Изгой Высшего Ранга V (СИ) - Молотов Виктор

— Эти люди, — я перебил его, — похитили моего отца. Угрожают убить мою мать, если она будет делиться информацией о прошлых экспериментах. Несмотря на то, что только эти сведения могут помочь человечеству выжить. Это саботаж, товарищ генерал. Саботаж в условиях глобальной угрозы.

Я указал на окно, за которым виднелась чёрная трещина в небе.

— Там, наверху, штука, которая уничтожит мир меньше, чем через год. Вы сами полчаса назад обозначили эти сроки. А здесь, внизу, люди готовы убивать ради сохранения каких-то чёртовых секретов, которые уже никому не нужны. Это настоящее безумие.

В кабинете повисла тишина. Некоторые смотрели на меня с недоумением. А другие — как на безумца.

— Я не собираюсь его убивать, — добавил я. — Пока. Но прежде чем отпустить этого идиота, я хочу знать, кто стоит за всем этим. Кто эти «влиятельные друзья».

Крылов откинулся на спинку кресла.

— Глеб Викторович, не делайте глупостей, — попросил он.

Что-то часто меня об этом просят в последнее время. Словно у меня своей головы на плечах нет.

— Я не делаю. Никого не убил, никому не навредил. Просто изолировал угрозу. А вот мой отец сидит в какой-то камере, пока мы тут разговариваем, — напомнил я.

— Хорошо, — генерал кивнул. — Я сейчас прикажу хакерам найти его. Отправлю группу захвата.

— Не нужно, — отрезал я. — Сам его вытащу, быстрее будет.

Я подошёл к стене.

— Что вы делаете? — спросил один из заместителей Крылова.

Я не ответил. Начал чертить руну своей собственной энергией. И пока работал, представлял камеру с отцом и думал только о нём.

Затем активировал руну собственной энергией.

Перед глазами пронеслась вспышка света. А потом я оказался в тёмном помещении с серыми бетонными стенами.

Отец сидел на нарах, прислонившись спиной к стене. Руки по-прежнему были связаны за спиной. При звуке моего появления он поднял голову.

Несколько секунд просто смотрел на меня. А я улыбался. Потому что впервые в жизни был рад его увидеть.

— Я уже, наверное, бредить начинаю, — хрипло сказал он.

— Нет, — я присел рядом с ним. — Не бредишь. Я пришёл тебя вытащить. Слишком уж ты тут засиделся.

Создал тонкое пространственное лезвие и разрезал верёвки на его запястьях. Помог подняться. Отец пошатнулся, ухватился за мою руку.

— Как ты меня нашёл? — он смотрел на меня с недоверием. Словно всё ещё не верил, что это происходит взаправду. Что я реален.

— Долго объяснять. Идти можешь?

— Могу, — он выпрямился, превозмогая боль. Я видел, как он морщится: его явно не только по лицу били.

— Хорошо. Держись за меня.

Я начертил вторую руну прямо на стене камеры. На этот раз думал только о Крылове, как бы иронично это ни звучало.

И снова перед глазами появилась вспышка. Мы оказались посреди кабинета.

Реакция присутствующих была впечатляющей. Один из генералов вскочил так резко, что опрокинул стул. Крылов замер с поднятой рукой: видимо, собирался что-то говорить. Другие застыли с выпученными глазами.

А вот отца явно замутило от переноса — пришлось его придержать, чтобы не упал. При нормальном освещении он выглядел ещё хуже: синяк под глазом наливался фиолетовым, губа распухла, на скуле запеклась кровь.

— Вы сможете обеспечить защиту моего отца, пока я буду в Испании? — спросил я у Крылова. — Его и мою мать.

Генерал несколько секунд молча смотрел на нас. Переваривал происходящее. Потом медленно кивнул.

— Я приставлю к ним лучших оперативников. Таких же, как к вашей матери сейчас.

— Хорошо. Под вашу ответственность, товарищ генерал.

Крылов невесело усмехнулся.

— Быстро же вы изменились, Глеб Викторович. Начинали с обычных просьб, потом перешли к ультиматумам. А теперь вот уже отдаёте приказы. Право сильного? Не спорю, сейчас оно работает как никогда. Но помните кое-что.

Генерал указал на окно, за которым виднелась чёрная трещина.

— Сила не всегда вам поможет. Справиться с этой угрозой мы сможем только все вместе. Поэтому будет правильно, если мы станем учитывать интересы друг друга. А не воевать между собой, — он объяснял спокойно.

И в общем-то он был прав. И я это понимал. Переборщил с выражениями. Хотя это и было из-за переживания о жизни моих родителей. Впервые я понимал, что у меня есть живые родственники, которых нужно защищать.

— Я вас понял, товарищ генерал. Это был не приказ, а просьба, — спокойным тоном поправился я.

— И я вас понял. Поэтому всю ответственность за охрану ваших родителей беру на себя. Лично, — кивнул Крылов.

— Спасибо, — сказав это, я повернулся к отцу. — Ты в безопасности. Тебя осмотрят врачи, приставят охрану. Мама тоже под защитой.

Отец смотрел на меня так, словно видел впервые.

— Глеб… — он запнулся. — Ты…

У него явно было уже такое состояние, что ещё немного — и потеряет сознание.

— Потом поговорим, — я сжал его плечо. — Мне нужно срочно улетать на закрытие разлома.

Кивнул Крылову, который уже вызывал бригаду медиков, помог отцу присесть на стул, а затем направился к выходу.

В коридоре меня ждал нервный Дружинин.

— Машина внизу, — сказал он. — Едем в аэропорт. Самолёт уже ждёт.

Мы спустились вниз, сели в служебную машину. Водитель тронулся с места, не дожидаясь команды — видимо, тоже понимал срочность.

Некоторое время ехали молча. Я смотрел в окно. Москва готовилась к эвакуации. Город замирал, и прохожих становилось всё меньше.

— Как вы? — наконец спросил Дружинин.

Я повернулся к нему:

— Честно?

— Желательно.

— Сначала думал, что убью его. От злости. Прямо там, в том кабинете, когда он показал видео.

Я замолчал и выдохнул, прогоняя вновь накатывающую злобу.

— А потом? — уточнил куратор.

— А потом услышал голос отца. Который сказал не слушать этого урода. Который был готов пожертвовать собой… ради всего, — я покачал головой. — Знаете, что странно? Это не те родители, которых я помнил. Не те, которые отдали меня в интернат, когда выяснилось, что я Пустой.

— А сейчас что изменилось?

— А сейчас… — я задумался. — Сейчас они как будто совсем другие люди. Мать работает день и ночь, чтобы помочь с исследованиями. Отец готов умереть, лишь бы я продолжал делать то, что делаю. Я сам не понимаю. Что изменилось?

— Скорее это вы изменились, Глеб Викторович.

— В смысле?

— Вы повзрослели. Причём очень быстро. За несколько недель прошли путь, который у других занимает годы, — невесело усмехнулся он. — У меня даже теория появилась. Что чем сильнее вы становитесь магически, тем больше… как бы это сказать… мозгов прибавляется.

— Это комплимент или оскорбление? — ухмыльнулся я.

— Констатация факта. Любой другой восемнадцатилетний парень, увидев своего отца в заложниках, поддался бы на провокацию. Бросился бы спасать очертя голову, наделал бы глупостей. Может, даже убил бы Фетисова сгоряча.

— А я что, поступил мудро? Выставил условие Крылову для его освобождения… Это тоже ничем хорошим не закончится.

— Смотрите, вы просчитали ситуацию. Нашли выход, который даёт вам преимущество, а не загоняет в угол. Изолировали угрозу, получили козырь на руки, освободили отца — и всё это за пятнадцать минут.

Дружинин замялся, а потом продолжил:

— Это правда впечатляет.

— Но? — я уловил по его интонации, что это ещё не всё.

— Но теперь Фетисов у вас в заложниках. Вы переиграли ситуацию с точностью до наоборот. И Крылов не шутил, когда говорил про проблемы. У главы Ассоциации магов много влиятельных друзей.

— Значит, будем решать по мере поступления.

— Только не забывайте ему воздух подавать, — со всей серьёзностью напомнил Дружинин. — А то если он умрёт, проблем будет втрое больше. Всё-таки это глава Ассоциации магов. Публичная фигура.

— Человек, который ради своих секретов был готов убивать.

— Не мне вам рассказывать, что это ничего не меняет. Особенно если станет известно, что вы сами — плод одного из тех экспериментов, которые он финансировал.