Богатырский ретрит (СИ) - Яр Елена

Вот тут я удивилась — хотя, казалось, что напряжение и страх заняли все мои эмоции и других в душу пускать были не намерены. Просто я не могла вспомнить за собой других прегрешений, за которые можно было схлопотать навник на ладонь.

— То… что я сама кого-то из навьих прикончила? — Я снова подняла глаза. — Так я только тех, кто слишком уж нарывался…

— Нет, не за это. — Чернобог покачал головой, разглядывая с интересом мои попытки шевелить мозгом.

— Сдаюсь. — Я развела руками. Но успев уловить новую эмоцию на его лице, тут же поправилась: — Нет, стой! Не сдаюсь! Просто выразилась неудачно. Не знаю, что ещё предположить, вот что я хотела сказать.

С этими божествами надо держать ухо востро. Они любое слово горазды использовать против тебя. Не то чтобы у меня был большой опыт общения с подобными существами, но ещё во время учёбы нас предупреждали неоднократно: следи за языком. У меня же он вечно бежит впереди мысли.

— Что есть равновесие, Рада? — спросил как-то очень философски Чернобог, подняв глаза поверх моей головы.

— Недопущение перекоса ни в сторону людей, ни в сторону нави.

— А соблюдение равновесия для бабы Яги в чём заключается?

— Да в том же самом!

— Именно! — как-то очень обрадованно сказал он и, наклонив голову, поглядел мне в лицо. — А ты, Рада, разве не отдаёшь однозначное предпочтение человеческим девчонкам? Не пускаешь их в навь, чтобы они силу свою испытали? Не защищаешь их, коли им от нави опасность какая грозит? Разве ты не пускаешь их в свою дверь просто так, не беря ни с одной за проход ровно никакой платы?

Он не повышал голос, но с каждой его фразой словно росла давящая на меня сверхчеловеческая сила. Она ложилась на плечи не только чувством вины — другая тяжесть перевешивала все человеческие эмоции. Я осознала, что заигралась. Беспечно поверила свою неуязвимость, свой статус, свою власть над границей миров и происходящим там. Власть над дверью вскружила голову. Я решила, что в крайнем случае меня пожурят да отпустят. И даже сегодня, идя по нави на встречу с самим Чернобогом, я верила, что обойдётся. Что я покаюсь и пообещаю последить за своим поведением.

— Я…

— Больше так не будешь? — насмешливо уточнил он. — Я тебе не поверю.

— Я буду осмотрительна, — я наконец подобрала нужное слово. — Я поняла и осознала свою ошибку, и больше проколов с платой за проход не будет, обещаю. Моё предпочтение людям основано на том, что я сама человек…

— Ты не человек. Ты баба Яга.

— И какие же волшебные возможности у меня есть? — Я закусила губу, сознавая, что спорить с Чернобогом — так себе идея. Но слова лились сами собой. — Способность открывать дверь?

— А тебе мало?

— Для того, чтобы считать себя и человеком, и навью — мало! Вирник проходит сквозь воду, гамаюн предсказывает будущее, даже замшелый анчутка может становиться невидимым. А я? Я просто привратник.

— Ты требуешь себе дар? — с изумлением спросил Чернобог.

— А можно? — и снова язык бежал впереди головы. Я испуганно зажала рукой рот, вытаращив глаза, и уже ожидала кары за свою наглость. Но Чернобог внезапно громко и раскатисто расхохотался.

В ответ на этот звук навь вокруг застыла в испуганной неподвижности. Воздух застекленел, сизая трава превратилась в хрупкое сено, ветви тощих болотных деревьев вмиг покрылись коростой. Да и внутри меня дрожал испуг от этого ужасающего проявления эмоций.

— Однако, это смело. Ну или глупо, как посмотреть, — отсмеявшись, сказал он. Взгляд снова был направлен мне в глаза, и я не смела опустить ресницы. — Я был готов просто принять извинения и отпустить тебя, немного напугав силой и вернув в границы дозволенного.

Страх снова пополз по спине — я была уверена, что дальше следует «но», и оно мне вообще не понравится. Так и вышло.

— Теперь мне любопытно, — продолжил Чернобог. — А в последнее время это бывает редко. Поэтому я тебя отпущу, но уже с условием. До Велесова дня ты не допустишь ни одной ошибки. Проход через дверь — лишь за плату. Упражняться на навьих своим воительницам разрешаешь, лишь поставив жертву в известность — и получив согласие. Все обязанности бабы Яги исполняешь по полной.

— А если я ошибусь?

— Заберу тебя себе, — просто, словно это самая обычная вещь в мире, сказал Чернобог.

— Зачем? — В ужасе я потеряла все мысли из головы. — Я скучная! Я неинтересная! Я невкусная!

— Вот и узнаем. — Чернобог подмигнул и внезапно, словно мне всё почудилось, опять превратился в каменного истукана. Раз — и нет его.

Я посмотрела на свою руку — навник не исчез. Вероятно, до Велесова дня мне ходить с этим украшением, пока не выполню условия. Но уточнять это было не у кого, и ничто на свете не заставило бы меня снова приложить ладонь к камню. Я лучше отгрызу себе кисть!

Не знаю, сколько я стояла, пока в голове не начали появляться хоть какие-то разумные мысли. Меня колотило и было холодно. Жуткая усталость навалилась и придавливала к земле.

А ведь ещё надо вернуться домой. И что-то мне подсказывало, что на сей раз потусторонние прятаться не станут.

Глава 10

Гордей

Вот уж точно — волшебной была избушка у бабы Яги! Иначе ничем не могу объяснить, почему весь день мои глаза просто приклеивались к деревянной двери. Даже пару ударов на тренировке девиц почти пропустил. Вот они потешались надо мной. И поделом, раз такой разиня.

Отвлёкся, лишь когда мысль в голову пришла, что нельзя к обучению полениц относиться, как к обычному богатырскому. Я вижу, что они слабее физически, зато маневренность выше и хорошо думает голова. На этом и стоит заострить внимание. А еще они неплохо действуют в парах — я бы предложил им и дальше по двое ходить, да опасался, что тогда меня поколотят всем имеющимся коллективом.

Обедом занялись дежурные — Марья Савишна сообщила, на какой день меня включили в общий график. Я был не против возиться с костром и готовить похлёбку. Сомневаюсь, что выйдет так же вкусно, как сегодня у девчонок, но бегать пугать кусты после моего варева тоже никто не будет.

А затем я ушёл в избу и снова принялся рассмотривать свёрток от этого прохиндея Смекайло. Не давал он мне покоя. Надо выполнить просьбу гмура, как обещал, но неясная тревога грызла изнутри.

Точно ли это прах дедушки?

Я сел на сундук и растянул завязки мешочка.

С виду напоминало пепел. По запаху — тоже, оттенок дыма вроде бы присутствовал. На вкус пробовать я не решился: в еде я не был прихотлив, но вдруг это и правда бывший старик? В сомнения меня вводило лишь количество — маловато как будто бы.

Гмуров я никогда не жёг, но по моему скромному мнению даже от самого низкорослого существа должно бы остаться чуть больше двух чайных ложек.

— Мау!

Мрак появился словно из-под земли и заорал так, что я подскочил от неожиданности. Едва не рассыпал по избе содержимое мешочка — вот было бы дело. Вряд ли Рада похвалила бы меня за осквернение собственного дома.

— Что орёшь? — возмутился я. — Чуть телёнком не стал, честное слово!

— Мау! — Кот водил носом и явно интересовался предметом моих раздумий.

А и правда — он же волшебный кот, ну хоть немного. И при этом не говорящий, так что донести на меня хозяйке явно не сможет. Но понимает, судя по всему, много. Почему бы не спросить совета.

— Слушай, Мрак… — начал я, но осёкся под его взглядом и поправился. — Мрак Васильевич… Ты знаешь, что это такое?

— Мау, — утвердительно ответил кот, но настороженность из его глаз никуда не ушла. Он ещё поближе придвинулся ко мне.

— Скажешь?

Мрак вздохнул и закатил глаза.

— А… ну да… — Я сконфуженно почесал нос. — Тогда так давай: это прах?

— Мау, — подтвердил кот.

— Останки гмура?

Мрак фыркнул так, что я понял — это что угодно, но не то, что сказал мне Смекайло. Почему-то именно в этот момент мне воочию представилось, как Рада отвешивает мне подзатыльник чугунной сковородой, не размениваясь на благородные мечи.