Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

– Присаживайтесь, Степан. Не думал, что мы с вами снова встретимся по тому же делу, – он откинулся на спинку стула и поправил очки.

– Дело‑то другое, – поправил я его и опустился на указанное место. Один из жандармов встал за мной, а второй вышел за дверь.

– Почему же «другое»? Снова вы оказались рядом с бандой «Волков». Не слишком ли много совпадений? – он внимательно посмотрел на меня.

– Совсем нет. В первый раз я попал к вам случайно, а в этот раз добровольно.

– Ну‑ка, в этом месте поподробнее, – оживился он и подался вперед.

Теперь его лицо было озарено светом от пламени свечей в медном подсвечнике, поэтому он уже не казался таким молодым, как я подумал вначале. Лет тридцать, не меньше.

– В первый раз меня заманили в ловушку и хотели подставить, оглушив ударом по голове. Но во второй раз я намеренно пришел к «Волкам», чтобы остановить их разбойничьи дела. Тем более их главарь, Гришка, обманывал наивных юношей и шантажом заставлял заниматься грабежами.

– Мы об этом знаем, – кивнул Николай Васильевич. – Меня интересует другой вопрос: как вы узнали о том, что «Волки» планируют ограбить кирпичный завод?

Я решил, что сейчас лучше максимально приблизиться к правде, чтобы в моих словах не сомневались.

– Наш работник Семен случайно подслушал разговор и обо всем рассказал мне, а я уже придумал план, как с ними поквитаться за подставу.

– Угу, – кивнул следователь с задумчивым видом. – Семен, значит… Один из задержанных перечислил имена всех, кто имел отношение к банде. Среди них есть Семен. Уж не тот ли это Семен? – он внимательно посмотрел на меня своими проницательными глазами.

– Мало Семенов, что ли? – пожал я плечами. – В своем работнике я уверен. Он порядочный и работящий. Из хорошей благополучной семьи. И достаток у них имеется. Зачем ему воровать?

Следователь снова откинулся на спинку стула.

– Не всегда причастность к преступлению связана с жаждой наживы. Кто‑то из молодых людей видит в этом какой‑то романтизм. Кому‑то не хватает в жизни опасности, поэтому он намеренно совершает противоправные действия. Кто‑то по случайности попал в такую компанию и сейчас не может из нее выбраться. В общем, причин может быть много.

– Я понимаю, но еще раз повторяю – наш Семен не имеет к банде никакого отношения, – уверенно проговорил я.

– Это мы проверим. Завтра будет очная ставка. Сам Гришка отказывается разговаривать, но его правая рука, Емельян Козлов, очень словоохотлив. Он уже сдал нам пятерых. И, кажется мне, это только начало.

Я кивнул и выжидательно уставился на следователя. Тот не торопился продолжать, а вытащил из папки исписанный лист бумаги и пробежался по нему взглядом.

– Мы уже поговорили с Дашковым Федором Михайловичем. Он рассказал о том, как вы его поймали на дороге и какую роль он сыграл в этом деле.

– Он нам помог. Спасибо ему за это, – сказал я.

– Федор Михайлович утверждает, что вы с ним были знакомы. Это правда?

– Да, в одно время ночевали на почтовой станции, – подтвердил я.

– А еще он говорит, что по дороге в поместье на него напали, но на выручку подоспели вы и помогли ему, – Конюхов вопросительно посмотрел на меня.

– Все верно.

– Не слишком ли много совпадений? Каким‑то чудесным образом вы оказываетесь там, где происходит преступление, – он с подозрением уставился на меня.

Я же не понимал, к чему он клонит, если эти два события между собой никак не связаны.

– Не вижу никаких совпадений. В первый раз я невольно подслушал разговор о том, что бандиты планировали нападение на помещика Дашкова в дороге и поспешил за ним, чтобы предупредить…

– А во второй раз точно такой же разговор подслушал ваш работник, – перебил он меня. – Неужто все бандиты настолько беспечны, что обсуждают такие вещи в присутствии посторонних?

– Об этом мне неизвестно, – сухо ответил я. – Поинтересуйтесь у них самих.

– Ладно, – следователь положил лист обратно в папку и, сцепив пальцы, продолжил прожигать меня взглядом. – Как вам удалось задержать Григория Белого и его сильного подручного Емельяна Козлова? Емельян славится недюжей силой.

– Как‑то удалось, – пожал я плечами. – Эффект неожиданности. Да и темно к тому же было.

– Темно? – у Конюхова брови поползли вверх. – Странно. Двое работников завода утверждают, что видели яркую вспышку из‑за забора как раз с той стороны и в то время, когда вы задержали главаря «Волков».

– Да, был какой‑то свет, но я сам не понял, что это было и откуда, – я решил не выдавать свои способности.

Для всех я просто знахарь, пусть так и остается. Не хватало еще, чтобы кто‑то узнал, что я владею боевыми рунами. Тогда точно не избежать пристального внимания со стороны законников.

– Хм… Ну ладно. Вам есть что еще сказать по делу?

– Нет. Я уже все рассказал.

Конюхов кивнул жандарму. Тот толкнул меня в плечо и приказал:

– Вставай. На выход.

Я поднялся и подошел к двери.

– Никуда из города не уезжайте. Вы нам еще понадобитесь! – крикнул мне вслед Конюхов.

– Никуда и не собирался, – сухо ответил я и вышел из кабинета.

В это самое время решетка в коридоре открылась, пропуская людей, и я увидел Семена. Перепуганного юношу вели под руки два жандарма.

– Степа! – крикнул он мне и дрожащим голосом добавил: – Мне конец.

Я ринулся к нему, но мне на плечо опустилась тяжелая рука жандарма.

– Стой на месте, – велел он.

Семена развернули и повели в ту сторону, где находились камеры.

– Держись! – крикнул я ему вслед. – Я все улажу!

– Хорошо! Только отцу ничего не говори, – дрогнувшим голосом попросил он.

– Не скажу.

Меня вывели из жандармерии и оставили одного на улице. Обратно везти никто не собирался, поэтому придется прогуляться. Я не был против. Во‑первых, даже в это время можно поймать редкого извозчика. Во‑вторых, мне нужно подумать, а на свежем воздухе хорошо думается.

Как сказал следователь, завтра будет очная ставка. Семена наверняка узнает тот крепыш Емельян Козлов, поэтому есть большая вероятность, что он загремит вместе со всеми. Уверен, никто не будет разбираться, кто больше своровал, а кто меньше. Был в банде – получай срок. Жалко парня – только жить начинает. Не знаю, какие здесь законы и какой срок он может получить, но наверняка это его подкосит, поэтому во что бы то ни стало надо спасти Семена от тюрьмы. Но как это сделать?

Я добрался до дома и обнаружил Ерофея за столом. Странно, обычно он в это время уже спит.

– Отпустили, – с облегчением выдохнул он. – Сначала тебя увезли, потом Сему. Что вы наворотили‑то?

– Ничего плохого. Преступников поймали, – я опустился на скамью и стянул сапоги.

– Его‑то не жалко, я за тебя больше переживал, – признался лекарь.

У меня от удивления бровь поползла вверх. Неужели у этого злого черствого человека есть ко мне, то есть к Степану, какие‑то хорошие чувства? Неужели он привязался к парню?

Однако, когда он продолжил, я понял, что ничего не изменилось.

– Завтра люди придут, а как я без тебя лечить буду? У меня и настоек почти не осталось. А если не вылечишь, то и денег не получишь.

Снова меркантильный интерес. Он меня воспринимал только как дойную корову, без которой не сможет зарабатывать.

Умывшись, я забрался под одеяло, но сон никак не шел. Я чувствовал ответственность за Семена. Уже когда засыпал, мне в голову пришла одна идея, которая показалась самой подходящей для этого случая. Была только одна сложность – нужно добраться до Семена раньше, чем пройдет очная ставка.

Утром, едва рассвело, я поднялся из постели и, опустившись за стол, еще раз обдумал план. Он был очень ненадежный, но другого нет.

Оторвав от листа бумаги уголок, взял перо с чернильницей и, сконцентрировавшись, принялся рисовать руну, вкладывая в нее свою энергию. Это была руна «Миндарис», или по‑другому – руна «Забвения».

Она относится к высокому уровню рунного мастерства. Если бы в прошлом я не был руномагом, то сейчас, в этом теле, точно бы не смог изобразить ее, но, к счастью, я научился рисовать даже сильные руны, вкладывая в каждый знак минимальное количество энергии.