Убийство в книжном - Дэвисон Анита

– Если ты на самом деле хотела перемен, то могла просто присоединиться ко мне и вступить в Женский социально-политический союз. – Тетушка захлопала ресницами с нарочитой невинностью.

– Я, как и многие, поддерживаю эмансипацию женщин, но ваши методы шокируют даже меня. Уж не говоря о том, что ты вытворяла. Поджоги и порча имущества, знаешь ли, не особенно помогают донести свою точку зрения.

– Нам пришлось разыграть пару драм, чтобы заставить Асквита прислушаться, но он все равно продолжает нас игнорировать. – Тетушка поигрывала золотым медальоном, висевшим на шее, ее щеки порозовели от досады. – Ханна, давай-ка вернемся к тому, что ты говорила раньше. Ты серьезно думаешь, что Каван может иметь отношение к смерти Лили-Энн? – В ее глазах заплясали озорные искры. – Мужчина, который подарил тебе бриллиантовые серьги?

– Да. Нет. Не знаю. Если бы я хоть на минуту заподозрила, что он действительно виновен, то, конечно, сразу же вернула бы их.

– Довольно радикальный подход, тебе не кажется?

– Не дразни меня, тетя Вайолет. Есть что-то очень странное в этой ситуации между Монти и Лили-Энн. Они всегда терпеть друг друга не могли. В основном потому, что Монти использовал свою хромоту, чтобы паразитировать на Дариусе и Джеральде. Но убийство? – Она тряхнула головой, словно отгоняя эту мысль. – Допустим, Лили-Энн была расстроена из-за того, что подозревала Кавана в связи с другой женщиной, и приехала в магазин, чтобы рассказать мне об этом, но я к тому времени уже ушла. И мы разминулись. А потом кто-то – Каван, Монти или шпион – убил ее.

– Это, безусловно, порождает несколько интригующих вопросов.

– К тому же, по словам Кавана, он не знал, что Лили-Энн не ночевала дома. И у него есть доступ к лаудануму, который она употребляла. Тебе не кажется, что, как врач, он должен был лучше заботиться о жене? И ко всему еще та женщина, которую я видела в экипаже.

– Так уж и видела? Насколько я помню, ты не была уверена, что это женщина. – Тетя Вайолет со значением подняла палец.

– А насколько я помню, ты готова была поспорить на свою брошь Холлоуэй, что так оно и есть, – сердито посмотрела на нее Ханна.

– Я играю в адвоката дьявола. Не порти мне удовольствие.

Ханна с досадой выдохнула.

– А женщина в вуали на похоронах? Кто она и как во всем этом замешана?

– Только Каван мог бы ответить. Но если он и в самом деле виновен, то вряд ли станет откровенничать.

– Возможно, в таком случае нам стоило бы поговорить не с ним, – сказала Ханна, откусывая от тоста.

Чашка тети Вайолет остановилась на полпути ко рту.

– А с кем же тогда?

– С его слугами. Слуги всегда в курсе всего, что происходит. Нам только надо будет соблюдать осторожность, а то как бы инспектор Фаррелл не прознал, что мы допрашивали его свидетелей.

– Боишься полицейского? – покосилась на нее тетя Вайолет. – И называешь себя моей племянницей?

– Ты пойдешь со мной? – Сердце забилось быстрее при мысли, что она хоть как-то сможет помочь раскрыть убийство подруги.

– Почему бы и нет? Я сегодня совершенно свободна. – Тетя Вайолет встала, шумно отодвигая стул. – Айви отправилась за покупками, так, может, нам стоит перед уходом вымыть посуду?

– Боже, нет. Может, мы две старые девы без камеристок, но еще не пали так низко. Я сложу посуду на сушилку, и Айви ее потом помоет.

19

Ханна и тетя Вайолет подошли к представительному особняку Сомсов на Черч-стрит, и стук начищенного до блеска медного дверного молотка эхом разнесся по дому. Затем послышалось шарканье, и дверь отворилась.

– Доктор Сомс редко бывает дома в это время дня, мисс Меррилл, – со скучливым сожалением сообщил Хеммингс, дворецкий Сомсов. Его привычка сутулиться гармонировала с вечно унылым видом.

– Вообще-то мы пришли повидаться с вами, – проговорила Ханна и указала на тетушку. – Вы знакомы с моей тетей мисс Вайолет Эдвардс?

– Да, конечно. Добрый день, мисс Эдвардс.

– Мистер Хеммингс. – Тетя Вайолет ответила на его угодливый поклон кивком. – Мы надеялись, вы поможете нам прояснить пару вопросов о том дне, когда умерла миссис Сомс.

– Не могу себе и представить, каким образом. – В его глазах вспыхнула тревога, а брови нахмурились. – То, что с ней случилось, – ужасно, но никто в доме ничего не знал, пока доктор Сомс не приехал с полицией. – Он обеспокоенно посмотрел на них, но, убедившись, что ни одна не собирается двигаться с места, смирился с вторжением и отступил, пропуская леди в дом.

Он вел их по широкому холлу, оформленному в ориентальном стиле, бывшем в моде лет двадцать назад, – японские гравюры и предметы искусства Ближнего Востока соперничали за внимание в переполненных комнатах, декорированных в красных, золотых и белых тонах.

Воспоминания подстерегали Ханну на каждом углу. Комнаты, которые прежде звенели от смеха Лили-Энн, теперь словно затаили дыхание. Были безмолвными, гнетущими. Заметив, как она подавлена, тетя Вайолет легонько сжала ее плечо.

– В последнее время этот дом стал несчастливым местом, мисс, – сказал Хеммингс. – Хозяин редко принимает гостей, и две наши горничные уволились. Ушли работать в авиационную компанию в Актоне.

– Но хоть кто-то его навещает? – Попытка тетушки повернуть разговор к таинственной женщине не укрылась от внимания Ханны.

– Только молодая леди, которая приходила выразить соболезнования.

– Молодая леди? – взволнованно переспросила Ханна.

– Она была с визитом дважды после похорон. – Хеммингс поморщился, словно сожалея, что заговорил об этом. – Оба раза дверь ей открывал доктор Сомс, так что я не расслышал ее имени. – Он остановился между двумя пристенными столиками, где стояли вазы с цветами, лучшие времена которых давно прошли. – Не могли бы мы продолжить разговор у меня в буфетной? Комнаты в цокольном этаже сейчас не годятся для приема гостей. Ковры несколько дней не чистили, но у экономки не хватает духу бранить девочек, а я не могу вмешиваться в ее дела.

– Безусловно, мы понимаем, – сказала Ханна, огорчившись, что он уклонился от темы с таинственной незнакомкой, и размышляя, как бы снова к ней вернуться.

Они прошли в комнату за кухней: она выглядела неприветливой и по-мужски суровой, без всяких украшений и безделушек, если не считать простых практичных часов на деревянной каминной полке, да еще одной полки у квадратного окна, выходившего на задний двор, на которой стояло несколько книг. По обе стороны обшарпанного стола из красного дерева со сложенными створками располагались два виндзорских стула с традиционным орнаментом колеса на спинках.

Древнее вольтеровское кресло с потертой обивкой было повернуто к камину, на подголовнике, где, как предполагала Ханна, покоилась голова дворецкого в свободное от работы время, виднелось залоснившееся пятно. Это зрелище вызвало у нее необъяснимую грусть.

– Садитесь, пожалуйста, мисс Меррилл, мисс Эдвардс. – Он придвинул третий стул полукругом к погасшему камину. – Могу я предложить вам освежающие напитки?

Он хлопотал над ними, пока обе не уселись, и, наконец, сам опустился на стул с прямой спинкой, глядя на них с ненавязчивым любопытством.

– На кухне будут рады, если им найдется дело.

– Пожалуйста, не стоит о нас беспокоиться. – Ханна опустила сумку к ногам, но, вспомнив, что он говорил об уборке, передумала и положила ее себе на колени. – Что вы можете вспомнить о том дне, когда умерла миссис Сомс? – спросила она.

– Мальчишка мясника забегал узнать заказ на неделю. – Хеммингс поставил локоть на подлокотник, подпер подбородок ладонью и задумался. – Если не считать того, что он опоздал, день был самым обычным.

– Настроение миссис Сомс как-то менялось незадолго до смерти? – вмешалась тетя Вайолет.

Дворецкий потеребил манжету рубашки, собираясь что-то сказать, но передумал.

– Что бы вы нам ни рассказали, дальше это не пойдет, – прошептала тетушка.

– Что ж, мисс Меррилл, вы всегда были близкой подругой миссис Сомс, и после того, как все выплыло на дознании, может, и правда больше нет нужды хранить ее тайны.