— Живы, — констатировал Ричард, и его лицо стало мягче и спокойнее. — Уже хорошо. Пойдёмте, госпожа Эйра, я покажу ваши покои.
Покои оказались роскошными, под стать какой-нибудь дворянке. Что не удивительно, учитывая их близость к хозяйским. Меня с верховным магом разделяло всего несколько дверей, и от этого становилось немного жутко. Огромная комната с высокими лепными потолками, массивной кроватью под балдахином, резным шкафом тёмного дерева и даже небольшим будуаром с туалетным столиком. Когда-то здесь, видимо, останавливались важные гости. Но сейчас роскошь эта была печальной: на мебели лежал толстый слой пыли, паутина свисала с люстры, а в воздухе пахло сыростью и запустением.
— Простите за беспорядок, — виновато произнёс Ричард, открывая ставни. В комнату хлынул бледный вечерний свет. — Мы не ждали гостей. Если позволите, служанки придут утром и все приберут.
— Ничего страшного, — успокоила я дворецкого, опуская сумки на пол и оглядываясь по сторонам. — Я привыкла к спартанским условиям.
На мгновенье на лице мужчины промелькнуло непонимание, но он не стал ничего уточнять. Даже спустя двадцать лет жизни здесь, я не могла перестать использовать привычные поговорки и слова. Дворецкий ушёл, пообещав прислать ужин и горячую воду. Я осталась одна. Впервые за этот бесконечный день — одна, в тишине, без королей, стражников и озлобленных магов.
Я опустилась на край кровати и закрыла лицо руками. Голова гудела. Слишком много всего случилось. Слишком быстро. Ещё утром я была свободной женщиной, пусть и с проблемами, а сейчас — заложница кровавой клятвы, запертая в особняке безумного мага, который швыряется подсвечниками.
— Думай, Эйра, думай, — прошептала я вслух. — Как достучаться до того, кто не хочет слышать?
Ответа не было.
Разбирая вещи, я раскладывала на пыльной поверхности туалетного столика свои склянки, пучки трав, скальпели. Валериана, пустырник, сушёная ромашка, пара редких кореньев, что я купила в долг у аптекаря. Всё это казалось таким бесполезным сейчас. Как лечить магическую слепоту травками? Как заставить человека доверять и покорно исполнять указания?
Лёгкий стук в дверь отвлёк от мрачных мыслей. Вошла молоденькая служанка с подносом. Робкая, с большими испуганными глазами, она поставила ужин на столик и уже собралась уходить, но я её остановила.
— Подожди, — робко попросила. — Можешь посидеть со мной? Хоть немного, а то новое место… сама понимаешь.
Девушка замерла, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.
— Я Элла, — пискнула она. — Горничная его светлости. Мне велено подать ужин и уйти, госпожа.
— Я не кусаюсь, — улыбнулась я, стараясь выглядеть максимально дружелюбно. — И мне правда нужно поговорить с кем-то, кто знает хозяина.
На мгновенье мне показалось, что я перегнула палку. Я прекрасно видела, что горничная мнётся и чувствует себя крайне неловко. Элла нехотя, но всё же присела на краешек стула, готовая в любой момент сорваться и убежать.
— Что вы хотите знать, госпожа? — обречённо уточнила горничная.
— Всё, — честно ответила я. — Каким он был раньше. До того, как ослеп.
Взгляд служанки погрустнел, она опустила голову, теребя край накрахмаленного фартука. Пока горничная подбирала слова, я начала осторожно пробовать принесённый ужин. Мясная похлёбка, с кусочками овощей, оказалась приятной на вкус. Пряные травы легонько пощипывали язык, давая остринку. Ломоть румяного хлеба таял во рту, напоминая мамину выпечку.
— Его светлость был другим, — тихо начала Элла, отвлекая меня от еды. — Совсем другим: добрым, справедливым, трудолюбивым. Мы его боялись, конечно, драконов вообще бояться положено, но уважали. Он никогда не кричал на прислугу. Если кто-то болел — сам лекаря звал и платил из своего кармана. На праздники слугам подарки дарил. А ещё адептов своих очень любил, они часто гостили в поместье, до того случая…
Я слушала затаив дыхание. Серебряноволосый монстр, швыряющийся подсвечниками, никак не вязался с этим описанием.
— Его светлость успел создать щит, но не полностью. Трое студентов погибли на месте. Ещё четверых он вытащил, но сам… ослеп, и лишь чудом выжил под страшными завалами, оставшимися от лаборатории. — Всхлипнула Элла.
У меня перехватило дыхание. Он ослеп, спасая других? А я-то думала…
— Его светлость очень переживал, — продолжила служанка шёпотом. — Когда очнулся и узнал, что студенты погибли, — закричал так, что мы внизу услышали. И потом долго молчал, а через месяц приказал убрать зеркала. И сам их разбил. Говорят, он винит себя в их смерти.
Вот оно что, теперь мне стало немного понятнее. Чувство вины, которое грызло Деймоса на протяжении этих двух месяцев, отравляло его душу. Я-то думала, что всё гораздо проще. Вылечить больного после неудачи тяжело, но возможно. А вот если он при этом винит себя в смерти других… Практически невозможно, пока больной не отпустит всех погибших.
— Спасибо, Элла, — сдавленно произнесла я, взяв её за руку. — Ты очень помогла.
Девушка убежала, а я ещё долго сидела в тишине, глядя на остывающий ужин. Теперь многое стало понятнее. Его злость, его отчуждение — это не просто защита. Это ненависть к себе, запертая в теле, которое предало.
В памяти всплыло его лицо в свете камина. Гордый профиль, плотно сжатые губы, напряжённые плечи. За этой маской таился далеко не монстр. Там, под слоем боли и гнева на самого себя, бесновался утративший близких дракон. Страдающий и желающий лишь одного – обменять свою жизнь, вернув погибших.
— Как же тебе больно, — прошептала я в пустоту. — Как же тебе, наверное, больно.
Ночью мне не спалось. Я ворочалась на огромной кровати, слушая, как ветер завывает в трубе и где-то поскрипывают старые половицы. Мысли роились в голове, не давая покоя. Как подступиться к нему завтра? Как убедить довериться? Как лечить того, кто не хочет жить?
Ответ пришёл сам собой, и совсем не таким, какого я ждала.
Отчаянный крик разорвал ночную тишину около трёх часов пополуночи. Я подскочила на кровати, мгновенно проснувшись, сердце колотилось где-то в горле. Крик повторился — глухой, полный такого отчаяния, что у меня похолодела спина. Это был Деймос.
Глава 6
Времени на размышления не было. Вскочив, как ошпаренная с кровати, я мимоходом накинула на ночную сорочку халат и выскочила в коридор. Ноги сами несли меня к покоям Деймоса. Чудо, но дверь оказалась не заперта — я ворвалась внутрь, едва переведя дух.
В комнате было темно, только луна пробивалась сквозь щели в ставнях, рисуя на полу бледные полосы. Деймос метался на кровати. Сбросил одеяло, рубаха сбилась, открывая широкую грудь, волосы разметались по подушке серебряным водопадом. Он что-то бормотал во сне, мотал головой, сжимал руками простыни.
— Нет… — услышала я его хриплый шёпот. — Не надо… я не успел… простите…
Кошмар. Похоже, ему снился тот роковой день. В тусклом лунном свете искажённое болью лицо мужчины казалось слишком уязвимым. Обхватив себя за плечи, дрожащие от холода, я подошла ближе, не зная, что делать. Будить? Не будить? Говорят, резко просыпаться от кошмара нельзя. Но и смотреть на его мучения было невыносимо.
— Ваша светлость, — тихо позвала я. — Деймос, проснитесь. Это сон. Это всего лишь сон.
Меня не слышали. Его дыхание стало чаще, тело выгнулось дугой, и он закричал снова — протяжно, страшно, так, что у меня сжалось сердце. Не выдержав, я осторожно присела на край кровати и кончиками пальцев коснулась напряжённого мужского плеча.
— Ваша светлость, — твёрже сказала я. — Очнитесь. Вы в безопасности. Здесь никого нет. Только вы и я.
В ту же секунду его рука метнулась и схватила меня за запястье. Сжала так, что я вскрикнула — кости, кажется, затрещали. Однако я не стала вырываться, лишь покорно замерла, давая дракону возможность полностью очнуться ото сна. Да, возможно, это слишком глупый поступок. Скорее всего, будь на его месте какой-то более агрессивный товарищ, мне бы пришлось туго. Но я верила, подсознательно и как дура, что он меня не тронет.
