У двери я остановилась. Тяжёлая, дубовая, с металлическими накладками. Ни таблички, ни звонка. Уже подняла руку, чтобы постучать, и в этот момент за дверью что-то с грохотом разбилось. Отшатнувшись, прижала ладонь к груди. Сердце лихорадочно колотилось, будто пытаясь вырваться наружу.
— Пошли вон! — раздался из-за двери низкий, хриплый голос, полный такой ярости, что у меня подкосились ноги. — Всё вон! Я сказал — не входить!
Моя рука продолжала лежать на груди, где слабо пульсировала клятва. Она будто подталкивала меня вперёд, напоминая: выбора нет. Или войти, или умереть. Я сделала глубокий вдох и, игнорируя крик, толкнула дверь.
Она оказалась не заперта.
Комната, в которую я вошла, утопала в полумраке. Тяжёлые шторы наглухо закрывали единственное окно, не пропуская ни лучика света. Горел лишь камин, и его пляшущее пламя отбрасывало на стены причудливые, пугающие тени. И в центре этого полумрака, в отблесках огня, стоял мужчина.
Я не сразу разглядела его черты. Сначала увидела фигуру: высокую, широкоплечую, облачённую в тёмную рубаху, небрежно заправленную в брюки. Длинные серебряные волосы, каких я никогда не видела у людей, рассыпались по спине и плечам, переливаясь в свете огня тёплым металлическим блеском. Он стоял ко мне вполоборота, и я видела лишь его профиль: точёный, словно вырезанный из мрамора, с прямой линией носа и чётко очерченными губами.
А потом он повернулся ко мне, и я забыла, как дышать.
Его глаза были закрыты плотной чёрной повязкой, которая резко контрастировала с бледной кожей и серебром волос. Но даже слепой, даже с этой повязкой, скрывающей увечье, он был… великолепен. Пугающе, неестественно красив. Такая красота не могла принадлежать простому смертному. В ней чувствовалась древняя сила, магия, текущая в жилах.
Пришлось усилием воли отогнать эту мысль. Всё же она была слишком глупой и неуместной. Я здесь не для того, чтобы рассматривать его, как диковинного зверя. И мне, как обычной целительнице, не подобает засматриваться на пациентов.
— Я сказал — вон, — прорычал Деймос, и голос его, низкий и вибрирующий, прокатился по комнате, заставляя воздух дрожать.
В ту же секунду что-то просвистело в воздухе. Я едва успела пригнуться, как тяжёлый подсвечник врезался в стену прямо над моей головой, выбив кусок штукатурки. В ужасе глядя на мужчину, медленно выпрямилась.
— Я Эйра Арренская, — выпалила я, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Меня прислал король, как нового целителя его светлости.
— Очередная шарлатанка, — криво усмехнулся маг, и в этой усмешке было столько горечи, что у меня защемило сердце. — Сколько вас уже было? Десяток? Два? В этот раз король решил тешить моё самолюбие, прислав девку, которая мнит себя целительницей. Думает, если подсунуть мне юбку, я прозрею от умиления?
— Я не просто девка, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я потомственный лекарь. Моя семья лечит людей уже три поколения. Я умею…
— Ты ничего не умеешь! — рявкнул дракон, шагнув в мою сторону. Даже слепой, он двигался с хищной грацией, безошибочно определяя моё местоположение. — Ты умеешь только пахнуть этими своими травками, от которых у меня голова раскалывается. Убирайся, пока я не разозлился по-настоящему.
На чистом упрямстве я стояла на месте, хотя каждая клеточка тела кричала: беги, спасайся. Клятва в груди пульсировала всё сильнее, напоминая о цене бегства. Сжав зубы, приподняла подбородок, с вызовом глядя в скрытые повязкой глаза.
— Я не могу уйти, — произнесла я тихо, но твёрдо. — Король связал меня кровавой клятвой. Если вы не прозреете до первого нападения тварей Бездны, моё сердце остановится. Я умру.
Деймос замер. На миг мне показалось, что в его лице что-то дрогнуло. Но уже в следующую секунду оно вновь превратилось в непроницаемую маску.
— Мне плевать, — отрезал мужчина. — Сдохнешь ты, сдохнет король, сдохнет всё это гнилое королевство — мне всё равно. Вы все бесполезны. Бесполезны были при свете, бесполезны остались и в моей тьме.
Ошарашив меня этим заявлением, Деймос отвернулся к камину, демонстрируя, что разговор окончен. Меня захлестнуло раздражение, хоть я никогда не была патриоткой. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Да, старалась следовать законам, помогала как могла жителям, но не хотела погибать ради эфемерных целей монархов. Однако это не означало, что я одобрю вот такое наплевательское отношение к своей родине, когда над ней нависает угроза.
— Я не уйду, — повторила я, чувствуя, как в крови закипает злостью. Тупое, бессмысленное упрямство. Он решил, что мир ему ничего не должен, и теперь упивается своей трагедией, как ребёнок, закатывающий истерику.
— Уйдёшь, — бросил дракон через плечо. — Все уходят.
— А я не всё, — решительно произнесла и шагнула вперёд, вглубь комнаты. — Я останусь здесь. Буду сидеть в коридоре, если хотите. Но не уйду. Потому что, мне моя жизнь дорога. Я, знаете ли, привыкла бороться за жизнь. И свою, и чужую. И даже если вы будете швыряться подсвечниками до посинения, я всё равно останусь.
Деймос медленно повернул голову в мою сторону. Даже сквозь повязку я чувствовала его взгляд — тяжёлый, прожигающий.
— Ты дура, — произнёс мужчина с расстановкой. — Или просто не понимаешь происходящего.
— Я целитель, — поправила я. — И сейчас мой пациент — вы. Нравится вам это или нет.
В комнате повисла тишина. Только трещал огонь в камине да где-то вдалеке скрипнула половица. Я смотрела на него — на этого сломленного, озлобленного, но такого нечеловечески прекрасного мужчину — и понимала: передо мной не просто больной. А человек, потерявший веру во всё на свете. Исцелить его глаза будет проще, чем исцелить его душу.
Но выбора у меня не было. Придётся остаться, засучить рукава и методично ломать выстроенную стену. Рано или поздно, но мне удастся это сделать. Только главное — успеть до того, как клятва выжжет моё сердце дотла.
Глава 5
Простояв где-то с минуту в комнате, глядя на широкую спину мужчины, подавила тяжёлый вздох. Меня мастерски игнорировали, словно я превратилась в бестелесного духа. Дракон смотрел на горящее пламя, хоть и не мог его видеть. Наверное, его душа продолжала тянуться к теплу, свету, несмотря на утраченное зрение. От вида этой картины сердце защемило, и даже брошенный в меня пару минут назад подсвечник перестал пугать.
«Сломленный, брошенный, несчастный…» — пронеслось в моей голове, но я подавила приступ внезапной жалости. Она была излишней, ведь принесла бы лишние переживания. А это в профессии лекаря — губительно.
— Я приду завтра утром, — сказала в спину, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — С инструментами. Мне нужно осмотреть ваши глаза, чтобы понять…
— Не нужно, — перебил Деймос не оборачиваясь.
— Чтобы понять степень повреждения, — закончила я, словно не слышала его. — Без осмотра я не смогу даже предположить, как вас лечить.
— Сказал же — не нужно, — в бархатном голосе прозвучал металл, пробирающий до мурашек. — Ты оглохла, пигалица? Или клятва уже успела мозг сожрать? Осмотр не нужен. Лечение не нужно. Ты не нужна. Проваливай.
Пальцы сжались до такой силы, что ногти впились в ладони и точно оставили алые полумесяцы ран. Нет, Эйра. Не стоит принимать близко к сердцу слова обиженного на мир мужчины. Он болен, а значит — неразумен. Не может трезво оценивать свои слова и действия, и в будущем ещё не единожды пожалеет о сказанном. Просто нужно потерпеть какое-то время его несносный характер… И не убить при этом.
— Спокойной ночи, — произнесла я максимально нейтрально и вышла, прикрыв за собой дверь.
В коридоре меня ждал Ричард. Он стоял у лестницы, нервно теребя в руках край сюртука. Увидев меня, дворецкий облегчённо выдохнул и внимательно прищурился. Я почти ощущала его взгляд, прошедшийся по мне от макушки до самых пят. Я скомкано улыбнулась, стараясь выглядеть не слишком напуганной. Надеюсь, получилось, и старик не увидел белую как полотно девицу.
