Смерть между страниц - ЛоТемпио Тони

Бетти одобрительно кивнула.

– «Психо», «Птицы», «Окно во двор». Мне нравится. – Она сделала паузу и подчеркнуто внимательно оглядела помещение. – А с интерьером что?

– Мэнди вчера выставила уютные хеллоуинские детективы, а я начала заново оформлять шестой ряд. – Я махнула в сторону полок с классикой. – Достала несколько книг об Эдгаре Аллане По. На мой взгляд, он более чем по сезону.

Не успела я произнести имя автора, как на прилавок запрыгнул здоровенный черный котяра, заставив Бетти ахнуть и отступить на шаг. Он вытаращил золотистые глаза и повернул голову в указанном мной направлении.

– Мяу?

– По, ты у нас, конечно, самый что ни на есть хеллоуинский кот, но речь не о тебе. – Я провела рукой по шелковой спинке, и толстый хвост слегка выгнулся в ответ. – Я говорила о самом писателе. – Я улыбнулась Бетти. – По-моему, По страшнее всех – писатель, а не мой кот. Помню, прочла в старших классах «Колодец и маятник», так мне потом кошмары снились.

– У меня так же было, когда нас заставляли учить «Ворона», – поделилась Бетти. – Мне неделями снилось, как черная птица гонится за мной до самого дома и каркает «невермор» [5].

При слове «птица» По дернул ушами и, высунув розовый язычок, облизнулся.

Я щелкнула пальцами.

– А это мысль. Пороюсь в интернете, может найду чучело ворона. Оно будет великолепно смотреться на стопке книг.

– Ой, да зачем искать, – воскликнула Бетти. – У меня есть лишний, могу одолжить.

Я уставилась на нее.

– У вас есть лишний ворон? Вы шутите?

– Нет. Пару-тройку лет назад «Джиллис» устроили распродажу. Я специально приехала пораньше и первой выбрала украшения на Хеллоуин и Рождество. – Она потерла руки. – Только поставь его повыше, чтобы дети не дотянулись. Они обожают нажимать на кнопку, чтобы он заговорил.

– Ваш ворон еще и разговаривает? – рассмеялась я.

– Да. В отличие от стихотворного, он весьма многословен. Умеет «невермор», «как-то в полночь, в час угрюмый» [6] и еще что-то, навскидку не припомню. – Она схватила меня за рукав. – А может, тебе купить хеллоуинскую елку? В том гипермаркете у шоссе их навалом. Они как рождественские елки, только черные или оранжевые. По-моему, у них даже одна двухцветная есть.

– Неплохая мысль, – согласилась я. – Возьму маленькую – максимум фута три-четыре [7], – поставлю ее в центр стола, а сверху посажу ворона. Очень даже круто будет смотреться.

– Конечно, круто! – Чем сильнее Бетти волновалась, тем громче она говорила. – А знаешь, что еще смотрелось бы круто? Если разбросать среди книг несколько дивиди-дисков с фильмами по его рассказам.

– Неплохо бы, да, но дисками мы не торгуем, а своих у меня нет.

Раньше, в Нью-Йорке, у меня был дивиди-плеер, но мой бывший при расставании забрал его с собой, а новым я так и не обзавелась.

Старушка небрежно отмахнулась.

– Ой, я тебе одолжу несколько штук. Только пометь их как «выставочные, не для продажи». У меня есть все фильмы с Винсентом Прайсом. – Она вздохнула. – Я его просто обожала – потрясающий актер. У меня есть «Дом восковых фигур», но это не По. – Она начала загибать пыльцы. – Дай сообразить, есть «Черный кот», есть «Маска красной смерти», «Падение дома Ашеров», «Лигейя»…

– Внушительный список, вот только в «Черном коте» Винсента Прайса нет.

Мы с Бетти дружно обернулись. Ни одна из нас не услышала колокольчика на двери магазина и не заметила незнакомца, стоящего у Бетти за спиной. Я пригляделась к нему. Лет тридцати пяти на вид, высокий и худощавый, карие глаза, твердый подбородок, точеные скулы и копна вьющихся темных волос. Его костюм был образцом того, что я всегда называла повседневной элегантностью: итальянские кожаные лоферы, отглаженные брюки «докерс», воротничок клетчатой рубашки, выглядывающий из V-образного выреза темно-синего, кажется, кашемирового джемпера. Одетых подобным образом парней я почти каждый день наблюдала на Парк-авеню на Манхэттене. Короче говоря, от него разило деньгами.

– Прайса не было в «Черном коте», – повторил он, не дождавшись реакции от нас, и продолжил, глядя прямо на Бетти: – По крайней мере, если речь о версии тысяча девятьсот тридцать четвертого года. В ней снимались Борис Карлофф и Бела Лугоши. Однако в «Истории ужасов» тысяча девятьсот шестьдесят второго года Прайс играет в эпизоде под названием «Черный кот».

– Вот его-то я и имела в виду, – немного растерянно сказала Бетти. – Помнится, там снимался Винсент Прайс и еще, кажется, Питер Лорре.

– Тогда это точно «История ужасов», – уверенно улыбнулся мужчина. – Вы же слышали байку о кастинге на роль черного кота для этого фильма? – Мы обе отрицательно покачали головами, и он продолжил: – Прайс отсмотрел на эту роль более ста пятидесяти котов. Большинство отсеялись на первом туре из-за белых пятнышек на губе или носу. Он упорно продолжал кастинг, пока не нашел идеального, полностью черного кота. В тысяча девятьсот шестьдесят первом году это было не так-то просто…

Незнакомец умолк, когда на прилавок запрыгнул По. Кот с минуту не сводил с него желтых глаз, затем, тряхнув хвостом, спрыгнул на пол и неторопливо направился вглубь магазина.

Мужчина поднял руку и провел ладонью по лбу.

– Вот это красавец! – кивнул он вслед быстро исчезающему По. – Жаль, что он не совсем черный, иначе, уверен, Прайс бы его точно выбрал. – Он повернулся ко мне и добавил: – Полагаю, это магазинный кот?

– Да, но он еще и мой, – сказала я. – И по странному совпадению зовут его По.

– Что ж, ему в самый раз, – рассмеялся мой собеседник и постучал по подбородку. – Должен сказать, мне нравится ваша экспозиция. По – олицетворение Хеллоуина, а Винсент Прайс великолепен во всех фильмах по рассказам По. Вы знали, что он был вдобавок заядлым коллекционером и критиком произведений искусства?

– Да, – хором ответили мы.

– И гурманом, – добавила Бетти.

– Верно, – подхватила я. – Он написал несколько кулинарных книг, их до сих пор переиздают. У нас в кулинарном отделе почти наверняка есть экземпляр.

– У мамы была его первая книга, написанная в соавторстве с женой Мэри, – ностальгически вздохнула Бетти. – Там фотографии и рецепты из ресторанов со всего мира. Книга довольно толстая. Она у меня до сих пор хранится. Врать не буду, но, по-моему, мама говорила, что это первое издание.

Глаза у незнакомца сверкнули.

– Правда? И в каком она состоянии?

– Боюсь, не в лучшем, – сморщила нос Бетти. – Корешок развалился, и некоторые страницы вываливаются. Мама ее из рук не выпускала. По-моему, она почти все рецепты оттуда перепробовала. Кухарка-то она была хоть куда, да и я не хуже. Всегда ищу новые рецепты.

Мужчина цокнул языком, прежде чем ответить:

– Жаль. Первое издание в хорошем состоянии может стоить несколько сотен долларов. Я видел экземпляр в идеальном, почти новом состоянии за пятьсот. А будь на нем автограф Прайса, ушел бы гораздо дороже.

– Будь на нашей кулинарной книге автограф Винсента Прайса, мама бы в жизни ее не продала, и я тоже, – сказала Бетти, для пущей убедительности постучав ногтями по прилавку.

– Уверены? – не отставал незнакомец. – Заядлые коллекционеры готовы выложить за подобный экземпляр большие деньги, особенно за первое издание. – Он повернулся ко мне и поднял указательный палец. – Вам стоит приобрести «Цену страха». В книге собраны все его фильмы, великолепное дополнение к вашему собранию.

Бетти повернулась так, чтобы незнакомец не видел ее лица, и закатила глаза. Затем поднесла к глазам руку с часами.

– Все это ужасно интересно, но мне пора. Как доберусь до дома, поищу того ворона. – Бетти пожала мне руку, коротко кивнула незнакомцу и удалилась.

Когда дверь за ней закрылась, мужчина посмотрел на меня.

– Интересная дама. Всегда ищет новые рецепты, да? Любит готовить?