Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола (СИ) - Лерн Анна

Перед моими глазами пролетели картинки того дня. Воспоминания были до сих пор болезненно яркими. Арестованных охранников и надсмотрщиков не церемонясь затолкали на палубу корабля Тайной Канцелярии. Среди них я заметила и экономку Марту. Женщина шла, низко опустив голову. В ней не было прежней надменности и злобы — только безмолвное смирение. За поверженными врагами осторожно провели рабов. Самым последним занесли на корабль тело Бертрана Вейла. Под порывом ветра уголок простыни на мгновение отогнулся, и я увидела застывшее лицо с перекошенным ртом. Этот образ врезался мне в память, как самое яркое напоминание о том, что всему есть своя цена. Худеньких и испуганных детей подняли на корабль Адриана. Среди них был единственный младенец. Сын Беллы. Но воспоминания имели и горький привкус. После нашей эмоциональной встречи с Феликсом, он вдруг изменился. От Демора веяло холодом, отстранённостью. Я не могла понять: что происходит. Всё время, пока мы плыли в Велуар, он вёл себя более чем сдержанно. А в порту вежливо попрощался и отбыл с лордом Эверсом, даже не взглянув мне в глаза.

— Всё будет хорошо, дорогая, — госпожа Доротея подмигнула мне и, закатав рукава, принялась за дело.

Вскоре на столе появились: глиняный кувшин с молоком, корзина яиц, мёд, топлёное сливочное масло и маленький пузырёк с тёмно-коричневой жидкостью. Тимми крутился под ногами, как маленький вихрь. Он заглядывал в каждую миску, комментировал каждое наше движение:

— А это мука? А это молоко? А можно я помешаю? А можно я попробую? А это волшебная роса? А почему она коричневая?

— Потому что волшебная! — Доротея только и успевала вовремя схватить его проворные ручки, тянущиеся к продуктам. — Я тебя сейчас привяжу к стулу!

Я открыла пузырёк и поднесла его к носу. Ванильный экстракт!

Когда первая лепёшка отправилась на горячую сковороду, случилось то самое настоящее волшебство! Тесто начало золотиться по краям, и по кухне поплыл аромат топлёного масла. Тёплый, обволакивающий, невероятно уютный запах дома…

Доротея ловко перевернула лепёшку, дала ей подрумяниться с другой стороны, переложила на блюдо и смазала мёдом.

Облизнувшись, Тимми залез на стул, чтобы аккуратно поставить блюдо на подоконник. И прямо в этот момент раздался громкий стук в дверь.

— Кто это? — прошептал мальчик, спрыгнув на пол. — Неужели Духи уже пришли за лепёшками?

— Сейчас узнаем! — улыбнулась Броня и решительно направилась к двери. Мы последовали за ней. Подруга открыла замок и медленно приоткрыла дверь, впуская в магазин клубы густого, молочного тумана. А потом мы услышали знакомый голос:

— Кто плохо себя ведёт, того туман заберёт! Кто не дерётся и не говорит гадости, получит гору сладостей!

— Похоже, нас всех ждёт туман… — хмыкнула Броня, отходя в сторону. В магазин первым вошёл Адриан с большой корзиной, следом за ним — Себастьян. Когда из темноты показалась третья фигура, у меня перехватило дыхание. Феликс!

________________

«Лунные Лепёшки»

Ингредиенты:

· мука — 400 г;

· топлёное масло — 150 г;

· яйца — 4 шт.;

· сироп или мёд — по вкусу;

· соль — по вкусу.

· ванилин — по желанию

· молоко

Приготовление:

1. Муку просеять на стол горкой, сделать углубление, влить в него топлёное масло, взбитое яйцо, соль и столько тёплого молока, чтобы получилось тесто средней мягкости.

2. Замесить тесто, придать ему форму цилиндра, приподнять концы, сложить и растянуть. Так повторить 15–20 раз, затем разрезать тесто на 8–12 кусков.

3. Каждый кусок раскатать в тонкий лист, удалить с поверхности муку, смазать топлёным маслом и сложить друг на друга.

4. Последний лист посыпать мукой и раскатать сложенные слои теста толщиной 5 мм.

5. Из теста вырезать кружочки диаметров 6–8 см, погрузить их в разогретое масло.

6. Жареные лепёшки разложить на блюде, полить густым сиропом или мёдом и посыпать сахарной пудрой. Подать в горячем виде.

Глава 98

— Мне кажется, или здесь пахнет Лунными лепёшками? — улыбаясь, Адриан повёл носом. Тимми тут же радостно закивал:

— Да! Мы их только что испекли! Хотите попробовать?

— Очень хочу, — кивнул младший Демор, протягивая мальчику руку. — Показывай, где ваше угощение.

Малыш подмигнул мне, и они с Тимми скрылись за дверями кухни.

Феликс всё это время стоял у порога и молча смотрел на меня. От его напряжённой неподвижности у меня внутри всё стягивало тугим узлом.

— Я бы тоже не отказался от лепёшки, — с лукавой усмешкой произнёс Себастьян, переводя многозначительный взгляд с госпожи Доротеи на Броню.

— В твоём возрасте нужно ограничивать жареное! — беззлобно проворчала госпожа Пендлтон, но в её глазах плясали смешинки. — Ладно, пойдём, лорд Демор, сегодня я добрая.

Старушка легонько подтолкнула в спину Броню, которая застыла, словно заворожённая, с мечтательной улыбкой глядя то на меня, то на Феликса.

— Ты чего замерла? Иди-ка на кухню!

Мы с Феликсом остались одни, и я почему-то боялась этого густого, как туман за дверью, молчания.

— Антония… — наконец хрипло произнёс он, глядя на меня своими необычными глазами так пристально, словно хотел пробраться в душу. — Я непростой человек... У меня тяжёлый характер... Я привык к тому, что вокруг меня все подчиняется законам и правилам...

Феликс замолчал. Я же незаметно схватилась за спинку кресла, понимая, что это не просто разговор. Мне стало трудно дышать.

— Я всегда жил в мире, где порядок и контроль превыше всего, — продолжил он с каменным лицом. — Эмоции казались мне лишь помехой, слабостью... Я выстроил вокруг себя стены, за которыми не было места ничему, что могло бы отвлечь от долга и обязанностей. В этом мире не существовало притяжения к женщинам, Антония. Оно было неведомо мне. Я никогда не чувствовал той искры, того зова, о котором пишут поэты. Я холоден, порой жесток, потому что так проще. Это моя защита. Но потом появилась ты. Ворвалась в мою жизнь, как ураган, снося все мои барьеры. Ты не просто нарушила правила, ты их разнесла вдребезги своей дерзостью. Перевернула мой мир с ног на голову. Я хотел показать тебе свою жестокость, тёмную сторону. Ведь это был самый верный способ оттолкнуть, вызвать в тебе отвращение… которое защитит меня от самого себя, от того хаоса, который ты вносила в мою упорядоченную жизнь. А потом я подумал, что если заставлю подчиниться, если сломаю твой дух, сделаю своей, то эта странная неконтролируемая сила, что тянет меня к тебе, наконец, исчезнет. Наваждение пройдёт… Но я понял, что не смогу причинить боль. Ни словом, ни прикосновением, которые могли бы ранить твою душу или тело…

Моё сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Глаза наполнились слезами. Ноги были ватными, когда я сделала шаг навстречу:

— Феликс…

Но Демор мягко прервал меня:

— Прошу тебя, позволь мне продолжить.

Он достал из кармана коробочку из чёрного бархата и опустился передо мной на одно колено. Щёлкнул замочек, и я увидела тонкое изящное кольцо из белого золота, словно сотканное из лунного света. Оно было усыпано россыпью маленьких, но невероятно чистых бриллиантов. Камни переливались мириадами искр, собранными в один ослепительный круг.

— Я прошу тебя стать моей женой, — хрипло произнёс Демор, не сводя с меня глаз.

Нахлынувшие чувства буквально парализовали меня. Я смотрела на полные надежды глаза «железного» Феликса и не могла вымолвить ни слова. Горло будто сжала невидимая рука, перехватив дыхание. Это было не просто волнение, это был целый вихрь эмоций: потрясение, радость, облегчение, неверие, нежность и глубокая, пронзительная любовь, которая вдруг стала такой осязаемой. Я лишь часто-часто закивала головой, прижав ладонь к груди, словно пытаясь удержать там своё бешено колотящееся сердце. Лицо Феликса озарила улыбка, разглаживая морщинку между бровей. Он взял мою левую руку и надел кольцо на безымянный палец. А потом, поднявшись с колена, притянул меня к себе. Наши губы встретились в поцелуе. Страстный, глубокий, чувственный он обжигал, пьянил, стирал все границы. Я чувствовала силу своего мужчины, его желание, его любовь и отвечала с такой же безудержной страстью, забыв обо всём на свете.