Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Боги, за что!.. – шепотом простонала она. Неужели вы меня снова и снова наказываете за Кюрая?! Мысль о том, что она может забеременеть снова вернулась к ней так ярко и так больно, что хотелось царапать ногтями стену.

– Эй, Аресия, – позвал пират, ненамеренно исказив ее вымышленное имя. – Ты не сходи с ума. К этому лучше просто привыкнуть.

Госпоже Диорич не хотелось отвечать, даже смотреть в его сторону. Было лишь одно желание: спрятаться в самый темный угол и забыться там самым глубоким сном. Лучше сном, похожим на смерть. Тело по‑прежнему трясло, словно ее охватил жестокий озноб, и находилась арленсийка не в жарком Аютане, в студеной пустоши где‑нибудь за Норсисом, и полностью раздетая.

– Послушай меня, Аресия, – настаивал ее сосед‑ярсомец. – Тебе только добра желаю. Знаю, как здесь трудно первые дни. Смирись. К этому придется привыкнуть и все равно как‑то жить.

Она медленно повернула нему голову: он стоял, держась одной рукой за решетку, другой поправляя лохмотья, едва скрывавшие обмякший член. Видимо он тоже кончил, в жарких фантазиях обладая ей.

– Я – Аленсия, – напомнила Эриса, хотела сделать еще глоток воды, но решила повременить. – Говоришь, привыкнуть? Если бы тебя сейчас трахнули в задницу, ты бы привык сразу? – поинтересовалась она, взяв пучок соломы и стирая с ноги гадость, оставленную тюремщиком. – Или попросил бы несколько заходов для постепенного привыкания?

– Не дерзи, девка. Я, к счастью, не женщина. И говорю это лишь для твоей пользы, – отпустив решетку, он сел и с минуту молчал, поблескивая черными глазами. Потом добавил: – Ты мне симпатична. Вижу, ты не размазня. Хотя твое вранье про Горуму меня взбесило.

– Ах, взбесило. Откуда тогда я, по‑твоему, его знаю? Он ярсомец, черная борода и черные как у тебя глаза, на правой ладони татуировка акулы, – описала стануэсса пирата из «Сытого Капитана». – Так?

– Ну так. Знать ты его, конечно, можешь. Видела в кабаке или порту – сюда он рискует заглядывать. Но не надо врать будто ты его порезала как глупого поросенка, – Корманду загремел цепями. Арленсийка, такая миленькая с виду, одновременно злила его и весьма привлекала.

– Считай, как тебе приятнее. Я перекушу и буду спать, – Эриса, привстав, взяла кусок черствого хлеба и принялась откусывать небольшие кусочки, долго разжевывая их, изредка запивая крошечными глотками воды. Она до сих пор подрагивала от произошедшего, и еда хотя бы как‑то отвлекала от мучительных переживай тела и невыносимых мыслей.

Покончив с ужином, она собрала кучнее слому и легла так, чтобы видеть камеру соседа‑пирата и на всякий случай решетчатую дверь в свою камеру. Хотя к чему ей было это? Если ночью придет какой‑нибудь тюремщик и пожелает ее изнасиловать, то что она может противопоставить кроме собственного крика? И сколько ей предстоит пробыть здесь, в этом кошмаре, каждый день которого несет страдания и нестерпимые унижения? Странно, ведь ей даже когда‑то нравились жестокость, унижения в играх с капитаном Шетерсом, но здесь… Это было совсем иное. Это было за гранью: такое она не сможет принять никогда. Скорее всего, она не вытерпит – бросится на своего обидчика и предпочтет быструю смерть в борьбе с ним, чем такое горькое существование. Может быть Лураций как‑то узнает о ее участи?

Может быть первый раз за весь бесконечно долгий день Эриса вспомнила о своем возлюбленном. Да, конечно, прибыв в Эстерат он узнает, что произошло в особняке Кюрая Залхрата. Ведь город полон слухов и их еще какое‑то время будут подогревать всякими небылицами о нубейской магии и крылатом демоне. Хотя на самом деле без магии и Сармерса не обошлось. Но господин Гюи – умный человек и легко найдет нить правды, она выведет его к тому месту, где сейчас находилась госпожа Диорич. Но сможет ли Лураций даже при своих связях с влиятельными людьми вытащить ее отсюда? Да, в Эстерате легко покупаются чиновники: и во власти, и в суде. Если потребуются большие деньги, их можно получить, запросив ее накопления в Арсисе. Сколько на это уйдет времени? Не меньше тридцати дней. Или, скорее всего больше, много больше дней и ночей в этом мрачном кошмаре! Сможет ли вынести она здесь такой срок? А если у Лурация не получится ее вытащить отсюда, что тогда? Тогда она предпочла бы быструю смерть в клетке со львами.

Несмотря на боль в руках, и обожженном плетью бедре, стануэсса уснула быстро. Она утонула во сне, точно в темном бездонном омуте, едва закрыв глаза и отстранившись от полных страдания мыслей.

Когда она очнулась, тюремщик раздавал завтрак: снова куски хлеба и воду, меняя пустые бутылки на полные с водой, теплой, с неприятным привкусом. Что начался тюремный завтрак, Эриса поняла по лязгу засовов на решетках и долетавшим до нее редким разговорам.

– Смотри, этот надзиратель злее вчерашнего, – полушепотом предупредил ее Корманду, заметив, что арленсийка проснулась и завозилась на соломе. – Ему лучше не перечь.

– Захочет меня трахнуть? – Эриса приподнялась на локте, вглядываясь в полумрак прохода за решеткой.

Пират не успел ответить – приложил палец к губам и повернулся к проходу. Стражник‑аютанец невысокого роста открывал дверь в соседнюю с Корманду камеру. Что‑то недоброе рявкнул на заключенного, бросил на пол еду и вышел. Теперь он оказался освещен факелом и стануэсса могла чуть лучше рассмотреть его. Его вид не производил впечатление грозного мужчины: невысокого роста, несколько бледное для аютанца лицо с широкими скулами и темными впалыми глазками.

– Не нравится, как ты смотришь, – открывая камеру Корманду, произнес он голосом похожим на скрежет метала. – Я же учил: глаза в пол, руками не шевелить.

– Да, господин Юдогу, – капитан опустил голову, в черных его глазах сверкнула смертельная ненависть.

– Ты лишаешься воды и тебе один кусок хлеба, – тюремщик бросил хлеб на пол и застыл в ожидании.

Корманду было наклонился, чтобы поднять еду, но тут же удар палки потряс его спину.

– Не слышу благодарности! – сердито произнес тюремщик, заведя руку для нового удара.

– Спасибо за вашу милость, господин Юдогу, – выдавил горлом капитан, застыв в той же позе, в какой его настигло наказание. Прямо сейчас он был готов броситься на тюремщика, представляя, как заскрипят его позвонки, когда он свернет шею самому гадкому из всех аютанцев. Никто и никогда не унижал его так. Не смел даже подумать, что такое можно позволить с капитаном Корму. Да, Корманду был готов… но не бросился. Наверное, чаша его терпения оказалась способна принять еще одну каплю возмущения. А еще пират знал, что в проходе стояло двое крепких стражей, которые, скорее всего успели бы спасти Югоду из его сильных рук, и тогда бы вместо удара палкой и унижения, пирата подвергли мучительной смерти. Попытки нападения на тюремщика здесь наказывались беспощадно. Он был уже свидетелем такого наказания.

Тюремный страж, поднял корзину и неторопливо вышел. Остановившись у решетки, за которой была арленсийка, он изучал новую заключенную цепким взглядом маленьких колючих глаз. Затем отпер дверь, зашел и поставив корзину наземь, повелел:

– На колени!

Госпожа Диорич так и стояла, не шевельнувшись, глядя на него с нескрываемым презрением.

– Не будь дурой, – проскрипел зубами Корманду.

– Я вернусь к тебе! – Юдогу резко повернул голову к ярсомцу.

––

В этот момент лязгнул засов где‑то в начале прохода, и из полумрака появилось две фигуры. Одна высокая, худощавая, другая явно принадлежала человеку среднего роста с весьма крепким телом. И было в ней что‑то очень знакомое. Такое, что госпожа Диорич забыла о надзирателе, уже готовом проучить ее самым жестоким образом.

– Нурбан! – крикнула Эриса, когда двое вошедших оказались в красном свете факела.

Надзиратель отступил, убирая палку. А сотник городской стражи ускорил шаг на ее зов и, войдя в камеру, произнес: