Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Крепко вяжи! – хрипло пробасил голос за спиной. – Эта дрянь на редкость опасна! Ножом видно не одного человека убила.

Госпожу Диорич грубо перевернули ничком на кровати. Кто‑то, упираясь ей в спину коленом, заломил руки, и стануэсса, застонав от ломящей боли в суставах, почувствовала, как в кожу впилась жесткая конопляная веревка.

– Так‑то Аленсия из Арленсии, – хмурый стражник в потертой кожаной броне повернул пленницу к себе и небрежно откинул волосы с ее лица, ухмыльнулся и затем зарядил ей смачную пощечину. – Это тебе, для знакомства! Чтоб даже не думала дурить! Сама пойдешь или тебя волочить?

– Сама, – Эриса чувствовала, как пухнет губа и во рту становится солоновато от вкуса крови. Встать со связанными за спиной руками сразу не получилось – ей помогли, схватив за плечо.

– Может ей ноги подвязать? – спросил старшего молодой, с кривым носом и аккуратной бородкой. – Вдруг побежит возле рынка в толкотню?

– А тебе ноги на что? Держи ее за веревку, если боишься. Хвост для чего оставили, – ответил второй стражник – старший, хмурый лицом, заметно косивший правым глазом, под которым виднелся бледный шрам. – Давай, девка! Топай на выход!

В нижнем зале людей в этот час собиралось немного. До обеда еще было не близко, и заходили лишь некоторые страждущие глотнуть эля или чего покрепче – человек десять‑двенадцать. Когда же проведи мимо них Эрису, послышался ропот:

– Взяли все‑таки?

– Та самая, Аленсия… как ее там…

– Дрянь, но симпатичная…

«Хорошо хоть Аленсия, а не госпожа Диорич», – подумала Эриса, холодно глянув на мужчин за длинным столом. Там к ее большему неудовольствию пил что‑то из кружки один из вчерашних арленсийцев, и она отвела взгляд, представляя какой позор был бы ее фамилии, если бы вскрылась правда, кто она есть на самом деле. Как же дорого ей стала вчерашняя бутылка брума и дурацкая выходка с ножом. Хотя с ножом ладно – она стануэсса и должна стоять за своих, так учил отец и таков закон чести. А вот имя, по которому ее разыскивают по всему городу, не какого Шета было орать. Цена этой глупости, возможно, будет равна ее жизни. Ведь ясно, чего стоит в Эстерате убийство члена Круга Высокой Общины.

– Налево, – скомандовал ей один из стражей и толкнул в плечо, направляя через район ремесленников.

Видимо они решили обойти так Бурж‑рынок, догадалась Эриса. Оставался лишь вопрос: поведут ее в старую городскую тюрьму или ту, что под Верхним городом. Хотя какой смысл в этом вопросе, если она не знала, какое из этих зол менее злое? Вспомнилось, как после убийства Абдурхана она бегала между этими тюрьмами, гарнизонами в поисках друга убитого пекаря, ставшего ее приятелем, каким‑то странным вывертом судьбы. Вспомнила и решила хотя бы попытаться воспользоваться этим именем. Ведь сотник – не последний человек в гарнизоне. Наверняка, он должен быть знаком этим… больно ломающим ее жизнь, хранителям порядка.

– Уважаемые, – обратилась она, позволив себе такую вольность, как оглянуться на сопровождавших мужчин. – Вы можете сделать полезное дело. Валлахат помнит добрые дела! Пожалуйста, во имя Его!

– Не оглядываться! – старший стражник больно толкнул ее между лопаток.

– Пожалуйста, сообщите сотнику Нурбану Дехру, что меня схватили! Сообщите, место куда вы меня отведете! Я очень прошу! – молила она суровых провожатых, поднимаясь по проулку мимо скобяных мастерских.

– Не говори дурь, девка! Никто ничего Дехру доносить не будет! Это вовсе не наше дело! – хрипло и с раздражением ответил ей старший. – Лучше шагай быстрее, а то мы подгоним за волосы.

Солнце вставало все выше, и без того куцая тень от редких деревьев и домов почти исчезла. От беспощадной жары Эрисе все сильнее хотелось пить. Жажда ее начала мучить с утра, когда она еще лежала в постели, освобождаясь от остатков мрачного сна. Сейчас и вовсе в горле было сухо, будто его присыпали пустынным песком. Арленсийка поглядывала на лоток из тех, которые во множестве стояли на улочках близ Бурж‑рынка. На лотке седобородый аютанец раскладывал персики, гранат и апельсины. Обычно, у таких лоточников всегда можно было разжиться свежевыжатым соком, разбавленным водой. И ведь деньги у госпожи Диорич имелись, правда ее кошелек находился в дорожном мешке. Страдая от жажды, она представила, с каким бы удовольствием раскусила сочную дольку апельсина. От этого выдуманного ощущения на какой‑то миг стануэсса даже перестала чувствовать ноющую боль в затекших руках.

– Господа, добрейшие! – обратилась она, немного замедляя шаг. – Очень хочу пить. Пожалуйста, подойдем к лотку с фруктами. Или хотя бы к водолею, здесь же их много ходит вокруг рынка. Деньги у меня имеются.

– Молчи! Не положено преступников баловать такими радостями! – оборвал старший стражник.

– Может вас элем угостить? Я за все заплачу, – попыталась зайти к этому вопросу с другой стороны Эриса. Во рту было сухо так, что стало трудно ворочать языком.

Вместо ответа старший ударил ее чем‑то твердым в бок.

– У меня там кошелек есть, – стануэсса снова бросила быстрый и рискованный в ее положении взгляд на молодого стража, который нес ее дорожный мешок. – Дам вам триста салемов, если позволите хотя бы воды попить. И тысячу салемов вам даю, если только сообщите обо мне сотнику Нурбану Дехру. И он же будет вам благодарен! – схитрила она, прекрасно понимая, что не будет им благодарен Дерху. За что, собственно? За то, что добавит ему ненужных хлопот? Но продолжила, уговаривать: – Добрейшие воины, пожалуйста, сообщите! Вам ничего не стоит, а деньги хорошие заработаете!

– Может правда скажу ему? – негромко буркнул младший. – Тысяча салемов!

– Все твои салемы, итак, пойдут на полезное дело. Дайка ее мешок и смотри за ней, держи крепко веревку, – старший остановился, присел на корточки в тени обшарпанной саманной стены и, развязав кожаную горловину, вытряхнул содержимое мешка на землю. Кошелек и шкатулку с драгоценностями он сразу отложил в сторону. Пересмотрел остальные вещи: одежду, какое‑то еще тряпье и хотел было все это оставить на земле, но все‑таки сгреб, сложил обратно. Затем он открыл шкатулку и криво улыбнулся, в его темном и косом глазе, сверкнул отблеск золотишка: женских прелестей немного, но все же было. Кошелек очень тяжелый, звонкий порадовал его еще больше. Вот и скажи теперь, что стражи Эстерата не те же разбойники. Ведь ясно отчего на суровом до сих пор лице аютанца так быстро проступила радость.

– Разберемся с твоими салемами и твоими цацками, – заключил он, возвращая вещевой мешок младшему стражнику. – Шагай, девка. Давай, не тяни время. Думаю, все эти ценности у тебя незаконным способом. Ведь преступница ты известная.

– В чем меня обвиняют? – сердце госпожи Диорич как сжалось, едва пальцы аютанца коснулись кольца ее матушки, так и неясно сих пор разжалось ли. В груди что‑то будто застыло. Неужели она лишится не только денег, но и дорогой памяти о стануэссе Лиоре?

– Сама знаешь, не прикидывайся дурой, – старший страж даже хохотнул от ее вопроса. – Господина Кюрая Залхрата ты убила? Ты. И черную магию нубейскую использовала нам всем во вред ты. И три богатейших дома ты сожгла. И двух охранников господина Кюрая, – перечислял он с каким‑то странным удовольствием. – Все, северная девка! Отпрыгалась, отбегалась! Теперь тебя в оковы, а там, глядишь, львам на арену. Хорошему зверю тоже кушать надо, – он расхохотался своей вовсе не веселой шутке.

– Я прошу вас, отдам все деньги! Только сообщите обо мне сотнику Нурбану Дехру! – попыталась еще раз уговорить их стануэсса, однако старший был непреклонен, наверное, понимая, что без всякой суеты получит все содержимое ее кошелька, разве что придется поделиться с кем надо.

Привели госпожу Диорич в новую тюрьму под Верхним городом. Хотя новой ее можно назвать с огромной оговоркой: не менее двух сотен лет исполнилось этой, известной даже далеко за пределами Эстерата, тюрьме. Известной скандалами при ее постройке и огромной гибелью людей под завалами, которые случились ровно в день Покорности и Восхваления Валлахату. В день этот приносили в жертвы в храмах и на площадях белых барашков, а в добавление вышло так, что не менее сотни людей забрал беспощадной косой Жнец Душ.