Путь Строителя. Дилогия (СИ) - Ковтунов Алексей

Ладно, ждать мне надоело примерно на второй минуте, а на третьей уже окончательно кончилось терпение.

Подошёл к верстаку вплотную и остановился так, чтобы игнорировать стало физически неудобно и рукой остановил рубанок.

– Тележку хочу, – произнёс я спокойно, обращаясь к тому, который хотя бы поднимал голову. – Одноколёсную, небольшую. И ведро деревянное. Хозяин где?

Тот, к кому я обращался, наконец соизволил оторваться от рубанка. Окинул меня взглядом, задержавшись на ободранных руках и грязных штанах, и криво ухмыльнулся.

– Тележку ему. Иди отсюда, Рей, пока не вышвырнули.

– Серьёзно, мне нужна тачка, – повторил я ровным голосом. – Одноколёсная. И ведро впридачу, тоже не помешает. И не ссы, платить готов.

– Платить? Чем, ворованными грибами? – Второй подмастерье, который до этого не поднимал головы, всё‑таки посмотрел на меня и хохотнул, коротко и по‑лошадиному. – Вали давай, тут работают, а не попрошайничают.

– Так я и не попрошайничаю, – невольно помотал головой, так как справиться с репутацией Рея оказалось даже сложнее, чем надеялся. И работает она на удивление исправно. – Говорю же, хочу купить.

– Ага, а я дракон, – он отложил рубанок и выпрямился, оказавшись на полголовы выше. – Тебе что, плохо через одно ухо доходит? Мастер с оборванцами не торгует, так что разворачивайся и топай обратно к своему пьянчуге, пока добром просят.

Ну вот, опять… Так‑то можно было бы обидеться, но обижаться некогда и незачем, потому просто достал из кармана серебряк и поднял на уровень глаз, чтобы закатное солнце зацепило чеканку.

Подмастерья сразу замолчали. Первый уставился на монету так, будто я достал из кармана живую жабу, второй зачем‑то приоткрыл рот и забыл его закрыть.

– Что тут за шум? – из дома вышел хозяин мастерской, кряжистый мужик лет пятидесяти с лишним, в кожаном фартуке и с руками, покрытыми мозолями поверх мозолей. Увидел меня, нахмурился и моментально перешёл от недовольства к раздражению. – Рей? А ну пшёл со двора, нечего тебе тут делать!

– У него серебро, мастер Ольд, – первый подмастерье ткнул пальцем в мою сторону.

Плотник перевёл взгляд на монету, и раздражение на его лице сменилось чем‑то другим. Не удивлением даже, а холодной подозрительностью, от которой в воздухе запахло неприятностями.

– У кого украл? – рыкнул он, шагнув ко мне. – А ну быстро признавайся, пока стражу не позвал! И отдай сюда!

Второй подмастерье, тот, что повыше, шагнул сбоку и потянулся к моей руке, явно намереваясь вырвать монету. Пальцы его сомкнулись на моём кулаке, сжали, дёрнули, и я приготовился к тому, что монета уплывёт, потому что парень и крупнее, и старше.

Но кулак не разжался… Подмастерье тянул, напрягался, лицо краснело от усилия, а мои пальцы даже не дрогнули. Держал спокойно, без натуги, и с удивлением отмечал, что разница в силе, которая ещё месяц назад была бы подавляющей, сейчас попросту отсутствует. Парень здоровый, в деревне тяжёлый труд начинается с детства, но первая ступень Духовного фундамента уравняла нас так, что его усилия хватало ровно на то, чтобы побелеть костяшками и запыхаться.

Одёрнул руку, и подмастерье, не ожидавший такого, качнулся вперёд.

– Я пришёл, чтобы купить у вас тачку, – произнёс ровно, глядя на плотника. – На честно заработанные деньги. Если сомневаешься, сходи к Хоргу и спроси, он мне сам заплатил за работу на вышках. Ну так что, продавать будете, или мне ярмарку подождать? Может кто из города привезёт на продажу, мне в общем‑то непринципиально.

Плотник помолчал, разглядывая меня из‑под насупленных бровей. Потом перевёл взгляд на подмастерье, который всё ещё тряс рукой, и что‑то в его лице сместилось. Не смягчилось, а скорее перестроилось, от «вор на моём дворе» к «а может и не вор, но проверить надо».

– Хорг, говоришь? – пробурчал он. – Ну да, слышал, что вышку достроили, все об этом только и болтают. Но серебряка на тачку тебе всё равно не хватит. Ту, что готова, дешевле чем за три не отдам, там колесо ковано, ручки обмотаны, работы на неделю было. За один серебряк могу сделать что попроще, но придётся ждать. Вы со своими вышками лесорубов загрузили, у них теперь ничего толкового нет, всё вами занято.

Да уж, минуту назад я считал себя богачом, а теперь снова оказался ближе к донышку. Хотел уже развернуться и уйти, посчитать, прикинуть, может подкопить пару недель, но плотник, видимо почувствовав, что клиент уплывает, исчез в сарае и через полминуты выкатил оттуда тачку.

И тачка эта заставила меня остановиться на полушаге. Одноколёсная, на крепких ножках, с глубоким деревянным кузовом и двумя длинными ручками. Колесо окольцовано железной полосой, втулка смазана и крутится без скрипа. Ручки обмотаны полосками кожи для удобства хвата, а кузов изнутри гладко выстроган и пропитан чем‑то, от чего дерево потемнело и стало матовым. Вещь добротная, сделанная с пониманием дела и явно не для красоты, каждая деталь подогнана к другой так плотно, что щелей не видно даже вблизи.

Три серебряка за такую работу вполне справедливая цена, и в прошлой жизни я бы не торговался. Но в этой жизни у меня два серебряка и голова, которая умеет считать не только деньги.

– А что, если я предложу обмен? – повернулся к плотнику.

– Ой, чего тебе менять‑то? – заржал тот подмастерье, который пытался отнять монету. – Дом свой на тачку, что ли?

– Ты же говорил, что проблемы с материалами, – не обращая на него внимания, обратился к плотнику. – А с особыми видами древесины работать доводилось?

– С особыми? – Ольд прищурился. – Это какие же, по‑твоему, являются особыми?

– Ну, плотоядная лиственница, например, – пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличнее.

Плотник хмыкнул, но в глазах мелькнуло что‑то, чего секунду назад не было. Интерес, пока ещё прикрытый привычным недоверием.

– Так она же бешеная. Или ты нашёл росток и смог его сломать? Хотя тоже ценится, можешь нести, выкуплю.

– Да, росток трёхметровой длины и в толщину как моя нога, – развёл я руками. – Ну что, пойдёшь смотреть? Дёшево не отдам, сразу предупреждаю.

Ольд вытаращился на меня, подмастерья тоже, причём тот, что помельче, снова приоткрыл рот.

– Ой, да не ври уж так, – плотник поморщился, но голос уже звучал не так уверенно, как хотелось бы. – Такое дерево только охотник может добыть, и то не каждый.

– Смотреть идём, или как? – вздохнул я, развернулся и зашагал в сторону дома.

За спиной повисла тишина, потом послышались шаги, сначала неуверенные, потом быстрее. Ольд все‑таки пошёл следом, заложив руки за фартук, и старательно делал вид, что совершенно мне не верит и идет просто чтобы посмеяться. Подмастерья остались во дворе, и один из них что‑то зашептал другому на ухо.

Шли через всю деревню, и я чувствовал на затылке тяжёлый недоверчивый взгляд плотника. Редкие прохожие косились на нашу пару, видимо не каждый день мастер Ольд ходит по деревне за подмастерьем Хорга, но никто не остановил и не окликнул.

Добрались до моего дома, и я без слов указал на ствол, лежавший у стены. Чёрный, гладкий, и в вечернем свете он выглядел ещё внушительнее, чем днём. По крайней мере для меня он смотрится внушительно, а как для мастера по дереву, даже не знаю. Три метра ровнейшей древесины без единого сучка, толщиной с бедро взрослого мужика, и от одного взгляда на него становилось понятно, что это не обычное дерево.

Ольд подошёл, присел на корточки и долго смотрел, не прикасаясь. Потом осторожно положил ладонь на кору, провёл пальцами вдоль ствола, надавил ногтем. Поскрёб, понюхал палец. Выпрямился, обошёл бревно с другого конца, заглянул на срез и застыл.

– Охренеть, – выдавил он наконец. – Ещё и без сучков… А там что, ветки? – глаза его зацепились за кучу чёрных прутьев и обрубков, сложенных у стены дома, и Ольд подскочил к ним так резво, что я невольно отступил. – Всё забираю! Меняю на тележку!

– И ведро, – добавил я.

– Да хоть бочку!

– Тогда тележка, ведро и бочка, – согласился я, изо всех сил изображая, что подобные сделки для меня рядовое дело.