– Нет. Но нам казалось… хм… что лучше избегать ссор и неприятностей.
Коронер казался неудовлетворенным. Он ненадолго задумался и потом спросил:
– Вы знаете, почему покойный возражал против брака?
– Думаю, он считал… хм… невозможным несоответствие в возрасте.
Коронер по-прежнему казался неудовлетворенным, он снова задумался, присяжные выжидающе смотрели на него, а мистер Отвей украдкой вытер лоб носовым платком. Очевидно, он был очень встревожен: если расследование дальше пойдет в этом направлении, неизбежно возникнет вопрос о характере нашего договора.
Наконец коронер повернулся к жюри.
– Итак, джентльмены, – сказал он, – полагаю, данный вопрос не очень существен. Ясно, что покойный был чрезвычайно возбужден и рассержен. Причина его гнева, вероятно, не имеет отношения к нашему расследованию.
Председатель жюри охотно согласился, и я почти слышала вздох облегчения, которым мистер Отвей встретил окончание этого эпизода; я тоже испытала облегчение.
Рассказ продолжился, голос мистера Отвея становился все более хриплым, а речь – неуверенной. Ему приходилось идти очень трудным курсом, и нервы его оказались напряжены. Ему нужно было сохранить последовательность в рассказе, не говоря всей правды, и ему приходилось держать в голове, что еще предстоит давать показания мне. Такое положение заставило бы нервничать и гораздо более смелого человека, чем мистер Отвей.
– Вы нам говорите, будто покойный был неистов и склонен к угрозам. Значит, он был склонен к физическому насилию?
– Да, он угрожал применить физическое насилие.
– Он применил к вам физическое насилие?
– Нет. Удар, который он… собирался нанести… на самом деле… не получился.
Коронер удивленно наморщил лоб.
– Это не вполне ясно, – сказал он. – Он ударил вас или нет?
– Он… похоже, хотел ударить… – Тут мистер Отвел вытер вспотевший лоб. – Я думаю, он действительно поднял… хм… свой сжатый кулак.
– Вам пришлось его сдерживать?
– Нет, – ответил мистер Отвей подчеркнуто. – Нет, я его не сдерживал. Я отступил… и тут… произошел… несчастный случай. Именно в этот момент произошел роковой приступ.
– Расскажите подробнее, что произошло.
– Он неожиданно очень побледнел, – произнес мистер Отвей; теперь, перейдя к описанию действительно случившегося, он говорил легче, – и, казалось, потерял равновесие. Он пошатнулся вперед и упал, ударившись головой об угол каминной доски.
– Вам не показалось, что он потерял сознание до того, как ударился головой?
– Я бы сказал да… но… хм… я не… я был очень возбужден и встревожен… и не могу…
– Естественно. Но вы можете сказать, что приступ и потеря сознания предшествовали удару по голове?
– Удара не было! – сразу воскликнул мистер Отвей, потом, поняв свою ошибку, торопливо добавил: – То есть вы говорите об ударе головой о каминную доску?
– Это то, что вы нам рассказали.
– Да, можно сказать, что он ударился… или, точнее, он потерял сознание, пошатнулся и, падая, ударился головой о край каминной доски.
Коронер снова замолчал и задумался. В наступившей тишине и неподвижности суда мой взгляд перешел от крупной неуклюжей фигуры свидетеля к незнакомцу рядом с мистером Дженкинсом. Этот человек обладал удивительной внешностью: красивой, симметричной, но необыкновенно, почти нечеловечески умной и бесстрастной. Несмотря на неподвижность каменной маски, черты его создавали впечатление необычайной сосредоточенности; ясные серые глаза не отрывались от свидетеля. Я находила нечто сверхъестественное в застывших чертах и пристальном, безжалостном взгляде. Когда пришла моя очередь давать показания, я надеялась, что пронзительный взор не замрет на мне с той же неумолимой внимательностью. И едва подобная мысль возникла в голове, я узнала незнакомца. Это был доктор Торндайк, старый, хотя и не близкий друг моего отца, знаменитый адвокат по преступлениям и большой авторитет в медицинской юриспруденции. Я встречалась с ним только раз, когда он много лет назад обедал в нашем доме, но я часто слышала, как отец с восхищением говорил о нем.
Когда коронер возобновил опрос, казалось, кризис миновал – по крайней мере для мистера Отвея, поскольку первый вопрос прозвучал так:
– Что вы сделали, когда покойный упал?
– Мгновение или два, – последовал ответ, – я стоял слишком ошеломленный, чтобы действовать. Потом в комнату вошла его дочь – моя жена, и, видя, что он умирает или уже мертв, я отправился за врачом.
На этом его показания завершились. Следующим прозвучало мое имя в его новой форме – Хелен Отвей; я услышала его с удивлением и почти отвращением. Направляясь к свидетельскому креслу, я уловила мгновенный, полный ужаса и мольбы взгляд мистера Отвея. Взглянув на доктора Торндайка, я поняла: это не ускользнуло от внимательных серых глаз. Однако я с облегчением заметила, что на меня он не смотрит; пока я говорила, его задумчивый взор оставался устремлен на противоположную стену.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
