Убийство в книжном - Дэвисон Анита

Или все же он просто хороший актер?

– Не стоит смущаться. – Он кивком поблагодарил официанта, который поставил перед ним виски. – Поверь, все остальные примерно об этом же и думают. – Ханна не нашлась с ответом, но он снова заговорил: – А еще меня с души воротит от этого парня, Фаррелла. – Каван вытащил из кармана золотой портсигар, неуклюже открыл его, подцепил сигарету, постучал кончиком по столу и посмотрел на Ханну, приподняв бровь, словно спрашивая разрешения.

Она кивнула, несмотря на то что терпеть не могла запах табака.

– Он снова и снова задает одни и те же вопросы, будто пытается подловить меня на лжи. – Каван чиркнул зажигалкой, тоже блеснувшей золотом, прикурил и глубоко затянулся, словно набираясь сил, прежде чем искоса взглянуть на Ханну. – Я видел твое лицо на дознании. Ты и в самом деле ничего не знала, да?

– О… лекарствах Лили-Энн?

– Можно и так сказать. – Каван отвел глаза и стряхнул пепел в стоящую на столе пепельницу. – Моя жена пристрастилась к… экспериментам такого рода в обществе своих приятелей. Поскольку вы проводили много времени вместе, я решил, что ты одна из них. Отсюда и моя реакция в книжном магазине, когда… – Он замолчал, словно все еще боялся произнести это вслух, и снова затянулся, выпустив в воздух струйку дыма.

– На дознании ты говорил, что прописал ей это от боли. – Слова прозвучали резче, чем ей бы хотелось, но Каван будто ничего не заметил.

– Да, сначала. А потом я как-то заехал в «Сейвори энд Мур» примерно за месяц до ее… смерти, чтобы забрать заказ, и фармацевт поинтересовался, как поживает моя прелестная ассистентка. – Он криво усмехнулся, сигарета едва держалась в уголке рта. – Моему ассистенту сорок пять, и у него косоглазие. Я чуть было не попросил реестр ядов, чтобы проверить, сколько она купила, но так и не смог себя заставить. – Он поднял свободной рукой бокал, сделал глоток и поставил обратно. – Я, похоже, слегка спятил, когда ее убили. Надеюсь, ты простишь меня за то, что я наговорил в тот день. – Каван затушил сигарету, хотя она прогорела всего на треть. – Кстати, сегодня вечером ты выглядишь очаровательно. – Он накрыл ладонью ее руку, лежавшую на столе, и легонько сжал. – Джеральд был неправ, знаешь ли. Тебе подходит это место.

Ханна слабо улыбнулась. Любопытно, сколько же раз она услышит что-то подобное этим вечером?

– Ты ведь знаешь, что я иногда бываю здесь?

– Э-э, да, разумеется, но…

– …Но Джеральд бывал здесь чаще? – Каван хотел ответить, но она покачала головой. – Не волнуйся. После его смерти я узнала о нем гораздо больше, чем при его жизни.

– Не суди его слишком строго. Джеральд был хорошим человеком, но… немного потерянным. Война сеет страх, и он проникает во все сферы нашей жизни. Никто не знает, что произойдет. И со всеми этими проклятыми дирижаблями, что сбрасывают бомбы на мирных жителей, можно ли винить людей за то, что они пытаются найти хоть какое-то удовольствие в жизни прежде, чем случится неизбежное?

– Неизбежное? – Ее окатила волна страха. – Ты думаешь, что будет вторжение?

– Нет. Я думаю, мы разобьем гуннов, однако не так скоро, как все надеялись. Потребуется время. И лекарства вроде лауданума нам сейчас необходимы.

– Я… Я не понимаю.

– Это грязная война, Ханна, а мы должны выиграть. Но осколки снарядов и пулеметные очереди оставляют на телах людей ужасные раны, причиняя страшную боль. Лауданум и прочие подобные препараты – самое эффективное болеутоляющее, какое существует на сегодняшний день.

Но Лили-Энн не была на войне. Зачем же ей понадобилось бежать от своей жизни?

– Каван, как ты считаешь, зависимость Лили-Энн могла привести к ее убийству?

Он бросил на нее испытующий взгляд.

– Не знаю. Надеюсь, что нет, но все может быть. Она могла связаться не с теми людьми.

– Поэтому ты здесь? На самом деле? Чтобы выяснить, с кем она… связалась?

– Это настолько очевидно? – Улыбка Кавана была грустной, но в то же время подчеркивала его поразительную привлекательность. – Но о чем я только думаю, сижу здесь и напиваюсь, когда тебе определенно следует танцевать. Пойдем?

Он кивнул в сторону переполненной танцплощадки, где лихие парни опасно кружили своих партнерш по полированному паркету под жизнерадостные ритмы «Александерс Рэгтайм Бэнд». Каким-то чудом никто не налетал друг на друга, хотя временами столкновение казалось неизбежным.

– Не обидишься, если я откажусь? Сегодня нет настроения. – Синяки уже почти не беспокоили Ханну, но она не собиралась в очередной раз упоминать о происшествии в книжном.

– Ничуть. Я просто пытался быть галантным. На самом деле я не танцевал с тех пор, как… – Он не нашел в себе сил договорить.

– Каван, думаешь, это Монти убил Лили-Энн? – поддавшись порыву, спросила Ханна.

– Честно говоря, не знаю. – Каван оперся локтем на стол, потирая лоб. – Если бы он не сбежал, я утверждал бы, что это невозможно. – Он посмотрел на нее, и в его взгляде сквозила надежда пополам с беспокойством. – Не так давно у нас дома произошла одна неприятность, и я был уверен, что тут замешан Монти. Но Лили-Энн переубедила меня. Однако чем дольше его не могут разыскать, тем больше подозрений он вызывает.

Каван имел в виду ограбление, говоря о неприятности? Бремя тех сведений, что ей удалось раздобыть, заставляло Ханну чувствовать себя неловко.

– Что ты планируешь делать, когда все это закончится?

Он медленно и глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями, чтобы ответить.

– Наверное, тебе следует знать, что я подал заявку на назначение в Королевский армейский медицинский корпус.

– Ты отправишься на фронт? – Несмотря на то что в зале было тепло, у Ханны по спине пробежал холодок.

– Да, так или иначе. Конечно, в течение первых недель мне понадобится дополнительная подготовка по боевым ранениям, но, в зависимости от того, насколько затянется война, меня, по всей вероятности, отправят за границу.

Лили-Энн как-то сказала ей, что работа Кавана, по сути, сводится к тому, чтобы выписывать тоники и таблетки богатым неврастеничкам. Ханну настолько возмутили ее слова, что Лили-Энн вынуждена была взять их обратно, однако они, как ни странно, занозой засели в голове у Ханны. Неужели ее мнение о Каване было настолько предвзятым? Могла ли она ошибаться на его счет? А мог ли мужчина, готовый выйти на кровавую арену войны, зарезать собственную жену?

– Был рад поговорить с тобой, Ханна. – Каван хлопнул себя по коленям, поднимаясь, и взял Ханну за руку. Поцеловав ее пальцы, он еще раз посмотрел на нее. – Мне приятно, что ты их носишь.

– Ах да. – Она поднесла другую руку к уху, в котором сверкала бриллиантовая серьга. – Еще раз спасибо. Я правда дорожу ими.

Выпрямившись, он заметил на столе сумочку Ханны, из которой торчал уголок открытки, найденной в комнате Лили-Энн, и, прежде чем она успела предпринять хоть что-то, Каван потянул карточку на себя и поднес к глазам.

– Где ты ее взяла? – Нахмурившись, он разглядывал девушку в египетском костюме.

– Это выпало из сумочки Лили-Энн, когда она заходила ко мне в последний раз, – соображая на ходу, выпалила Ханна. – Я собиралась вернуть, но потом… случилось то, что случилось. Не думаю, что ты знаешь, зачем Лили-Энн ее хранила?

– Могу лишь предположить, что кто-то из друзей подарил ее шутки ради.

Он сильно побледнел, взгляд был прикован к фотографии, хотя мысли, похоже, витали где-то далеко.

– Довольно вульгарно. Странно, что Лили-Энн сохранила эту карточку.

– Да, пожалуй, – почти прошептал Каван.

Ханне показалось, что он собирался сунуть открытку в карман, но в последний миг совладал с собой и вернул ее.

– Что ж… Уверен, мы скоро увидимся. Доброй ночи, Ханна.

– Доброй ночи. – Каван собрался уходить, но она удержала его. – Каван, мне искренне жаль, что Лили-Энн больше нет. Я так по ней скучаю.

Губы его плотно сжались, а глаза подозрительно увлажнились. Он кивнул и, лавируя между столиками, исчез в толпе. Едва Ханна потеряла его из виду, как к ее столику протиснулся молодой джентльмен, знакомый знакомых, и пригласил ее потанцевать.