Тест «Тьюринга» - Кан Михаил

– Луна-Контроль, траектория разгона подтверждена. Готовность к стартовому импульсу – десять секунд.

Леон плавно толкнул рычаг управления двигателем от себя. Рёв в хвостовой части оповестил о выходе реактора на полную мощность. Звёзды за смотровым окном оставались неподвижны, и лишь нарастающая перегрузка, вдавившая их с Элис в ковши кресел, свидетельствовала о стремительном ускорении.

Спустя двенадцать минут Леон убрал тягу – шум стих, давление исчезло. Перегрузка ушла, уступая место невесомости и его легко качнуло вперёд в ремнях. Вибрация корпуса сменилась едва ощутимым монотонным гулом систем жизнеобеспечения.

Штурман выдохнул, разминая затёкшие пальцы в перчатках, и щёлкнул тумблером фиксации гироскопов. Стрелки аналоговых приборов замерли, подтверждая идеальный штиль.

Леон нажал тангенту связи:

– Луна-Контроль, здесь Луч-1. Разгонный импульс завершён. Маршевый реактор переведён в режим холостого хода. Сброс тяги подтверждаю.

– Принято, Луч-1. Наблюдаем гашение теплового следа. Доложите параметры вектора.

Леон бросил взгляд на навигационную панель.

– Вектор скорости стабилизирован, – доложил он, сверяясь с данными. – Отклонение по тангажу – ноль целых две десятых градуса. Коррекция не требуется. Входим в расчётный коридор.

– Принято. Подтверждаю вход в коридор. Вы на баллистической траектории, Луч-1. Готовность к передаче управления?

Леон нехотя занёс руку над клавиатурой ввода, до последнего пытаясь оттянуть передачу штурвала бездушному «Ориону». Но правила оставались правилами: никакой необходимости в ручном управлении на перелётном отрезке не требовалось.

– Луна-Контроль, готовность полная, – выдохнул он и забарабанил пальцами по экрану управления. – Передаю навигационные данные. Фиксация на целевом векторе.

Система заморгала символами на экране:

— Принято. Подтверждаю вход в коридор. Вы на баллистической траектории, Луч-1. Готовность к передаче управления?

===============================

ПРЯМОЙ ПЕРЕХВАТ: ОБЪЕКТ [R-72]

# Последовательность инициализации систем

INIT_01 = "> Инициализация параметров перехвата…»

INIT_02 = "> Загрузка координат [R-72] … OK»

INIT_03 = "> Расчет векторов сближения… ВЫПОЛНЕНО»

//

# Подтверждение полетного задания

LOGIC_MESSAGE = «ДАННЫЕ ПРИНЯТЫ. ТРАЕКТОРИЯ ПОСТРОЕНА.»

LOGIC_STATUS = «КУРС ПОДТВЕРЖДЕН. РЕЖИМ: АВТОМАТИЧЕСКИЙ.»

//

# Мониторинг синхронизации

SYNC_GYRO = "> Гироскопы: СИНХРОНИЗАЦИЯ…»

SYNC_LINK = "> Связь «Луна-7»: АКТИВНО»

//

# Блок системных ограничений

ALERT_ENGINE = «ВНИМАНИЕ: Доступ к ЯРД заблокирован (Протокол безопасности)»

===============================

Леон почувствовал, как микроимпульсы маневровых двигателей едва заметно толкнули корабль. «Орион» выравнивал нос челнока с идеальной математической точностью, недоступной человеку.

– Луна-Контроль, это Луч-1, – снова обратился штурман к Ариадне. – «Орион» принял вахту. Мы легли на курс. Расчётное время до входа в зону Аномалии – сорок восемь часов.

– Вас поняла, Луч-1. Курс устойчивый. Телеметрия в норме. – Ариадна сделала короткую паузу, сменив тон на менее официальный: – Элис, Леон, удачи. Скрестили пальцы. Конец связи.

Леон снял гарнитуру и посмотрел в иллюминатор. Рябой бок Юпитера медленно уплывал вверх. Теперь они были просто снарядом, летящим в темноту бесконечности.

Диалог первый

22.06.2122 / 08:31 / За 33 часа 16 минут до Инцидента

– Кофе?

Вопрос прозвучал так буднично, что Элис понадобилось несколько секунд, чтобы вынырнуть из мира формул и строк кода, в которых она находилась последние пару часов. Леон протягивал ей самонагревающийся дрип-кап с горделивой и, конечно же, немного лукавой надписью «Arabica 100% Full Taste».

– Я подумал, что небольшой перерыв нам не повредит.

– Пожалуй.

Элис взяла стаканчик и треснула капсулой нагрева. Кофе в космосе ощущается по-особенному, даже если настоящие кофейные зёрна в последний раз ты видел в учебнике биологии. Она сделала большой обжигающий глоток и, откинув спинку кресла, вытянулась в нём во весь рост.

– Неужели тебе совсем не страшно? – решил озвучить витающие в его голове в последние дни мысли Леон. – Аномалия, космос… вот это вот всё?

– У тебя не нашлось времени спросить это перед вылетом? – усмехнулась Элис, уставившись в потолок. – Знаешь, честно говоря, я об этом даже и не думала. Сначала, когда мне только обо всём этом рассказали, было не по себе, конечно… Такое гигантское открытие… Даже не представляю, как Отцы до сих пор держат всё это в секрете. Но… знаешь… – Она немного помолчала, словно ища подсказку где-то на поверхности потолка, который внимательно разглядывала. – Я же не бояться в науку пошла. Это же большое чудо, что именно в моё время и на мою долю выпала возможность прикоснуться к чему-то… неизведанному… внеземному. Одной из первых. Понимаешь?

– И разделить участь затерянных зондов… Два обтянутых кожей скелета, дрейфующие в открытом космосе где-то в окрестностях Юпитера…

– Ну у тебя и фантазия! – Фыркнула Элис.

– Ну ты же подписала «отказную» перед полётом! Неужели тебя совсем не пугает вероятность такого исхода нашей миссии?

– Ты же тоже подписал. – Усмехнулась она в ответ. – А если серьезно, вот тебе вопрос: знаешь, кто такой Владимир Комаров?

– Нет. – Подумав, ответил штурман.

– Командир первого в мире экипажа космического корабля, причём сразу состоявшего из трёх человек. Дважды летал на первых кораблях нового типа. Первый советский космонавт, побывавший в космосе дважды. – Элис сделала глоток. – И первый космонавт, погибший в ходе полёта. Говорят, инженеры нашли двести три неисправности в его корабле еще до старта. Двести три, Леон! Как ты думаешь, он боялся, когда полетел в космос в свой второй и последний раз?

– В космосе всякое бывает… — неопределённо хмыкнул в ответ напарник.

– Хорошо… Мария Кюри годами носила пробирки с изотопами в карманах. Думаешь, она не подозревала об их опасности? Франц Райхельт, изобретатель плаща-парашюта, погиб во время испытания своего изобретения. У Макса Валье, пионера ракетной техники, ракета со спиртовым топливом взорвалась на испытательном стенде. Осколки двигателя смертельно ранили Валье в аорту. Роберт Фалкон Скотт, который достиг Южного полюса вторым после Амундсена и погиб на обратном пути вместе со всей группой от холода и истощения всего в одиннадцати милях от склада с припасами… Валериан Абаковский, Хорас Ханли, Уильям Буллок, Александр Богданов – думаешь, они не понимали, на что шли? Разумеется, я живой человек, я испытываю эмоции. И всё же мне кажется, что те, кому действительно страшно, сидят сейчас на своих мягких диванчиках перед телевиками и не совершают открытий. Страх – это лишь эмоция, Леон. Уверена, в мире существуют вещи поважнее.

Элис сделала ещё глоток и поморщилась – остывший кофе уже не мог скрывать своей искусственной сущности, но тепло стакана всё ещё приятно растекалось по ладони.

– Не переживай, – она перевела взгляд на штурмана, – «Тьюринг» не подведёт.

– Кстати, о «Тьюринге» … – Леон сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. – Прости за невежество, но можно задать пару вопросов об этой твоей штуковине?

– Ты точно был на брифинге? – уколола его Элис.

– Ха-ха, – передразнил её штурман. – Теорию-то я знаю, но, когда разрабатывались и принимались ключевые решения относительно нашей миссии, мнением лётного состава не интересовались.

– Туше, – примирительно отозвалась напарница. – Задавай свои вопросы.

– Окей… Ну вот, например… – Он задумался. – Почему вместо нас нельзя было просто послать зонд, но с «Тьюрингом» на борту? Если операционная система устойчива к аномальному сигналу, то зачем рисковать нами? Запустили бы его, он ещё раз записал сигнал или взял на буксир предыдущий зонд, и вернулся бы обратно.