Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

Глава 8. Под Верхним городом  

Воду принесли лишь к вечеру. Хотя Эриса потеряла счет времени. Она услышала, как кто‑то в темном углу заговорил об ужине. Немногим позже лязгнул засов и в дальнем конце прохода появился мужской силуэт то ли с корзиной, то ли с ящиком в руках. По доносившимся до арленсийки обрывкам разговоров она поняла, что раздают еду и ее очередь будет последней, так как камера, которая ей досталась, была крайняя.

От жажды ей уже давно стало трудно дышать, и она сидела, прижавшись спиной к стене и мысленно поторапливая ленивого тюремщика. Он, как назло, двигался неторопливо, открывая каждую камеру, вступал с заключенными разговоры, бросал тупые шутки вместе с кусками хлеба, выдавал по бутылке воды. Когда он приблизился к решетке соседа‑пирата, госпожа Диорич смогла лучше рассмотреть рослого аютанца в темно‑синем халате без рукавов, с бритой головой и крючковатым носом, придававшим ему вид хищной птицы. А янтарный отблеск в его глазах, цвета коричневого бутылочного стекла, отчего‑то напомнил Кюрая Залхрата.

– Девку сильно не трахай – мне оставь, – пошутил Корманду, принимая несколько кусков хлеба и воду.

– Тебе, шетов огрызок, не положено, – тюремщик покосился на арленсийку, сидевшую через решетку. – Оттрахался ты уже. Говорят, скоро тебя на рудники отправят. Будешь хоть какую‑то пользу приносить.

– Вот не отправят. Пока жинка вашего самого важного под моими ребятами, меня никуда не отправят, – усмехнулся пират, зная от других стражей, что за его жизнь идет кое‑какой торг. – Лучше скажи, когда суп давать будете. Запор в жопе от вашего хлеба.

– Может тебе еще баранью ляху с вертела? – аютанец поднял корзину, где осталась последняя вечерняя порция и направился к соседней камере.

Когда он вошел, Эриса уже была на ногах в жадной готовности сделать хотя бы несколько глотков воды. Однако, страж не спешил ее радовать: поставил корзину на землю и вытащил из‑за пояса кнут. От такой неожиданности в груди госпожи Диорич похолодело. Чего он хотел? В чем она провинилась? Его глаза цвета коричневого бутылочного стекла изучали новенькую с усмешкой и все растущим удовольствием. Рукоятью кнута он откинул волосы с ее лица и заставил поднять подбородок.

– Можно попить? – тихо спросила стануэсса. – Очень хочу пить.

– Воду нужно заслужить, – он провел по ее губам шариком, венчавшим рукоять кнута. – Как ты меня хочешь удовлетворить?

– Я пить, хочу, пожалуйста, – прошептала Эриса. – Дайте хоть пару глотков.

– Ты слышала, что я спросил? Или мне спросить по‑другому, – его голос стал строгим, а рукоять кнута больно нажала на ее губы, которые опухли и болели без того после утренней пощечины.

– Я не должна это делать, – Эриса отвела взгляд к решетке, за которой Корманду с особым интересом наблюдал за ней.

– Не ерепенься! Лучше дай ему, девка! Была тут одна такая сыкуха, так ей быстро жопу порвали и зубы выбили, – сообщил пират, и в его глазах даже мелькнуло какое‑то сожаление. – Дай ему. Все женщины здесь через это проходят.

– Слышишь, что говорит? Конченый бандюга, а не такой дурак, – тюремщик провел рукоятью кнута между ее грудей, с нажимом неторопливо опускаясь ниже и повелел: – Юбку подними!

Эриса нехотя повиновалась, задрав нижний край туники так, что едва показалась ее редкие стриженые волосики между ног.

– Выше! – настоял крючконосый аютанец.

Стануэсса подняла еще выше, чувствуя, как шарик, утолщавший конец рукояти уперся в ее щелочку. Грубо раздвинул губки и с нажимом ткнулся туда, где начиналась нежная вагина. Госпожа Диорич стиснула зубы и закрыла глаза. О, если бы было у нее кольцо Леномы! Вауху решил бы ее проблему, забрызгав эти бездушные стены кровью. Или она сама, замедлив время, успела бы освободиться и может даже, воткнуть это орудие бессовестной пытки в задницу своему мучителю.

Рукоять кнута погрузилась глубже и начала двигаться в ней неторопливо и неглубоко. Там, вопреки всем мукам становилось влажно. Не первый раз тело стануэссы играло в свои игры, не считаясь с желанием хозяйки.

Надзиратель выдернул из нее свою игрушку и притянув к себе Эрису за волосы негромко сказал:

– Мне не нравится, как ты себя ведешь! Завтра в ночь я приду с Фагиром. Мы оттрахаем тебя так, что будешь грызть стены. А сейчас становись раком – я спешу. Ну! – он толкнул ее.

Арленсийка загремела цепями, выполняя его приказ. Стала так, чтобы перед глазами был лишь темный угол, а не полная дикого интереса физиономия Корманду. Было слышно, как в соседних камерах зазвенели цепи – другим тоже было интересно такое представление.

Аютанец больно шлепнул по ягодице ладонью и заставил развести ее бедра шире. Эриса застыла в ожидании. Это унижение и затянувшаяся неизвестность начали мучить ее и одновременно дразнить. Вдруг она почувствовала его ладонь, сначала легшую на ее лобок, затем грубо сжавшую его, с волосиками и плотью, в которую вцепились его пальцы. Она зажмурилась от боли и отодвинулась.

– Не смей, сука, отползать! – он сильно шлепнул ее по ягодице. – Хочешь, чтобы я тебя в жопу трахнул?

– Нет! – госпожа Диорич открыла рот, чувствуя, как его палец буравит ее узкую дырочку.

– А куда хочешь? В рот? – аютанец пошевелил пальцам в ее тесно сжатой пещерке. – Пока я позволяю выбрать! Говори куда?!

– В рот, – тихо сказала арленсийка, понимая, что ей все равно придется подчиниться.

– Завтра у Фагира пососешь. А я спешу, – стражник вытащил палец из ее ануса и провел им между мокрых складок. – Ну‑ка прогнись!

Эриса чуть прогнулась под нажимом его руки. И почувствовала толчок его члена. Его головка окунулась в ее влагу и тут же нашла вход. Он вошел одним резким ударом на всю глубину. Тело Эрисы судорожно дернулось и из груди вырвался хриплый вскрик. Это было неожиданно и очень больно. Потемнело в глазах, и вагина запульсировала жаркими волнами. Тюремщик двинулся в ней, вынимая член почти до конца и снова резко пронзая арленсийку, точно охотник копьем добычу.

«Только бы не кричать!», – промелькнуло в сознании госпожи Диорич. – «Я не доставлю ему такого удовольствия! И всем им не доставлю!», – она с горечью подумала, что за ее унижением сейчас наблюдает ни одна пара глаз.

– Дрянь! Скоро станешь у нас послушной! Ласковой потаскушкой! – ворчал страж, одной рукой сминая до боли ее грудь, пальцами другой, размазывая ее соки из щелочки по животу.

– Только не кончай туда! – прохрипела Эриса. – Пожалуйста!

Она подумала, что с большим бы удовольствием понесла бы от Сармерса, даже любого вауруху, чем от этого урода. Аютанец не ответил, из его груди вырвалось какое‑то ворчание. Его пальцы нащупали мягкий бугорок клитора и начали потирать его, от чего по телу Эрисы начало подрагивать, по нему предательски разливалось тепло. Теперь удары крепкого члена стража, пронзавшие ее будто насквозь, становились не так болезненны и даже приятны. Стануэсса забыла о мучительной жажде и вопреки воле, начала реагировать на его игру нарастающим толчками желанием.

Повернув голову, сквозь приоткрытые глаза и пелену перед ними арленсийка различила, стоявшего у решетки Корманду, который одной рукой задрал желтые лохмотья, прикрывавшие его тело, другой ожесточенно дергал свой огромный жезл и рычал.

Удары тюремщика стали чаще и злее. Он резко выпрямился, решительно и грубо сжал ягодицы Эрисы вонзая в них скрюченные пальцы и огласил камеру победным воплем. Член его страшно забился, наполняя арленсийку огромными порциями густого семени. Еще с минуту он сжимал ее, подрагивая все реже и слабее. Затем вытащил усталый обмякший отросток и встал. Пренебрежительным толчком ноги он столкнул арленсийку на бок.

– До завтра, дрянь, – сказал он, поправляя одежду. – Вот твой ужин, хотя ты не заслужила.

Едва он покинул камеру и задвинул засов, Эриса приподнялась и на четвереньках подползла к бутылке с водой. Дрожащей рукой преподнесла ее ко рту и с жадностью припала к горлышку. Сделав несколько долгих глотков, оторвала бутылку ото рта и отдышалась. Если бы было чуть больше драгоценной влаги, госпожа Диорич немедленно смыла вязкую гадость, стекающую по ноге, но в эти минуты она понимала какую ценность имеет вода. Ведь путешествуя по пустыне всегда с достаточным запасом, ей не довелось это познать.