Мыльное дело попаданки (СИ) - Шахрай Юлия

Комнаты отца выглядят аскетично: никаких украшений вроде статуэток или подсвечников, минимум мебели и даже ковёр на полу больше напоминает циновку. В гардеробе простая, местами поношенная одежда.

В библиотеке мы с Самирой проводим больше всего времени, хотя размером она не больше пятнадцати метров и в ней лишь три стеллажа с книгами — ровно столько, чтобы выстроиться вдоль одной из стен. Остальное пространство комнаты занимают четыре кресла, два журнальных столика и большой камин. Ищем книги в дорогих переплётах или хотя бы просто с картинками, но всё, что обнаруживаем — это любовные романы. Выясняется, что отец читать не особенно любил, поэтому библиотеку он создавал исключительно для своей жены.

— Это странно, — хмурится Самира. — Я же помню, что мама в детстве читала нам книги с красивыми картинками. Но здесь ничего похожего нет. Куда же они делись?

У меня появляются подозрения, куда могли подеваться все мало-мальски ценные вещи: либо их продал отец, либо прикарманили те слуги, что уволились.

Последней неосмотренной нами комнатой остаётся кабинет отца. Благодарю сестру за помощь и отправляю её отдохнуть, после чего спускаюсь в кабинет. Из всей мебели, где может что-нибудь храниться, здесь выделяются стеллаж и стол, вот их я и принимаюсь тщательно проверять.

В первом же ящике стола, который я открываю, обнаруживается кошель. Мысленно молюсь: только бы там были монеты. И они там оказываются: две серебряные и горсть меди. Понять, рада ли я находке, не получается, поскольку я совсем не знаю местных цен. Но что-то мне подсказывает, что это не так уж много.

Помимо этого нахожу учётные книги. В них обозначено, что жалование за прошлый год поварихе, няне и Даунтону выплачены полностью. По шесть золотых женщинам и шестнадцать дворецкому. А вот воины в количестве двенадцати человек, которых нанимал мой отец, обходились каждый по золотому за месяц. Теперь становится понятно, куда ушли все деньги.

Там же лежат книги с расходами по содержанию поместья, только судя по количеству слуг и провианта, они обрываются на смерти матери. И цифры эти очень впечатляют. Согласно им, найденных монет нам ни на что не хватит.

Меня снова охватывает отчаяние. Была бы сейчас весна, можно было бы засадить огород, поискать что-то в лесу. А вот что делать сейчас, совершенно непонятно. Кажется, жизнь совсем не подготовила меня к происходящему.

Выходить к сестре в таком состоянии совсем не хочется, поэтому продолжаю читать бумаги, найденные в столе отца. Среди договоров о приёме на работу обнаруживаю тетрадь в кожаном переплёте. Её страницы исписаны тем же чётким ровным почерком, что и книги с расходами по содержанию поместья. До меня запоздало доходит, что почерк отличается от того, которым сделаны более поздние записи.

Вчитавшись в текст, с удивлением обнаруживаю, что это записи по мыловарению. Помнится, Биана упоминала о том, что матушка какое-то время увлекалась этим делом. И похоже, я нашла отчёты об экспериментах.

Мать пыталась очистить щёлок и искала способы приготовить качественное мыло. Становится интересно, по какой причине она это делала. Потому, что в этом мире пока не знают, как варить хорошее туалетное мыло, или у неё просто не было нужных рецептов? Если первое, тогда производство мыла — это то, что поможет нам выжить. Но потребуется много жира и соли. А они стоят денег, которых у нас и без того мало. Замкнутый круг.

Даже если бы я захотела рискнуть и истратить найденные деньги на мыловарение, их бы всё равно с такими ценами ни на что не хватило бы…

Даунтон говорил, что деревенские платят налоги. Я помню, что в этом году отец их от этого освободил, но, может быть, они заплатят в следующем?

Внимательнее пересматриваю тетради и наконец-то нахожу ту, куда графиня записывала прибыль от поселений. Получалось не так уж мало: по шестьдесят золотых с каждой из двух деревень, двадцать из которых в середине лета, а остальное в начале зимы.

Если каким-то чудом протянем до середины лета, можно будет попытаться наладить мыльное производство.

Шум, раздавшийся из холла, даёт понять, что брат с Даунтоном вернулись, так что прячу дневник на место и отправляюсь смотреть, получилось ли у них наловить рыбы.

Увидев в ведре три большие рыбины, искренне восклицаю:

— Вы такие молодцы!

— Спасибо, — Даунтон выглядит довольным. — Сейчас не самое хорошее время для рыбной ловли, а вот если встанем на рассвете, поклёв должен быть лучше.

— Звучит здорово!

Подхватываю ведро с рыбой и, не слушая возражений Даунтона, сама отношу на кухню.

Повариха радостно охает:

— Давненько мы рыбку не кушали! Можно и супа наварить, и запечь. И на завтрак ещё останется.

— Может быть, вам помочь с готовкой?

— Что вы, госпожа! Я и сама справлюсь!

Она смотрит на меня почти что с ужасом, поэтому просто киваю и ухожу.

Радую мужчин хорошими новостями о предстоящем ужине, после чего сообщаю новости похуже:

— Даунтон, мы с Самирой осмотрели дом и не обнаружили ничего, что можно было бы продать. В кабинете я нашла кошель с деньгами, но там только две серебряные монеты и горсть меди.

— Всё верно, госпожа, — грустно вздыхает мужчина. — Граф продал всё, что можно было продать: хоть сколько-нибудь ценные статуэтки, вазы, подсвечники, даже книги. Выручил немало. Но почти все деньги пришлось отдать лекарю, когда он занемог. Я убеждал вас, что не стоит этого делать, граф был совсем уж плох, но вы не послушались.

— Вы упоминали о том, что отец собирался взять ссуду.

— Верно. Поскольку для этого нужны поручители, он написал письма своим приятелям. Их ответы уже должны прийти.

— Куда прийти? — чувствую воодушевление.

— В городское отделение почты.

— Тогда, может быть, завтра съездим в город? Узнаем, что ответили папины друзья, а ещё попробуем продать подсвечники и купить еды. Я проверила запасы и выяснила, что с продуктами у нас проблема.

— Не только с продуктами, — печально вздыхает Даунтон. — Свечи тоже заканчиваются, а магическим светильникам требуется подзарядка. Дровами деревенские нас снабдили, но чтобы продержаться зимой, придётся их экономить… Простите, что не сказал вам об этом раньше.

— Ничего страшного, — поддерживаю я его. — После удара по голове я бы всё равно это забыла… Так что вы думаете о поездке в город?

— Давайте так и поступим. Если кто-нибудь согласился стать поручителем графа, вы можете написать ему и сообщить скорбную весть. А также попросить поручиться за вас… Если не раздобудем денег, даже не знаю, как мы продержимся.

Новости удручают. Но если упаду духом, лучше от этого точно не станет, поэтому с уверенным видом произношу:

— Мой отец был хорошим человеком. Наверняка у него сохранились друзья, готовые помочь. А если даже и нет, я что-нибудь придумаю. Не переживайте.

— Хорошо. Тогда на рассвете я схожу расставлю удочки и силки, а после завтрака мы с вами отправимся в город. Вам, господин Шамиль, придётся самостоятельно проверить удочки и силки после завтрака.

— Конечно! — важно соглашается брат.

— Самира, сходи, пожалуйста, завтра с ним, — прошу я сестру.

— Конечно! — кивает она. — И нянюшку тоже попросим составить нам компанию.

— Я уже не маленький! Сам справлюсь! — возмущённо восклицает Шамиль.

Спешу исправить ситуацию:

— А в этом никто и не сомневается. Но ведь если в силки попадётся большой олень, а на удочку здоровенные рыбины, тебе будет сложно всё донести самому. В твоей силе я не сомневаюсь, просто тебе будет неудобно.

Мальчик сосредоточенно хмурит брови, обдумывая мои слова, затем благосклонно кивает:

— Ладно.

С облегчением выдыхаю.

Нам с братом и сестрой ужин накрывают в столовой. Даунтон разливает по тарелкам суп, добавляет к нему по маленькому кусочку хлеба, после чего уходит. Похоже, слуги в этом доме едят отдельно. Такие порядки кажутся мне странными, но помня ужас поварихи, когда я предложила ей свою помощь, решаю оставить всё как есть.