Annotation
Когда логика бессильна, а цифры начинают лгать, единственный путь к спасению это заглянуть в бездну.
Воздействие неопознанного сигнала, пришедшего из ледяной пустоты космоса, оборачивается катастрофой на орбитальной станции Луна-7. Чтобы изучить природу угрозы для человечества, Отцы Великого Доминиона отправляют разведывательную экспедицию. Экипаж из двух человек, рискуя жизнями, должен вернуть зонд с важнейшей информацией об аномальном источнике сигнала. Для неё этот полёт шанс на признание. Для него шанс на искупление. Готовы ли они заплатить высшую цену, чтобы пройти этот тест, или человечность это лишь программная ошибка?
Зловещий научно-фантастический триллер, пронизанный захватывающим саспенсом и эмоциональными испытаниями.
Тест «Тьюринга»
Инцидент
Элис
Леон
Вылет
Диалог первый
Конец ознакомительного фрагмента.
notes
0
1
2
3
Тест «Тьюринга»
I'm giving you a nightcall to tell you how I feel
I'm gonna drive you through the night, down the hills
I'm gonna tell you something you don't want to hear
I'm gonna show you where it's dark, but have no fear
Kavinsky, Nightcall
Инцидент
23.06.2122 / 17:47
Крупная чёрная овчарка с редкими рыжими подпалинами на исхудавших боках, замерев вполоборота, стояла в проёме гермоворот и внимательно разглядывала Леона. Несмотря на полутьму в кабине управления, штурман узнал её мгновенно.
Осторожно отстегнув ремни безопасности, он медленно выбрался из кресла и, в надежде, что наваждение исчезнет, провёл ладонью по глазам. Пёс, едва заметно кивнув, развернулся и не спеша засеменил в сторону соседнего отсека.
— Рэй! — окликнул он собаку. — Рэй, подожди!
Громко лязгая магнитными подошвами по полу, Леон бросился следом. Преодолев рубку, он выскочил в соседний блок и остолбенел. Вместо тесного камбуза и секции дипслип-камер перед ним распахнулся бесконечный, тонущий во тьме коридор. Существование подобного пространства на борту маленького четырёхместного челнока класса «Луч» противоречило всякой логике.
Штурман растерянно обернулся: переборка с гермодверью, через которую он только что прошёл, бесследно исчезла. Цокот собачьих когтей звонко отражался от стен в полумраке пространства, и, отбросив анализ происходящего, Леон продолжил преследование.
Большими неуклюжими прыжками он почти догнал пса, но тот внезапно вильнул вправо — в рукав невесть откуда взявшегося ответвления. Пытаясь остановиться на ходу, Леон резко дёрнулся корпусом и по инерции пролетел мимо. Неловко врезавшись в обшивку, он рывком оттолкнулся и метнулся назад, нырнув за угол вслед за собакой. В ту же секунду ему в глаза ударил ослепительный свет. Следом раздался громкий хлопок, мгновенно перешедший в протяжный писк в ушах. Штурман ощутил волну жара, толкнувшую в грудь и отбросившую его, как тряпичную куклу. Дым заполнил лёгкие, густая рыхлая масса навалилась на грудь — и он на какое-то время провалился в вязкую пучину небытия.
До боли знакомая смесь запахов копоти, оружейной смазки и пороха, перемешанная с затхлыми оттенками земли и плесени, бесцеремонно заполнила лёгкие. На периферию сознания ворвалось гулкое уханье артиллерийских разрывов. Мелкая пыль с каждым новым толчком осыпалась на руки и голову. Леон открыл глаза, приподнялся и смахнул песок с лица. В единственное разбитое окно, размером примерно с футбольный мяч, едва пробивался вечерний свет. По алеющему небу ползли неряшливо размазанные кляксы дыма вперемешку с облаками. Что-то надсадно гудело неподалёку. Леону показалось, что он уже слышал этот рёв раньше.
Из-за стены раздался лай: совсем неподалёку бесновался пёс, переходя с исступлённого яростного гавканья на жалостный скулёж. В противоположном конце помещения, среди развороченных оружейных коробок и металлолома, штурман разглядел ржавую зарешёченную дверь.
– Рэй, это ты? – крикнул он, продираясь через искорёженные штыри арматуры и чугунные остовы каких-то допотопных машин. – Подожди, я сейчас!
Леон схватил руками решётку двери и толкнул, но та не поддалась. С внешней стороны на затворном механизме висел большой квадратный замок. Метрах в ста, на изрытом воронками огромном футбольном поле, утробно гудел двигателем на холостых оборотах такой знакомый и родной грузовой коптер класса «Бизон». Штурман вгляделся: несколько человек в пятнистой униформе шли в сторону машины. Крик Леона захлебнулся в грохоте моторов — никто даже не обернулся.
Отойдя на несколько шагов, он разбежался и со всей силы ударил плечом в металлический прямоугольник запорного механизма. Ключицу словно пронзило раскалённой спицей, в глазах на мгновение потемнело. Схватившись за левое плечо, он раздосадованно выругался и ударил правым. Острая боль тут же захлестнула шею. Отчаявшись, Леон стал бить в область затвора ногами. Дверь сотрясалась, грохотала и лязгала, словно жестянка, попавшая под кузнечный молот, но не сдавалась.
Устав, он упёрся лбом в холодную сталь решётки и тут же замер: мимо него, закованного в наручники, вели... его самого. Старшего уорент-офицера ВВС Великого Доминиона, лётчика-штурмана первого класса и главу транспортно-логистического узла Леона Карева — конвоировали к летательному аппарату.
Тогда он вспомнил. То, что было похоронено глубоко внутри под многолетними пластами сожаления, разочарования и бессилия, вдруг хлынуло наружу неконтролируемым потоком. Леон развернулся, вытащил из-под груды хлама широкую доску и прислонил её вплотную к замкнутой стороне решётки. Отойдя в самый конец своего импровизированного карцера, он выдохнул, стиснул зубы и побежал, целясь корпусом в приставленную доску всей массой тела.
Леон поднялся. Он стоял в непривычно безлюдном главном зале сортировочной станции «Луна-Центральная». Ни ожидающих очереди на вылет к своим лунным станциям строителей, бурильщиков и инженеров, ни деловито снующих офицеров космических сил Доминиона, ни обслуживающего персонала станции. Никого. Вместо искусственного света давно устаревших перовскитных ламп помещение заполнял призрачно-голубоватый свет, лившийся из единственного смотрового окна. Заворожённый сиянием, Леон подошёл и, взглянув в него, замер – холодный липкий ужас скользнул вдоль позвоночника, ноги налились свинцом и приросли к полу. Вместо привычного пыльно-серого шара Луны взгляду открывалось нечто, не поддающееся человеческому пониманию.
У этого не было границ. Гигантское сферообразное марево, завораживающее чужеродностью образа, парило в ледяной пустоте космоса. Ореол сферы, словно сотканный из мельчайшей сверкающей взвеси, растворялся в вакууме, сливаясь с чёрной тканью пространства. Волокна на периферии сферы напоминали нити мицелия; медленно, с тягучей гипнотической неотвратимостью пульсируя и переплетаясь, они тянулись к центру сферы, образовывая на границе ядра ослепительно голубое гало. Центр объекта – чёрный провал зрачка жадно поглощал не только свет, но и, казалось, всё окружающее пространство. Это было Хтоническое Око Вечности – её пристальный, равнодушный и оттого парализующе страшный взгляд.
По сфере пробежала лёгкая, едва заметная рябь – и штурман почувствовал, как пространство начало вибрировать и распадаться. Вторая волна пробежала по Оку и вместе с этим зазвучал мужской голос, прерываемый щелчками. Словно кто-то шептал Леону на ухо из иного, совсем далёкого мира. Око пульсировало и дрожало в такт речитативу.
– По улице босиком бежит холодок улицу застилает ледок…
Щёлк.
– …на улице собака рыжая зализывает рваный бок на улице адок по улице ходят люди убийцы люди страдальцы люди мертвецы люди скитальцы люди глупцы люди лжецы ходят ходят ногами снег топчут словно виноград превращая в вино снег превращают в воду год за годом снег превращают в воду…
