Сумрак - Vey Eka

С тех пор Эми ни разу не выходила из дома. Не участвовала в заданиях, не разговаривала ни с кем. Просто сидела, плакала, терялась в себе. Иногда – причиняла себе боль: щипки, ссадины, порезы. Только так на несколько секунд можно было заглушить ощущение, что ты – мерзость.

Кошмары не отпускали. Они приходили каждую ночь. Становились ярче, страшнее, глубже. А потом начали пробиваться и днём – во снах, наяву, в случайных образах. Будто что-то внутри вылезало наружу. Эми почти не спала. Под глазами – синяки, словно от ударов. Её тело худело, вялость охватывала каждую клетку. От прежней огненной девушки осталась только тень. Сначала она думала, что всё это – из-за задания. Но с каждым днём всё яснее понимала:

Это не просто видения. Это её память.

Подробности становились слишком точными. Слова, интонации, предметы в комнате. В последнем сне мужчина говорил о сестре, о каком-то «подарке». Но в задании этого не было. Что это значит? Кем она была раньше? Что с ней сделали?

Эми не знала и не имела возможности узнать – она отказалась от этой «игры». Просто жила. Если это вообще можно было назвать жизнью. Скорее существовала. И больше всего на свете ей хотелось – исчезнуть.

***

Крис сидел за столом, уставившись в ту же страницу книги, что и две недели назад. Две фразы. Всего две. Ни одного шага вперёд. Остальное – белый шум в голове, злость на себя и раздражение от собственной беспомощности. Он откинулся на спинку стула, сжал переносицу.

Эми. Она всё это время не выходила из дома. Не участвовала в заданиях. Не появлялась нигде. Крис не ходил к ней ни разу. Но Гав – каждый день. Как на работу. Как в храм. Будто надеялся, что однажды она впустит его. Но чуда не случилось.

Крис делал вид, что ему всё равно. Что он давно забыл об этом… о ней. Но образ девушки не давал покоя. Не потому, что он был ею одержим, нет – просто её отказ участвовать в заданиях резал по-живому. Он не хотел, чтобы она стала Сумеречной, все-таки изначально Эми была его подопечной. Не хотел, чтобы она угасла. Хотел… чтобы она выздоровела. И страшно боялся признаться себе в этом.

Дверь хлопнула – вошёл Гавриэль. Загорелый, как всегда, с этой своей утомительной солнечностью, которую иногда хотелось выбить вместе с зубами.

– Ну что, – начал Крис, не поднимая взгляда. – Твоя знакомая всё ещё обещает чудо?

Гав хмыкнул и бросил яблоко на стол:

– Лидия только вернулась с задания. Свободна. Самое время – пойти к ней и привести к Эми. Собирайся.

Крис поднял бровь:

– Привести? Прямо так? Как собачку на поводке?

– Не паясничай! Она исцеляет всех и нам тоже поможет.

– У неё в прайс-листе значится: «исцеление с гарантией»?

Гав не повёлся:

– Она помогает всем. Людям. Сияющим. Даже Долоровцам, если те готовы принять помощь. С ней рядом… легче. Она как большое солнце. Её слова – как вода, когда ты горишь изнутри. Она даёт надежду и спасение. Эми – это нужно.

Крис откинулся в кресле, усмехнулся.

– Прекрасно. Мы ведём её к рыдающей трагедии с истерикой вместо характера. Серьёзно, Гав? Это твой план? Я-то думал, у тебя есть фантазия.

– Это не план, – спокойно ответил Гав. – Это шанс. Ты просто боишься самого этого слова. Так что давай, пошли. Ты должен мне помочь.

Крис сжал кулаки.

– Я никому ничего не должен. Ни тебе. Ни ей. Ни этой Лидии. Пусть сидит дальше. Она сама просила помощи, между прочим. Пусть ждёт. Или вспоминает, кто она такая. Она ведь Долоровец. Это её суть.

– Знаешь, – сказал Гав, подходя ближе, – если тебе всё равно, то завтра я расскажу ей про Пожирателей. Пусть хотя бы не мучается. Пусть всё закончится быстро.

Тишина. Крис медленно повернул к нему лицо. В его взгляде было что-то… опасное.

– Не вздумай. – Голос стал холодным. – Эти твари… не дают второго шанса. Они выжигают.

– Вот именно, – кивнул Гав. – Ты ведь не хочешь, чтобы это случилось с ней. Можешь делать вид, что тебе плевать, но я вижу, как ты напрягаешься при одном упоминании её имени. Как ты молча и без интереса слушаешь обо всём – кроме неё.

Он замолчал. Крис медленно поднялся. Его лицо – маска без эмоций. Но голос… выдал.

– Пошли.

Гав кивнул. Он бы пошёл и один. Он не мог оставить Эми. Но ему важно было проверить: допустит ли Крис её смерть? Страшно ли ему будет услышать про Пожирателей? Ведь это сущности, питающиеся воспоминаниями и эмоциями. Они стирают личность Долоровцев и Сияющих, превращая их в пустые оболочки. Ответ был – да. Чертовски страшно. Он не допустил бы её исчезновения. Из-за чувства вины или, может быть… чего-то большего.

***

Район Страсти никогда не был похож на остальные. Лидия шла по вымощенной мозаикой улице, ловя взглядом фантастические витражи, извивающиеся формы домов, едва слышные аккорды чувственной музыки, доносящиеся будто сверху. Всё здесь казалось живым, будто дышало само по себе.

– Давно я здесь не была, – заметила она, обращаясь к сопровождающим её юношам. – И знаете… здесь всегда всё немного не так. Словно реальность слегка перекошена.

Крис усмехнулся уголком губ, но взгляд остался холодным.

– Сейчас ты увидишь самую необычную Похоть из всех, – бросил он. – Плаксу.

Лидия остановилась, посмотрела на него с лёгкой насмешкой и любопытством.

– А почему тебя это так волнует? Неужели Долоровец Высокомерия за кого-то переживает? За кого-то, кроме себя? Или в твоё ледяное сердце уже кто-то проник… кто-то опасно близкий. Кто-то, кто всё время плачет. Как ты сам выразился.

Крис мгновенно напрягся. В глазах блеснула злость, губы скривились.

– Ты слишком много болтаешь.

Но Лидия не испугалась. Она смотрела мягко, почти с сожалением.

– Ты прячешься от всех. Возводишь стены, башни, вырываешь рвы… Но придёт время – и все твои замки рухнут ради одной. Ради той, в чьих глазах ты потеряешь себя.

Крис отвернулся, будто фраза задела его глубже, чем он хотел бы признать. Когда они подошли к дому Эми, Лидия на секунду остановилась:

– Самый необычный дом здесь. Не похож на остальные. Словно не вписывается – будто пытается спрятаться от общего безумия.

Гавриэль шагнул вперёд:

– Пойду с тобой.

Крис остановился и опустился на ближайшую лавочку. Его поза была лениво-отстранённой, но глаза выдавали напряжение.

– Я подожду здесь, – коротко бросил он.

Лидия не сдержала усмешки:

– Боишься? Чего – отказа? Или увидеть её в таком виде?

– Боюсь, что ты начнёшь читать лекции о любви и свете, – отрезал Крис.

– Хорошо, – спокойно ответила Лидия. – Гавриэль, ты тоже останься. Я справлюсь сама. Так будет лучше.

Она подошла к двери и постучала. Спустя мгновение ей открыла Эми. Точнее – её оболочка. Безжизненная, тусклая, тень самой себя. Ни слёз, ни боли – только пустота. Гав опустил взгляд, и его кулаки сжались. Он чувствовал вину. За всё.

Крис взглянул на Эми мельком – и внутри будто что-то оборвалось. Слишком сильно. Слишком внезапно.

– У тебя уютно, – сказала Лидия, оглядываясь. – По-своему. Ты сделала этот дом таким… как будто он пытается защитить тебя.

– Я не знаю, зачем вы пришли, – ответила Эми. Голос звучал слабо, но в нём теплилось нечто живое. – Но… заходите.

Эми не могла сопротивляться, сил не было, да и желания.

Они прошли в небольшую гостиную. Лидия села напротив, сложив руки на коленях.

– Я давно здесь. Скоро будет сто тысяч заданий. Я видела всё – боль, слёзы, падения, взлёты. Но знаешь, самое трудное – не выбор. Самое трудное – жить после него. Я просто хочу с тобой поговорить, надеюсь ты не против. У меня к тебе вопрос. Даже три. Готова?

Девушка кивнула. Если признаться честно, Лидия легко ее расположила к себе. Эми была заинтересована.

– Первый: у тебя есть полтора миллиона рублей. Перед тобой – двое. Один – виновник страшной аварии, второй – случайная жертва. Кому отдашь деньги на лечение, отдать можно лишь одному?

– Жертве, – сразу ответила Эми. – Это очевидно.