Смерть между страниц - ЛоТемпио Тони

Ниже была еще одна подпись: «Автор: Гил Салливан. Издательство: “Трилби пресс”».

Никогда о них не слышала. Еще я заметила, что книга вышла больше тридцати лет назад.

Я повернулась к компьютеру, открыла браузер и вбила название книги. Выпало множество сайтов, посвященных По, но именно про эту книгу – ничего. Тогда я набрала в строке поиска «Трилби пресс». Нашелся один сайт, но при нажатии на него меня перекинуло на другой – «Книги живой мечты». Вверху страницы было шестнадцать рубрик. Я кликнула на раздел «Наша история» и стала ждать, пока загрузится. Выскочило сообщение: «Упс… страница не найдена». Пощелкала на остальные вкладки – тот же результат.

– Похоже, «Книги живой мечты» всё, – пробормотала я себе под нос.

Удалившись в подсобку, я кинула сообщение Максу с вопросом, известно ли ему что-нибудь о «Трилби пресс» или «Книгах живой мечты». Поскольку накануне я проигнорировала его послание, неизвестно, ответит ли он мне вообще. Макс, когда хотел, умел изобразить королеву драмы.

Примерно без четверти четыре пришла Филлис Вустер, владелица местной кофейни «Прыгучие бобы», расположенной в двух шагах от моего магазина. Она облокотилась на конторку и доверительно сообщила:

– Заходила Бетти и очень хвалила вашу идею украшений к празднику. Прямо жалко, что Торговая палата больше не проводит конкурс на лучшее оформление витрин к Хеллоуину. У вас были бы все шансы на первое место.

– Конкурс на лучшее оформление витрин? А почему его отменили?

– Если вкратце, то пять лет назад конкуренция несколько… обострилась. Кому-то побили окна, у кого-то украли декорации, и совет ради восстановления мира и спокойствия проголосовал за прекращение конкурса.

– Ничего себе! Но, наверное, уже прошло достаточно времени, чтобы местные пришли в себя. Может, пора на следующем заседании поднять вопрос о возобновлении конкурса?

– Этот городишко на Хеллоуин и так с ума сходит. Незачем подливать масла в огонь. – Филлис наклонилась ко мне ближе и прошептала: – Кстати, о безумии, еще Бетти сказала, что сюда заходил некий интересный молодой человек.

– Джеффри Томас, торговец редкими книгами… ну, по крайней мере, так он представился. – Я растолковала Филлис про книгу о По и Прайсе и показала визитку горе-букиниста. – Так что я никак не смогу с ним связаться, хотя название книги и имя автора я с большой вероятностью уже знаю. В общем, странная какая-то история.

Филлис почесала ухо.

– Да уж, хотя… – Минуты три она молчала, а потом заявила: – Слышала я об этой книге. Точнее, я ее видела.

Я вытаращилась на нее.

– Да ну?! Видела? Где?

– В частной коллекции, – ответила моя собеседница. – Правда, сомневаюсь, что Мэдди Элстер захочет ее продать.

– Мэдди Элстер? – нахмурилась я. – Вроде же знакомое имя… Ой, погоди. – Я щелкнула пальцами в воздухе. – Разве не так зовут главную героиню в фильме «Головокружение»? Ее еще Ким Новак играет?

– Верно. Эти Элстеры – старая богатая семья из Филадельфии. Должна признать, в молодости Мэдди действительно напоминала Ким Новак. Что касается прочей родни, ну, это готовые персонажи Хичкока.

– То есть несколько эксцентричны?

– Это еще мягко сказано. – Филлис начала загибать пальцы. – Брат Эдмунд – ленивый бездельник с дипломами археолога и ботаника, женат ни разу не был и живет с Мэдди в особняке. Еще была младшая сестра, Аманда. Красотка и вдобавок семи пядей во лбу. Погибла в автокатастрофе, в прошлом июле десять лет как. Ее смерть едва не разбила сердце старику Элстеру. Аманда была его любимицей. Уверена, будь она жива, все досталось бы ей, а не Мэдди. Ладно, Аманда была замужем за парнем по имени Дуглас Уинчелл. Элстер считал его неподходящей партией для своей дочурки. У них было двое детей: девочка, Джуэл, и мальчик, Эфрам. Джуэл живет с тетей и дядей в особняке.

– А сын? – вставила я, когда Филлис на миг примолкла. – Он не с ними живет?

– Нет. Эфрам был, так сказать… трудным ребенком, – осторожно выразилась Филлис. – В общем, денег у Элстеров примерно столько же, сколько у Цукерберга или Маска, а то и поболе. У старика Элстера была огромная библиотека, и бо́льшую ее часть составляли редкие первые издания. Мэдди ее унаследовала, да она и сама заядлый коллекционер. Помню, в какой она пришла восторг, когда я проболталась, что у меня есть первые издания первых десяти книг о Нэнси Дрю, к тому же одна с автографом Стратемаэра. Три тысячи мне за них предлагала, а я ей: «Ни за что! Они принадлежали моей матери. Не могу с ними расстаться».

Я сдула с глаз кудряшку.

– Возвращаясь к книге о По – это тоже часть ее наследства?

– Нет, но Мэдди повезло. Она добыла ее на аукционе по распродаже имущества. Книга лежала в старом чемодане, принадлежавшем Гордону Найту.

– Гордон Найт? – поморщилась я. – Кто это?

– В свое время – один из самых видных жителей Остина. Ученый, работал в компании «Акзитром кемикалс». Большинство у нас считали его странным.

– А он и правда был странный?

– Смотря что понимать под этим словом. Жил он довольно замкнуто, но время от времени наезжал в город и заглядывал в «Замороженную ложку», минут десять обсуждал с Бетти фирменный «вкус дня» – обожал мороженое. В общем, вышел он на пенсию и через полгода помер – я так понимаю, он и до того уже болел. Откуда я все это знаю – мы обе были на той распродаже имущества. Единственная племянница Найта, наследница его состояния, решила выставить кое-что из его вещей на аукцион. В том числе и тот чемодан. Роскошный – из черной кожи, с латунной окантовкой. Я прямо представила, как здорово он будет смотреться у меня в кабинете. Мэдди обошла меня на двести долларов и, заплатив, сразу захотела его открыть. Там оказалось полно всяких мелочей – колб, книг по химии и прочего, ценного разве что для ученого вроде Найта. И вот достает она оттуда старый свитер, а из него выпадает не что иное, как эта книга! Я думала, она спятит от радости при виде нее. Она ведь истовая поклонница Эдгара По, даже диплом в колледже по нему писала. – Филлис умолкла, переводя дух. – Питера Бриджеса знаешь?

– Отставного профессора драматургии из Пенсильванского университета? Конечно. Он не раз заходил сюда и кое-что приобрел.

– Он теперь разъезжает с лекциями по трем штатам, рассказывает в школах и клубах о театре, кино и искусстве в целом. Известен тем, что в качестве наглядного материала для своих выступлений скупает всякие сувениры. – Филлис поболтала пальцами в воздухе. – Одна из самых популярных лекций у него посвящена Эдгару Аллану По, роли его стихов и прозы в кинематографе. Он отчаянно хотел выкупить эту книгу у Мэдди, чтобы использовать на лекциях. Тысячу долларов предложил. А Мэдди рассмеялась ему в лицо и заявила, что меньше чем за двадцать пять с ней не расстанется.

– Двадцать пять тысяч! Ну бред же! – воскликнула я.

– Разумеется, бред, – подтвердила Филлис. – Мэдди назвала эту дурацкую цифру, чтобы Питер отстал от нее. Она бы даже за миллион долларов с ней не рассталась. В конце концов, там автограф Винсента Прайса.

Вот тут уже у меня челюсть отвисла.

– Винсента Прайса? Актера?

– Нет, квотербека «Филадельфийских орлов», – фыркнула хозяйка кафе. – Разумеется, актера. И Бориса Карлоффа тоже – он расписался на одной из своих фотографий в книге… Ты же в курсе, кто такой Борис Карлофф, правда, Чарли?

– Конечно. Он в моем любимом рождественском мультике Гринча озвучивал.

– И это тоже, но еще он… Ой, да ты дразнишься! – Филлис надулась, а я рассмеялась. – Как бы то ни было, Мэдди обращалась к графологу, и тот подтвердил подлинность обеих подписей. Они настоящие. И если вдруг она передумает и захочет продать такое сокровище, то, может, и не за двадцать пять тысяч, но будьте уверены, обойдется оно недешево.

– Ну, пусть это будет головной болью Джеффри Томаса. Если он когда-нибудь вообще об этом узнает.

– Поди, еще вернется, а ты подскажешь ему связаться с Мэдди. – Колокольчик на двери звякнул, и Филлис ткнула меня в бок. – Это не он?