Ловушка с двумя неизвестными - Романовская Ольга

– Что – может? – нахмурилась матушка. – Ты что-то не договариваешь, Жанна!

Пришлось врать:

– Я почему-то решила, что это моя подруга по колледжу.

– От которой ты научилась дурным манерам? – поджала губы матушка. – Так и знай, видеться вам не позволю! Может, она и помогла мне, добрая женщина, но девице благородного происхождения, путешествующей без должного сопровождения, в Грейгвене не место.

Кивнула, а сама подумала: как бы выяснить, кто она такая? Не часто в Хитсе останавливались чужие, тем более дамы. Втайне надеялась, что незнакомка постучится в ворота замка, попроситься на ночлег, но она так и не объявилась. Выходит, проездом по делам. Хотя матушка права, какие такие дела могут быть у одинокой женщины вдали от дома?

***

Ненавижу тряские повозки! С удовольствием пересела бы в седло, но матушка настояла на более достойном способе перемещения – все еще пеняла мне за то путешествие. Сама она осталась в Грейгвене, расхворалась. Думала отложить визит, известить о ее болезни отца и остаться дома, но матушка воспротивилась:

– Езжай! Ничего со мной не случится, незачем зря тревожится. Лучше думай о женихе, которого ты непременно встретишь в Вулридже.

И имя ему: Роланд Санлис. Будто не понимаю, зачем тетка приглашала меня в гости. Якобы по собственному желанию, а не наущению брата, моего отца.

Тетю Джейн Рендел я любила, пусть и видела реже, нежели мне хотелось бы. Смешливая, веселая, она из всего умела сделать праздник. Муж ее, граф Ньюпорт, походил на отца: немногословный, мрачный. Наше общение обычно ограничивалось несколькими словами за обедом или ужином, если вообще случалось. Большую часть времени в силу должности дядя проводил вдали от дома, да и не особо стремился вернуться в семейный мирок. Поговаривали, у него имелась любовница, супруга какого-то лавочника, с которой он предпочитал делить трапезы. Тетя смотрела на слухи сквозь пальцы. Ее положению ничего не угрожало, в средствах супруг ее не ограничивал, в передвижениях – тоже. И уж точно не собирался предавать гласности свою вторую семью, если таковая вообще имелась. У дяди много завистников, им ничего не стоило его очернить, чтобы самим претендовать на место шерифа.

В браке у тетки родились двое крепких сыновей и дочь.

Разумеется, в путь я отправилась с должным сопровождением. В качестве компаньонки-надсмотрщицы в повозке со мной ехала супруга управляющего, дама почтенная, с кристально чистой репутацией. И не том возрасте, чтобы думать о греховном. И это мне еще повезло, изначально матушка хотела договориться с сестрой пастыря – занудной старой девой, которая вела его хозяйство. Помимо компаньонки мне полагались двое слуг разного полу, кучер и охрана. Именно так путешествуют баронские дочери.

К тому моменту, как на горизонте показались смутные очертания крыш Вулриджа, я отбила себе все, что могла. Синяки покрыли буквально все тело. Многочисленные подушки не помогали, чувствовала я себя скверно и пребывала в том же расположении духа. Разумеется, срывалась на слугах, довела их до белого каления. А ведь прежде я любила путешествия. Колледж Святого сердца, как и положено подобным местам, находился далеко от городских стен, в бывшем монастыре. Там, обособленные от мира, мы постигали знания, гуляли по пышным садам, ездили верхом. Ко двору нас доставляли в специальных повозках, каждая на восемь девушек. Во время дороги мы играли в карты (пока преподавательницы не видят), сплетничали, разыгрывали сценки – словом, весело проводили время, не замечая тягот пути. Тут же не было ни милых спутниц, ни радостного предвкушения.

Отец встретил меня примерно в десяти миля от города, на постоялом дворе, где была запланирована последняя ночевка, так что в Вулридж мы въехали вместе. Супругу управляющего благополучно отпустили обратно: услуги ее больше не требовались.

После сельской тиши у меня разболелась голова. Хаос – это слово точнее всего описывало первое впечатление от Вулриджа. Кривые запутанные улочки, порой такие узкие, что там не могла проехать повозка. Дома жались друг другу, нависали верхними этажами над головой. Тут же, на протянутых между слуховыми окнами веревках, сушили белье. Внизу – смрад от канав, куда горожане выливали помои и содержимое ночных горшков. Нищие, торговцы, беззубые старухи-гадалки… И над всем этим парил величественный собор, чей шпиль виден из любой части города.

Тетушка обитала в самом центре. Там и дома были другие, все сплошь каменные, яркие, высокие, и никаких помоев. Навоз и солома – куда ж без них, но у нас во дворе так же. Рендел-хаус одной стороной выходил на Соборную площадь, другой – на соединявшую ее с Ратушной площадью улицей. Пышнее, богаче него только дворец наместника. Отец издали показал мне его часть в просвете улицы.

– Маркиз Иден устраивает прием, мы приглашены. Постарайся блеснуть остроумием за столом и грацией в танцах.

Кисло кивнула. Лучше очередной экзамен мистрис Лейбовиц, чем подобное веселье. А ведь я обожала пиры и различные представления! Только вот на грядущем мне предстояла стать не гостьей, а товаром, который нужно продать подороже.

Женщина – вещь. Красивая, образованная, которой многое дозволялось, но сути это не меняло. Я могла слагать стихи, руководить осадой замка, блистать остроумием перед иностранными послами, но это не делало меня мужчиной, то есть полноправным человеком. Некогда философы и вовсе спорили, относить ли женщин к людскому роду, есть ли у них душа. Так что придется потерпеть, улыбаться через силу. Второй выходки, как лордом Сурром, отец не простит.

***

Мне не спалось, хотя лежавшая рядом Мария видела десятый сон. Да, нас положили в одной кровати – так принято. Гостящие у родственников девицы спят с дочерьми хозяев, неженатые сыновья – с сыновьями. И только тем, кто состоит в браке, либо по летам вышел из юного, а в отношении женщин – брачного возраста полагалась отдельная спальня.

Мария утомила меня своей болтовней. Рот у нее буквально не закрывался. Расскажи про колледж. А чем ты ополаскиваешь волосы? Правда ли, что на тебе женится наместник? Между нами всего два года разницы, но порой казалось – целая пропасть. Мария еще ребенок, хотя ей активно присматривали жениха. Судя по кислой мине тети, – того самого Роланда Санлиса. Но тут перед Марией у меня преимущество: я уже могу выйти замуж, рожать детей, а с ней консуммации брака пришлось бы обождать. Поэтому тетя неохотно смирилась, сделала вид, будто бы никаких видов на Роланда не имела, хотя в глубине души наверняка надеялась, что я ему не понравлюсь. Что до Марии, то ей было абсолютно все равно, лишь бы красиво одевали. На редкость глупое, ветреное создание!

А ведь когда-то меня прочили за ее старшего брата. Мы с Джеймсом были даже недолго помолвлены. В итоге кузена женили на Эмили Кларк из Бата. Богатой наследнице, само собой, причем круглой сироте. Благодаря этому браку Джеймс унаследовал ни много ни мало титул барона, оставшийся вакантным после смерти всех родственников жены мужского пола. Король личным указом пожаловал его ему.

Горевала ли я? Вовсе нет. Я видела кузена Джеймса только по большим праздникам. Я еще играла в куклы, а он уже помогал отцу, управлял поместьем в его отсутствие. Долговязый, молчаливый, с острой козлиной бородкой, Джеймс на меня и не смотрел. Еще бы, ведь я была ребенком, а он – мужчиной: между нами десять лет разницы.

Расторгли помолвку по обоюдному согласию семейств. Полагаю, ее заключили на всякий случай, чтобы деньги и земли не ушли чужим. Вдруг бы мой отец раньше срока отправился к Демиургу, набежали бы охотники за приданым, а матушка, при всем моем уважении, женщина мягкая и ведомая.

Характерно, с Уильямом, вторым сыном тетушки Джейн и дяди Кристофера, обручать меня не стали. Он на год старше меня и за то время, что мы не виделись, подурнел еще больше. Страшно худой, с оттопыренными ушами, с глубокими рубцами на лице: Уильям переболел оспой. Кузен пытался за мной ухаживать, за ужином предлагал то кусочек того, то кусочек этого под молчаливое одобрение своей матери. Говорю же, тетя Джейн наместника для Марии приглядела, вот и подначивала сына меня обаять. А чем там увлечешься, только по приказу отца с кислой миной по саду гулять, стихи слушать – Уильям их сочиняет. Скверные стихи, но девица благородного происхождения обязана рукоплескать и восхвалять любые старания мужчины. С трудом от него отделалась. И угодила в руки Марии…