Путь Строителя. Дилогия (СИ) - Ковтунов Алексей

– Да вот, пришёл поговорить, – Ренхольд улыбнулся так, как умел улыбаться только перед заказчиками: тепло, открыто и совершенно неискренне. – Как мастер с мастером. Можно?

Назвать деревенского алкаша мастером стоило примерно столько же усилий, сколько проглотить живую жабу, но Ренхольд справился, даже не моргнув. Слово «мастер» по отношению к Хоргу было таким же враньём, как «лёгкая настойка» по отношению к тому, что лежало за пазухой, но кого это волнует?

– О чём говорить? – Хорг нахмурился, не делая попытки ни впустить, ни выгнать.

– Очень уж заинтересовала конструкция на трёх столбах, – Ренхольд пожал плечами, всем видом изображая непринуждённое любопытство. – Хотел уточнить, как фундамент делали? Какой угол наклона столбов? Ну и есть пара идей, как улучшить, если интересно. Нет, если секреты раскрывать не хочешь, я настаивать не буду, конечно.

Лесть, замаскированная под профессиональный интерес, работает на строителях безотказно. Ренхольд знал это по опыту, потому что в городе не раз вытягивал нужную информацию из конкурентов тем же способом. Мастера любят говорить о своей работе, особенно если кто‑то слушает с уважительным видом. А Хорг, при всей его угрюмости, оставался мастером, пусть и спившимся.

– Да какие там секреты, – Хорг почесал затылок и чуть посторонился, что можно было расценить как приглашение. – Там всё просто, но показывать надо. Про жидкий камень ведь знаешь? Ты же из города, там такую технологию точно используют.

– Вот, кстати, об этом тоже хотел поговорить! – Ренхольд оживился, и это оживление было единственным искренним за весь вечер, потому что жидкий камень его не интересовал ни в малейшей степени. – Ну что, покажешь? А то в потёмках сидеть скучновато, а завтра у обоих день тяжёлый.

– Да пойдём, всё равно делать особо нечего, – Хорг махнул рукой, накинул что‑то на плечи и шагнул за порог.

Шли к площадке, и Хорг по дороге начал объяснять. Про треугольное расположение столбов, про распределение нагрузки, про то, как наклон компенсирует ветровую нагрузку и почему три точки опоры устойчивее четырёх на слабом грунте. Говорил коротко, по делу, без лишних слов, и Ренхольд с раздражением отмечал, что объяснения звучат грамотно. Не по‑книжному, не так, как учат в строительной школе, а по‑своему, через практику и опыт, но суть верная.

Ренхольд кивал, задавал уточняющие вопросы, хвалил в нужных местах и едва сдерживался, чтобы не скривиться. Находиться рядом с этим немытым самоучкой, который даже не подозревает, что его знания не стоят и медяка по сравнению с настоящим образованием, было физически неприятно. Нахватался каких‑то разрозненных умений, слепил из них кривоватую конструкцию, и теперь думает, что изобрёл что‑то новое. До настоящего мастерства ему как до луны, и единственная причина, по которой Ренхольд сейчас стоит и слушает этот бред, лежит за пазухой и ждёт своего часа.

На площадке Хорг показал ямы, объяснил про каменную обкладку, про известковую заливку, и с каждым словом воодушевлялся всё больше. Ренхольд впервые видел его таким, обычно угрюмый и немногословный, здоровяк преображался, когда говорил о работе. Глаза блестели, руки двигались, показывая углы и соединения, и голос из хриплого бурчания превратился в нечто почти увлечённое.

Момент наступил, когда Хорг сделал паузу, чтобы перевести дух. Вечер был тёплый, они уже с полчаса ходили по площадке, и Ренхольд подметил, как Хорг облизнул пересохшие губы.

– Что‑то горло пересохло, – произнёс Ренхольд, доставая из‑за пазухи бутылочку и два стакана. Наполнил оба, протянул один Хоргу. – Будешь?

Здоровяк уставился на стакан, пальцы его правой руки дёрнулись, совсем чуть‑чуть, но Ренхольд заметил. Заметил и кадык, который дёрнулся следом, и то, как на мгновение остекленели глаза, и как рука потянулась к стакану раньше, чем голова успела подумать.

– Это что? – голос Хорга прозвучал глуше обычного.

– Да лёгкая брусничная настойка, – Ренхольд отмахнулся небрежно. – Как компот, совсем ерунда. Из города привёз, здесь такого не делают.

– Я, наверное, откажусь, – Хорг отвёл взгляд от стакана, но не убрал руку.

– Как хочешь, – Ренхольд пожал плечами и выпил из своего, утёр губы тыльной стороной ладони, выдохнул. – Нет, такой настойки тут точно не найдёшь. Зря отказываешься, конечно, её только на заказ делают, и в деревню такое не привезут. Попробовал бы хоть глоток, а то так и не узнаешь, какие бывают лёгкие напитки.

Хорг стоял, и судя по его лицу внутри шла борьба, которую Ренхольд наблюдал с профессиональным спокойствием хирурга. Он видел таких в городе. Плотники, каменщики, кровельщики, загубившие руки и репутацию, которые клялись, что бросили, и держались неделями, месяцами, иногда годами, пока одна случайная капля не ломала всё обратно. Алкоголизм не лечится, это Ренхольд знал точно. Лечится только отсутствием повода, а повод он сейчас держит в руке.

– Ну разве что глоток, – Хорг принял стакан и пригубил. Совсем чуть‑чуть, только коснулся губами. Потом закрыл глаза и сделал глоток побольше. – М‑м‑м… И правда, вкусно.

Ренхольд сидел на пеньке и улыбался. Брусничная настойка, конечно, легкая, как компот. Только компот не делают на двойном зерновом, и обычный человек после двух стаканов такого «компота» валится с ног, а алкоголик после первого забывает обо всём, кроме следующего глотка.

– Ну что, добавить? – Ренхольд достал из‑за пазухи вторую бутылочку. – У меня как раз ещё одна есть.

Глава 11

Эх, надо было тачку сразу попросить, конечно, а то вон как плотник загорелся этим бревном. Ну да ладно, сам разрешил ему провести предварительную проверку, так что нечего сожалеть.

Бревно действительно забрали его подмастерья спустя буквально минут пятнадцать. Пришли молча, также молча спросили, чего надо забирать и молча унесли. Я тоже не стал с ними разговаривать, хотя на самом деле было желание отвесить пару ласковых вдогонку. Ну а чего они, в самом деле? Еще и монету отобрать пытались, а ведь все уже должны были увидеть, какой Рей теперь молодец. Работает, рыбой торгует, иногда устраивает шум в лесу, от которого потом деревенские начинают седеть…

Ладно, на быстрые изменения я и не рассчитывал, но в любом случае прогресс уже есть. Подмастерья плотника теперь молчат, а не ругаются, а сам плотник получит свою древесину и будет вспоминать Рея добрым словом. По крайней мере до тех пор, пока не придется прощаться с шикарной тачкой и парой ведер.

Эх, надо было корыто попросить, вместо второго ведра… Но уже поздно что‑либо менять и корыто придется покупать. Деньги‑то есть, правда я их все‑таки потрачу на топор или еще какой‑то инструмент. Нож нужен, без ножа жизнь не та… И даже не в качестве оружия, ведь лопата в этом смысле куда эффективнее, а для той же готовки и прочих бытовых нужд.

На улице уже стемнело, а в животе урчит. Так что первым делом развернул лопух, раздербанил пару рыбешек и отправил их на переваривание. Вкусно, да, но честно говоря рыбная диета начинает порядком надоедать. Ладно пару‑тройку раз так перекусить, ладно питаться ею каждый день, но только на обед. Но ведь мой рацион с первых дней состоит исключительно из рыбы! Даже начинаю задумываться о том, чтобы перейти на более привычную, мясную диету. Но для этого придется чаще ходить в лес, придумывать какие‑нибудь ловушки и надеяться, что повадки местных животных ни чем не отличаются от повадок привычных мне земных.

Хотя рыба вроде так же себя ведет, вполне адекватно по рыбьим меркам.

После ужина подхватил корзину, лопату, и пошел в сторону уже почти ставшего родным берега. Глина все так же терпеливо ждала меня все там же, так что не стал мучить ее и сразу взялся за лопату. Дело пошло довольно быстро, штык вонзался по самый черенок, и корзина наполнилась буквальн за несколько секунд. Следом спустился к воде, зачерпнул корзиной сколько зачерпнулось, и… Так, глина сразу впитывать не захотела и надо что‑то думать.