Дело Ливенворта - Грин Анна

– И при каких обстоятельствах?

– Он пришел, чтобы передать мне карточку джентльмена, который заезжал.

– Могу я узнать имя этого джентльмена?

– На карточке значилось: мистер Лерой Роббинс.

Это обстоятельство показалось мне незначительным. Однако внезапное резкое движение дамы рядом со мной заставило меня запомнить его.

– Мисс Ливенворт, находясь в своей комнате, вы имеете обыкновение держать дверь открытой?

Девушка вздрогнула, но тут же подавила этот порыв.

– Нет, сэр, не имею.

– Почему же прошлой ночью вы оставили ее открытой?

– Мне было жарко.

– Иных причин не было?

– Я не могу назвать других.

– Когда же вы закрыли дверь?

– Перед тем, как лечь спать.

– До того, как слуги поднялись наверх, или после?

– После.

– Вы слышали мистера Харвелла, когда он вышел из библиотеки и поднялся к себе?

– Слышала, сэр.

– Как долго после этого ваша дверь оставалась открытой?

– Я… я… несколько минут… я… не могу сказать, – добавила девушка поспешно.

– Не можете сказать? Почему? Вы забыли?

– Я забыла, сколько именно времени прошло после того, как мистер Харвелл поднялся, прежде чем я ее закрыла.

– Это было больше десяти минут?

– Да.

– Больше двадцати?

– Возможно.

Как бледно было ее лицо, как она дрожала!

– Мисс Ливенворт, согласно показаниям, ваш дядя умер вскоре после того, как мистер Харвелл его покинул. Если ваша дверь была открыта, вы должны были услышать, если кто-нибудь входил к нему или если раздался выстрел. Скажите же теперь: вы слышали что-нибудь?

– Я не слышала шума, нет, сэр.

– Вы вообще что-нибудь слышали?

– Никаких выстрелов я не слышала.

– Мисс Ливенворт, простите мою настойчивость, но какие-нибудь звуки вы слышали?

– Я слышала, как закрылась дверь.

– Какая дверь?

– Дверь библиотеки.

– Когда?

– Я не знаю, – сказала девушка, истерически сцепив руки. – Не могу сказать. Зачем вы задаете мне столько вопросов?

Я вскочил на ноги. Мисс Элеонора покачивалась и была почти без чувств. Но, прежде чем я успел подойти, она вновь выпрямилась и вернула себе прежнее самообладание.

– Простите, – произнесла она. – Сегодня утром я не в себе. Прошу меня извинить, – и Элеонора вновь спокойно обратилась к коронеру. – Что вы спрашивали?

– Я спросил, – и голос его стал резким и пронзительным, – очевидно, ее манера держаться начала действовать против нее, – когда именно вы услышали, как закрылась дверь библиотеки?

– Я не могу назвать точного времени, но это было после того, как мистер Харвелл поднялся наверх, и до того, как я закрыла собственную дверь.

– И вы не слышали выстрела?

– Нет, сэр.

Коронер быстро взглянул на присяжных, и почти все они отвели глаза.

– Мисс Ливенворт, нам сообщили, что Ханна, одна из служанок, поздно ночью направилась к вам в комнату за каким-то лекарством. Она приходила?

– Нет, сэр.

– Когда вы впервые узнали о ее странном исчезновении из дома в ту ночь?

– Сегодня утром, перед завтраком. Молли встретила меня в коридоре и спросила, как поживает Ханна. Этот вопрос показался мне странным, и я, разумеется, стала расспрашивать ее. После короткого разговора стало понятно, что Ханна исчезла.

– Что вы подумали, когда узнали об этом?

– Я не знала, что и думать.

– Какие-либо подозрения не приходили вам в голову?

– Нет, сэр.

– Вы не связали это с убийством вашего дяди?

– Я тогда еще не знала об убийстве.

– А позже?

– О… мысль о том, что Ханна могла знать что-нибудь об этом, вероятно, и мелькнула у меня в голове, не могу сказать.

– Можете ли вы сообщить нам что-нибудь о прошлом этой девушки?

– Не больше того, что уже сказала моя кузина.

– Вы не знаете, что делало ее по вечерам такой печальной?

Щеки Элеоноры гневно вспыхнули – от тона коронера или от самого вопроса?

– Нет, сэр! Ханна никогда не доверяла мне своих тайн.

– Тогда вы не можете сказать, куда она могла направиться, покинув этот дом?

– Разумеется, нет.

– Мисс Ливенворт, мы вынуждены задать вам еще один вопрос. Нам сообщили, что именно по вашему распоряжению тело вашего дяди было перенесено с места, где его нашли, в соседнюю комнату.

Девушка склонила голову.

– Разве вы не знали, что недопустимо тревожить тело умершего человека – вам или кому бы то ни было – иначе как в присутствии и с разрешения надлежащего должностного лица?

– Я руководствовалась не знанием, сэр, – лишь своими чувствами.

– Тогда, полагаю, именно чувства побудили вас остаться у стола, за которым он был убит, вместо того чтобы последовать за телом и проследить за его надлежащим размещением? Или, – продолжал коронер с беспощадной иронией, – вы были слишком заняты в тот момент клочком бумаги, который унесли с собой, чтобы задумываться о приличиях происходящего?

– Бумаги? – девушка решительно подняла голову. – Кто утверждает, что я взяла со стола бумагу?

– Один свидетель поклялся, что видел, как вы склонились над столом, на котором были разбросаны бумаги. Другой – что встретил вас несколькими минутами позже в коридоре, когда вы прятали листок в карман. Вывод напрашивается сам, мисс Ливенворт.

Это был удар точно в цель, и мы ожидали хотя бы тень волнения на лице девушки, но ее надменные губы даже не дрогнули.

– Вы сделали вывод – вам и доказывать факт.

Ответ был исполнен величественного достоинства, и мы не удивились, увидев, как коронер слегка растерялся. Однако, овладев собой, он сказал:

– Мисс Ливенворт, я вновь спрашиваю вас: брали вы что-нибудь со стола или нет?

– Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, – спокойно сказала Элеонора, скрестив руки.

– Прошу прощения, – возразил коронер, – но вы обязаны ответить.

Ее губы сжались еще решительнее.

– Когда при мне будет найден какой-либо подозрительный документ, тогда и настанет время объяснить, как он ко мне попал.

Эти слова, казалось, совершенно ошеломили коронера.

– Вы сознаете, к чему может привести ваш отказ?

Девушка опустила голову.

– Боюсь, что да. Сознаю, сэр.

Мистер Грайс поднял руку и мягко закрутил кисточку оконной портьеры.

– И вы все же настаиваете?

Мисс Элеонора сочла ниже своего достоинства отвечать, а коронер не стал на этом настаивать. Теперь всем стало ясно, что Элеонора Ливенворт не только перешла к активной самозащите, но прекрасно осознавала свое положение и готова была его отстаивать. Даже ее кузина, до сих пор сохранявшая видимость самообладания, начала проявлять признаки сильного неконтролируемого волнения – словно одно дело было самой выдвигать обвинение, и совсем другое – видеть его отраженным на лицах окружающих людей.

– Мисс Ливенворт, – продолжал коронер, меняя направление атаки, – у вас всегда был свободный доступ в покои вашего дяди, не так ли?

– Да, сэр.

– Вы могли бы войти в его комнату поздно ночью, пересечь ее и встать рядом с ним, не потревожив его настолько, чтобы он повернул голову?

– Да, – ее руки болезненно сжались.

– Мисс Ливенворт, ключ от двери библиотеки исчез.

Девушка не ответила.

– Было засвидетельствовано, что до обнаружения убийства вы в одиночестве подходили к двери библиотеки. Скажите нам, был ли тогда ключ в замке?

– Его там не было.

– Вы уверены?

– Уверена.

– Было ли что-нибудь необычное в этом ключе – размер или форма?

Элеонора попыталась подавить внезапный ужас, вызванный этим вопросом, небрежно оглянулась на группу слуг за своей спиной и задрожала.

– Он немного отличался от остальных, – наконец признала она.

– Чем именно?

– Рукоятка была сломана.

– Господа, рукоятка была сломана! – подчеркнул коронер, обращаясь к присяжным.

Мистер Грайс, казалось, принял это к сведению: он вновь сделал свой быстрый утвердительный кивок.

– Следовательно, мисс Ливенворт, вы бы узнали этот ключ, если бы увидели его?