Укротитель вулканов (СИ) - Плотников Сергей Александрович

Как представлю, что мне опять предстоит разбирать чужие рукописные каракули!.. Плюс, у здешних магов Жизни, в отличие от некромантов, нет даже единого принятого стандарта ведения записей. То есть все это будет не только накорябано каракулями, но еще и вразнобой.

— Из-за разницы в статусе, — пояснил маг Жизни. — Госпожа Мадсен, несмотря на все ее таланты, все-таки обычная простолюдинка. Ради нее никто не стал бы прилагать столько усилий и выписывать лекарей из других миров! Мэтресса Нейгарт оплачивает ее лечение из собственного кармана и настаивает на использовании лучших эликсиров и материалов.

— Понял, — кивнул я. — Значит, мэтресса Нейгарт и госпожа Мадсен. Маг Воды и… кто? Ее родственница? В каких она отношениях с мэтрессой Нейгарт?

Спрашивая это, я отнюдь не сплетничал, а собирал анамнез.

— Изначально, как я понял, просто служанка, — нахмурился Ленсман. — Из ближних, таких, которые при благородных госпожах вроде наперсниц. Они с детских лет вместе. Теперь же госпожа Мадсен, фактически, исполняет обязанности коменданта крепости вместо мэтрессы — та из-за своего состояния не способна справиться с ними в полной мере. Хотя, честно говоря, даже будь она способна, едва ли пожелала бы… И вообще, я рекомендую по всем вопросам обращаться именно к госпоже Мадсен. Так будет быстрее и проще. Мэтресса Нейгарт… думаю, я не удивлю вас, если скажу, что с ней трудно иметь дело. С одной стороны, особу в ее положении можно понять, с другой же…

— Вот о положении я хотел бы услышать поподробнее, — решительно перевел я разговор в практическую плоскость. — Что все-таки с ней происходит? Чем она больна? Это наследственное или приобретенное? Острое или хроническое?

Может, я зря так сразу решил поставить себя пожестче и стоило дать Кунту высказаться. Однако по его интонации мне показалось, что кроме нытья и жалоб на магессу Воды я рискую ничего не услышать. Ничего полезного о заболевании, я имею в виду. Преподаватели в моем Люскайненском училище частенько грешили тем, что вместо здоровья пациента обсуждали его характер, платежеспособность и связи. Медицинская этика? Нет, не слышали. За чем-то похожим — тоже только к некромантам.

— Что это за болезнь — никто не знает, иначе уж кому-нибудь удалось бы ее вылечить, — укоризненно поглядев на меня, развел руками Ленсман. Видно, надеялся излить в подходящие по статусу уши накопившиеся жалобы. А теперь страдает, что ему не повезло: нарвался на бесчувственного молодого зазнайку. — Однозначно — хроническое, однозначно — приобретенное. Заболела она восемь лет назад, после боя с морским чудовищем.

Морское чудовище, которое ранило магессу Воды, способную ладошками развести цунами⁈ Я даже знать не хочу, что ж там за кракен такой был. А придется узнать.

— … С тех пор мэтресса постоянно испытывает сильнейшую слабость, головокружение, отсутствие аппетита, проблемы с пищеварением. Поддержка магией Жизни на некоторое время улучшает ее самочувствие, но при каждом таком сеансе мэтресса переживает приступ лихорадки — жар и боли во всем теле. Что же касается госпожи Мадсен, то она в том же бою получила ожоги ядом чудовища, которые с тех пор так и не зажили. Системой подобранных моими предшественниками и, кхгм, мною алхимических эликсиров и воздействием магии Жизни снимается большинство симптомов ожоговой болезни, но полного исцеления добиться до сих пор не удалось. Однако и для нее сеансы магии Жизни чреваты лихорадкой — а без них состояние начинает резко ухудшаться. Иными словами, эти женщины вынуждены регулярно проходить через ужасные муки, чтобы вести хотя бы сносное существование, — мрачно и торжественно сообщил лекарь.

Ага, живенько описал, ничего не скажешь. Ну, значит, в бинтах только Мадсен, уже легче.

— Сколько им лет? — уточнил я важную деталь. — Мэтресса уже омолаживалась?

— Мэтрессе тридцать один год, сколько госпоже Мадсен, она сама точно не знает, — лекарь не удивился моему вопросу. — Но если и старше, то ненамного. То есть при отравлении им обеим было чуть за двадцать. Нет, мэтресса не омолаживалась. Пять лет назад достопочтенная Глава круга получила для нее набор омолаживающих эликсиров. Была надежда, что они помогут справиться с ее недугом. Однако первая же доза, принятая под наблюдением опытного лекаря из Старших миров, привела к такому сильному приступу, что тот лекарь немедленно запретил дальнейший прием препарата.

Еще веселее. То есть, грубо говоря, если даже девушку продолжат вытягивать усилиями магов Жизни, она обречена на старость и смерть — и скорее рано, чем поздно, потому что стопроцентно такая болезнь дает более сильную нагрузку на организм.

— Приступы лихорадки всегда что-то провоцирует? — уточнил я.

— В том-то и дело, что нет! Иногда они случаются сами собой.

Так-так, а ведь знакомая симптоматика. Влажность, тропический климат — и нечто, реагирующее на воздействие Жизнью в организме пациент. Надо только кое-что уточнить.

— Малокровие? Сильно бледнеет во время приступа? Желтуха?

— Верно, — кивнул маг Жизни. — Только кожа желтеет лишь слегка и ненадолго, не каждый раз.

— Малярия, — могли быть еще варианты, включая даже гельминтоз, но в первую очередь стоило предполагать самый вероятный.

— Я тоже подумал об этом в первую очередь. Увы, еще мой предшественник перепробовал все надежные противомалярийные препараты из старших миров, ни один не помог, — с сожалением в голосе развел руками Ленсман.

Хм. Он добросовестный лекарь, который искренне переживает за неудачу, или действительно сочувствует Воднице, несмотря на завуалированные жалобы в ее адрес? Или и то и другое?

— Также я предположил внутренних червей, — продолжал белобалахонник. — Выписал три редких яда против них, но увы, не помогло. При их применении положено подлечивать пациента Жизнью, а это спровоцировало приступы, еще более глубокие, чем обычно.

Ясно, не надо считать других глупее себя. Ленсман — явно неплохой целитель, по крайней мере, опытный. Может быть, ему не хватает более глубоких знаний о биологических процессах, но в логике не откажешь. А вот здешние противогельминтные составы вместе с червяками явно бьют и по организму их носителя. Как и земные аналоги, только на моей родине все же удалось сделать отраву против распространенных гельминтов более узконаправленной. А здесь, похоже, полагались на воздействие магов Жизни — по крайней мере, для дорогих препаратов. Тем, у кого не хватило денег на мага, видимо, предполагалось полагаться на то, что организм справится с побочкой самостоятельно.

— Хорошо, — сказал я, — а что вы можете рассказать о самом моменте заражения?

— Тут я вынужден говорить с чужих слов, — покачал головой Ленсман. — Вам лучше расспросить очевидцев. Говорят, щупальца чудовища сравняли с землей несколько городских кварталов и обрушили две скалы, прежде чем мэтрессе Нейгарт удалось уничтожить зверя.

— Он выбрался на сушу, что ли? — не понял я.

— Да, иначе мэтресса Нейгарт легко бы его одолела! А на суше… Увы, погибло множество горожан, еще больше получили ранения. Все-таки мэтрессе удалось прикончить его, но создание в агонии погребло ее под собой. Мэтресса выжила, поскольку при ней оставалось еще достаточно воды, чтобы ее не раздавило, но не могла выбраться. Госпожа Мадсен и отряд защитников Южной крепости прорубились сквозь тело чудовища до мэтрессы, но издыхающий монстр все равно часть из них перебил. Кроме того, кожа чудовища выделяла сильнейший яд, от которого многие получили ожоги по всему телу. И еще некоторые заболели той же лихорадкой, что и мэтресса… Кое-кто погиб от яда и лихорадки сразу, но те, кто пережил первые несколько дней, в большинстве своем поправились, хотя многие и с увечьями.

— То есть пациентов все-таки было больше?

— И да, и нет, — лекарь помотал головой. — Я здесь всего год, этих увечных не застал. Почти все они уже больше не на попечении лекарей. У некоторых кожные изъязвления напоминали те, от которых страдает госпожа Мадсен, но они к настоящему времени зарубцевались, оставив шрамы. Этих людей вы можете найти и осмотреть, если хотите. Лично я осматривал, но узнал немного. Возможно, вы поймете больше. Для меня лично главная загадка такая: почему живет мэтресса Нейгарт, хотя все, имевшие похожие симптомы, уже умерли, без единого исключения. Хотя у меня есть одно наблюдение, конечно… — он выжидательно замер.