидетеля можно оглашать при одновременном выполнении двух условий. Во-первых, если свидетель не явился в суд по уважительной причине. Например, из-за тяжелой болезни. Думаю, защита согласится, что Шевченко, подключенный к аппарату ИВЛ, при всем желании не смог бы к нам присоединиться.

Последняя фраза была сказана для присяжных, и это сработало: одна из женщин поежилась, укутавшись в шаль; другая плотнее прижала к носу маску. Пандемия коснулась каждой семьи, кого-то в большей, кого-то в меньшей степени. Все понимали, что Шевченко может и не выкарабкаться, а потому ему уже сочувствовали, что было Якуту на руку – сложно не доверять словам человека, за которого переживаешь.

– Второе условие, – продолжил он. – Ранее подсудимому представилась возможность оспорить показания свидетеля. Два месяца назад следователь провел очную ставку между Шевченко и Власенко. Подсудимый мог задать свидетелю все имеющиеся вопросы и высказать собственное мнение. Этим правом он воспользовался.

Ханеш кивнула:

– УПК довольно четко трактует сложившуюся ситуацию. Защита, у вас будут еще аргументы?

– Будут, ваша честь. – Ловкин поправил галстук и застегнул пуговицу пиджака. Словно официальный вид мог добавить веса его позиции. – Я бы хотел заметить, что во время очной ставки ни подсудимый, ни я не были ознакомлены с материалами дела. Следовательно, мы не могли задать свидетелю вопросы, которые возникли позже. Так что второе условие, изложенное в УПК, не было выполнено.

Ханеш взяла со стола какой-то документ, прочитала, отложила в сторону.

– Защита, ваши возражения услышаны и внесены в протокол. Тем не менее суд считает, что УПК…

– Еще один нюанс, ваша честь! – перебил ее Ловкин.

Судья вымученно посмотрела на него:

– Слушаю.

– Как я уже заметил, условия, изложенные в УПК, не были выполнены. Более того, я настаиваю, что уважаемый суд в своем решении должен ориентироваться на Конвенцию о защите прав человека, которая, как вы знаете, имеет приоритет в случае противоречий с национальным законом. В Конвенции четко закреплено право подсудимого на перекрестный допрос. Оглашение показаний нарушит это право и даст нам повод для апелляции.

Ханеш потерла подбородок, обдумывая услышанное. Якут стиснул зубы. Если она встанет на сторону Ловкина, придется давить на сроки слушания, которые затянутся до тех пор, пока Шевченко не оклемается. Вот только сработает ли этот аргумент?

– Ваша позиция ясна, – наконец ответила судья. – Однако суд считает, что сложившаяся ситуация четко определена Уголовно-процессуальным кодексом. Поэтому сторона обвинения вправе зачитать показания свидетеля. Прокурор, прошу вас.

Якут выдохнул, а вот Ловкин плюхнулся в кресло, снял очки и швырнул их на стол. Несомненно, эта сцена была рассчитана на присяжных – отчаянная попытка продемонстрировать, как несправедлива система правосудия. Однако правда была на стороне обвинения, хоть сколько ссылайся на Конвенцию о защите прав человека. Шевченко видел Власенко тем вечером в больнице, присяжные должны об этом знать.

Якут зачитал показания, делая акценты интонацией, чтобы члены коллегии не проспали самое важное. Шевченко заметил подсудимого на трансляции с камер видеонаблюдения. Он уверен, что не ошибся. Он точно запомнил время, потому что отправил сообщение Подставкину. Вот это сообщение с указанием даты и времени.

К концу выступления Заноза Анатольевич совсем сник. Подсудимый сидел, подперев лоб ладонью. Семашко читала какие-то документы, не обращая внимания на происходящее, поскольку показания Шевченко ее клиентки не касались.

– Я так понимаю, сторона обвинения представила все свои доказательства? – подытожила Ханеш.

– Да, ваша честь. – Якут вернулся в кресло.

Новый факт он предъявит позже и произведет тем самым взрывной эффект. Семашко точно будет в ярости! Формально стадия обвинения завершена, но Якут знал, как ввернуть припасенный козырь.

– Сторона защиты, вы готовы представить доказательства?

– Извините, ваша честь! – вдруг ни с того ни с сего встала подсудимая. – Разрешите обратиться.

Якут напрягся. Что это значит?

– Мы вас слушаем.

– Уважаемый суд, я хочу дать показания.

Вот так новость! В планах на сегодня этого не было.

Ханеш черкнула ручкой в документах:

– Что ж, ваше желание приветствуется.

Как будто она могла ответить иначе! Судья не имеет права отказать подсудимому в даче показаний.

Якут готов был поклясться, что Заноза довольно улыбается, хоть маска и скрывала его физиономию. Неужели адвокаты снова сплотились? Что они задумали? Накопали новые доказательства? Вряд ли. Откуда этим доказательствам взяться?

Ханеш отвлеклась от документов и кивнула подсудимой.

– Можете приступать. Расскажите в свободной форме об известных вам обстоятельствах по рассматриваемому делу.

Якут побарабанил ручкой по столу. Правда была на его стороне, но вся эта ситуация… Стоп! Если вдуматься, происходящее ему даже на руку!

– Вечером третьего февраля две тысячи восемнадцатого года, – чуть дрогнувшим голосом начала подсудимая, – у меня был назначен плановый осмотр у онколога, Смирнова Игоря Викторовича…

Якут довольно улыбнулся. Альбина Власенко с гордо поднятой головой шагала прямо в пропасть. Новости, появившиеся благодаря анонимному доброжелателю, ударят еще сильнее после ее выступления.

Семашко перехватила его взгляд и нахмурилась – почувствовала неладное. Адвокатская интуиция работала, но с большим запозданием. Что ж, очень скоро она поймет, какую ошибку допустила, позволив своей подопечной дать показания. Все, что сегодня скажет Альбина Власенко, однозначно будет использовано против нее.

Глава 5

Мертвый номер

В среду Ника чувствовала себя уже гораздо лучше. По крайней мере, в физическом плане: горло не болело, насморк почти прошел, осталась лишь легкая слабость. Однако на душе было паршиво – вот уже третий день свидетельница не выходила на связь.

«Отвалилась, – как пессимистично заметил папа. – Маловероятно, что мы теперь ее найдем».

Они не успели выяснить ни адрес Елены, ни даже ее фамилию. Поиск по номеру телефона результатов не приносил. Если бы Ника пообщалась с ней по видеосвязи, можно было бы искать по фото в соцсетях. Но она не представляла, как выглядит Елена. Даже возраст ее не знала! Кабардинка хоть и крошечный поселок, но Елен там как пляжных зонтиков – попробуй найди нужную.

В голове не укладывалось, как такое произошло. В субботу Елена согласилась дать показания, а уже в воскресенье ее телефон оказался выключенным. Может, с ней что-то случилось?

Сидя в кровати с ноутбуком на коленях, Ника анализировала рекламную кампанию, которую запустила вчера. Это был жест отчаяния, но она хваталась за малейший шанс отыскать свидетельницу. Вдруг Елена тоже их ищет? Вдруг просто потеряла телефон и не знает, как с ними связаться? В этом случае ей нужно было помочь. Поэтому Ника разместила объявление на сайте, посвященном судебному процессу:

Следом она создала рекламную кампанию в поисковых системах, добавила в настройки все возможные запросы, по которым Елена могла их искать: «помощница адвоката вероника краснодар», «ДТП у аквамарина 2018», «свидетель кабардинка ДТП торговый центр», «адвокат вероника краснодар дело с парковкой кабардинка» и тому подобные.