– Ты же говорила, что больна, – засомневался Руперт, смеряя меня взглядом. Я как могла беспечно пожала плечами:
– Это была отговорка, чтобы не работать, ваше высочество. Я в порядке, мне просто было лень.
Руперт промолчал, но больше меня не отговаривал.
– Ваше высочество, – сказала я получасом позже, идя впереди Руперта по узкой улочке. – Вы ведь сказали, что я могу идти одна?
– Вот и иди, – буркнул Руперт, с независимым видом шагая следом.
– Тогда, может, перестанете меня преследовать? – осторожно уточнила я.
– Да кто тебя преследует? – мгновенно разозлился он.
Я даже рот разинула от такого ответа. А кто в таком случае вот уже полчаса шел за мной по пятам от самого дворца?!
– Тогда что же вы делаете? – наконец нашлась я с ответом.
– Гуляю, – сухо ответил Руперт.
– Не припомню, чтобы вы раньше гуляли за пределами дворца, – заметила я.
– Иди уже куда шла! – зашипел принц.
Задрав нос с видом «некогда мне на твои глупости отвечать», он резко повернулся на каблуках и пошел прочь. Полы его плаща развевались на ветру – хотя нынче этот плащ уже едва доходил ему до лодыжек, потому что Руперт заметно подрос. Тихо фыркнув ему вслед, я тоже повернулась и нарочно пошла в противоположную сторону. Вообще, от дворца до особняка эрцгерцога было рукой подать, но мне хотелось сделать все как подобает, ведь сегодня я впервые шла на задание сама, без всякого надзора со стороны Руперта. А тот, увы, мне не доверял! Настроение испортилось.
– Эй! – вдруг раздалось за моей спиной.
Я думала, что теперь-то он больше не станет за мной следить хотя бы из соображений уязвленного самолюбия, ведь он только что сам заявил, что вовсе меня не преследует. Но нет!
Я притворилась, что не услышала окрика.
– Эй! – снова рявкнули сзади.
Меня все еще лихорадило, и, хотя разум мой был ясен, в глазах слегка мутилось, поэтому я шла не очень быстро. Стоило мне на мгновение сбиться с шага, чтобы перевести дух, как мое предплечье стиснула жесткая ладонь, и я вынуждена была остановиться.
– Почему вы за мной ходите? – слабо возмутилась я.
– Потому что ты дороги не знаешь, – процедил Руперт. – Куда это ты намылилась? Особняк эрцгерцога в другой стороне.
– Я просто пошла другой дорогой, чтобы вы за мной не следили! – заявила я.
– Я же сказал, – рыкнул Руперт, – что никто за тобой не следил!
– Ну да, – согласилась я, закашлявшись. – Настолько не следили, что даже сами сменили направление, чтобы только меня догнать!
Он замолчал, глядя на меня в гневе – вероятно, потому, что крыть было нечем. Я, в свою очередь, заглянула в его глаза и вздохнула:
– Ваше высочество, неужели вы мне настолько не доверяете?
– Мм, – неопределенно отозвался он, продолжая сверлить меня взглядом.
Я понимала, что ждать иного ответа от такого грубияна бессмысленно, и все-таки мне хотелось, чтобы он в кои-то веки возразил на мою нелестную догадку. Однако он лишь медленно кивнул. Я поморщилась – так неприятно во мне отозвалось его недоверие – и сердито отбросила его руку, все еще лежавшую на моем плече. Руперт все равно не подумал бы ее убрать.
– Но почему? – мрачно спросила я. – Ведь пока что я не провалила ни одного поручения от вашего высочества!
– Ну… – Он, в свою очередь, тоже поморщился.
Я ждала продолжения, однако Руперт молчал, поджав губы.
В целом я и сама понимала, что он хочет сказать. Добыть секретные бумаги у эрцгерцога Вентибальда и впрямь было задачей несравнимо более трудной, чем втираться в доверие к торговцам с Пятой авеню.
Но именно это меня и подстегивало. Хотелось показать Тори, что я вовсе не трусиха и не лицемерка, доказать Руперту свою полезность. Я ведь в самом деле не собиралась быть ему верной лишь на словах! Потому что понимала, что он по-настоящему примет меня лишь в том случае, если я сама до мозга костей буду за него.
– Я справлюсь! – заявила я. – Пожалуйста, ваше высочество, возвращайтесь во дворец!
Эти слова должны были прозвучать гордо и уверенно, но я не удержалась и яростно чихнула под конец фразы, чем несколько смазала эффект. Руперт посмотрел на меня сверху вниз с заметным сомнением во взгляде, рассеянно взъерошил волосы на затылке и наконец изволил сказать:
– Если облажаешься, так и знай, я тебя спасать не полезу.
– Я… Апчхи!.. Я знаю, – отозвалась я и высморкалась.
– Не полезу, – внушительно повторил Руперт. – Даже если Вентибальд поймает тебя на горячем. Заруби себе это на своем сопливом носу.
– Ничего страшного, – уверенно заявила я. – Не поймает!
Руперт все еще смотрел на меня нахмурившись. Я взглянула ему в лицо и широко улыбнулась, чтобы внушить уверенность во мне, но он, напротив, страдальчески поморщился и пробормотал:
– Вот же бестолочь…
– Может быть, и бестолочь, – обиделась я. – Но помощь моя вам все-таки необходима!
Он наконец неохотно разжал пальцы на моем плече. Я немедленно отступила на шаг, пока он не передумал, и быстро сказала:
– Я скоро вернусь, ваше высочество!
Он не ответил ничего вроде «до встречи» или «будь осторожна» – лишь слегка кивнул, пристально глядя на меня и не двигаясь с места. Но я все равно снова улыбнулась ему на прощание.
В конце концов, он же не возразил? Значит, был не против моего возвращения.
За то время, что мы с Рупертом пререкались посреди улицы, жар у меня немного спал. Видимо, оттого, что, скрываясь от слежки принца, я пошла дальней дорогой и вынуждена была прогуляться, в голове у меня окончательно прояснилось к моменту, когда за поворотом показались шпили и башенки особняка Вентибальда.
Резиденция эрцгерцога при первом взгляде поражала воображение, поскольку была куда больше столичного особняка тети Амелии, а роскошью отделки напоминала императорский дворец. Последнее, пожалуй, было объяснимо, ведь сам эрцгерцог был императорских кровей, – однако его жилище все равно казалось вызывающе шикарным.
Я взглянула на ярко-красные – ярче, чем у Красного дворца, – башенки, венчавшие собой второй этаж, и развернула карту помещений особняка, выданную мне Тори. Согласно информации, полученной от шпионов Руперта, в одной из этих башен эрцгерцог хранил нужные нам документы. Более того, он оказался настолько самонадеян, что башня была… гостевой! Стоит мне напроситься в особняк в качестве гостьи тети Амелии – дальнейшее, как я надеялась, не составит труда.
Но под каким предлогом туда попасть? Размышляя об этом, я размахнулась и как следует ударила себя по щеке. Было больно, и все же моей руке определенно недоставало тяжести, потому что я чувствовала, что от пощечины на щеке не осталось и следа. Так дело не пойдет, решила я и ударила себя еще раз. Потом еще. Наконец, когда моя щека начала гореть, я ощутила во рту медный привкус крови. Не останавливаясь на достигнутом, я с оттяжкой несколько раз хлестнула себя по очереди по правой и левой руке. Дело пошло быстрее – благо кожа у меня от природы довольно нежная, – и вскоре обе моих кисти покраснели и тоже начали гореть.
Затем я глубоко вдохнула и, слегка разбежавшись, пару раз изо всех сил ударилась всем телом о каменную стену особняка. Пожалуй, увидь меня сейчас кто-нибудь, решил бы, верно, что я рехнулась! Но, к счастью, вокруг не было ни души. Одежду свою я тоже привела в беспорядок: рванула как следует платье с плеча и старательно растрепала забранные с утра в узел волосы.
Зеркала у меня при себе не было, но я предполагала, что выгляжу так, будто меня основательно поколотили. Весьма довольная проделанной работой, я торжествующе улыбнулась и позвонила в колокольчик привратника, однако в последний момент спохватилась и приняла скорбное выражение лица. Если я в таком виде буду еще и улыбаться, тетушка, пожалуй, решит, что я тронулась умом от побоев.
Вид у меня, наверное, был и впрямь не ахти, поскольку привратник, выглянув наружу, едва удостоил меня беглым взглядом. Пожалуй, надо было приехать к особняку в карете императорской фрейлины! Но что теперь…
