— Но...
— Слушай, Джо. Это дело за купон. Я списываю купон, ясно? Видит Бог, у меня их накопилось предостаточно, верно?
Он услышал, как Джо сглотнул. Система купонов была одним из неписаных правил полиции Миннеаполиса. Вкратце это означало: если ты прикрыл коллегу — и это могло быть что угодно, от мелкого нарушения устава до чего-то серьезного, — у тебя появлялся «купон», который можно было обналичить, когда тебе самому понадобится услуга.
— Двадцать минут, — сказал Джо Кьос и повесил трубку.
* * *
Боб сидел в кофейне «Карибу» в «Саусдейле». Он проверил часы и уже начал гадать, получила ли Кей Майерс его сообщение о том, где он находится, когда увидел, как она входит.
— Вот ты где, — сказала Кей, скользнув на сиденье. — Извини, криминалисты провозились дольше, чем ожидалось.
— Что говорят?
— Отпечатки пальцев на скотче на лобовом стекле. Отпечатки пальцев и следы обуви на краю крыши парковки. Кроме того, это дело, которое, похоже, нужно всем. Слишком много поваров, сплошной бардак.
— Ты про Хэнсона?
— Он был здесь и заявил всем, что, поскольку он первый дежурный детектив на месте, дело принадлежит ему до дальнейшего уведомления. Он сегодня даже не на смене.
— Тогда почему он так вцепился в это дело?
Кей пожала плечами.
— Думаю, ему скучно, а случай кажется интересным. Очевидно, тебе тоже.
— Мне?
— Я зашла к охраннику на парковке и попросила показать записи с крыши. Он сказал, что я третий детектив с такой просьбой. А когда я разослала ориентировку, мне сказали, что ты это уже сделал. Многовато поваров, не находишь, Боб?
Боб пожал плечами.
— Время не ждет. Для меня это не способ потешить эго, я просто хочу увеличить наши шансы поймать Гомеса, пока он снова не исчез. Где сейчас Хэнсон?
— Не знаю, должно быть, уехал. Но скажи мне, если это не ради эго, почему ты не передал в Отдел нападений все, что у тебя было на Гомеса?
— Разве я этого не сделал?
— Нет. Уокеру звонил врач, сказал, что ты был у него — он интересовался, нужна ли ему полицейская защита.
— А, точно, парень, который выдает Гомесу инсулин, — сказал Боб, поднимая чашку. — Знаешь, думаю, это просто вылетело у меня из головы. — Он сделал глоток, встретив красноречивый взгляд Кей поверх края чашки.
— Вопрос в том, — сказала Кей, — знаешь ли ты о Гомесе еще что-нибудь, что могло бы нам помочь?
Боб поджал губы и покачал головой.
— Ладно, Боб. Я просила тебя о помощи. Что думаешь на данный момент?
Боб улыбнулся ей. Они с Кей начали работать в Убойном отделе примерно в одно время. Тогда, как и сейчас, были те, кто считал, что двери открылись перед Кей только потому, что она женщина и черная, что она отражает стремление управления иметь тот же этнический состав, что и население города. Но Боб всегда знал, что она следователь лучше, чем он, и если в мире есть справедливость, то она пойдет дальше, гораздо дальше него. И все же она всегда приходила к нему с делами, в которых увязала. Она говорила, что это потому, что его голова работает иначе, чем у нее, что иногда он способен помочь ей взглянуть на дело под другим, более плодотворным углом. В остальном они никогда не были особо близкими коллегами. Может, потому что она была из тех слишком серьезных типов, которые всегда шли домой, когда Боб и остальные отправлялись в бар отмечать маленькие победы. Может, потому что она была не из тех, кто раскрывает душу и говорит о чем-то, кроме работы. Поэтому для него стало сюрпризом, что после Фрэнки, когда все начало рушиться, именно она оказалась рядом. Прикрывала его, когда он не являлся на службу, и говорила Уокеру, что они договорились между собой. Отвозила его домой с работы, когда ему не удавалось полностью протрезветь. Но все равно держала дистанцию. Все, что она за это получала, — ненужные проблемы; трудно было расценить это иначе. В конце концов Боб решил, что Кей Майерс просто-напросто лучший человек, чем он.
— Давай начнем с жертвы, — сказал Боб, ставя чашку. — Кто это?
— Коди Карлстад, пятьдесят три года, совладелец «АгриВорк», продают все: от комбайнов и тракторов до газонокосилок. Приводов нет, столп общества, в свободное время тренирует бейсбольную команду младшего сына. Трое детей и жена, которая занимается волонтерством в Миндекиркен, это...
— Норвежская лютеранская мемориальная церковь, — закончил за нее Боб.
— Именно, твои люди. Как видишь, хотя в методе есть сходство...
—...нет очевидного сходства в выборе жертв.
— Мягко сказано. Данте — паразит, Карлстад — столп общества.
Коди Карлстад, Коди Карлстад. Боб знал это имя откуда-то, просто не мог вспомнить.
— Значит, никаких подозрений на связь с бандами или наркотиками?
— Абсолютно никаких, — сказала Кей.
Боб провел рукой по галстуку.
— Что насчет оружия?
— У него был пистолет, Глок-17, запертый в бардачке.
— Я имею в виду, есть ли связь с торговлей оружием, прямо или косвенно?
— Нет. Но он и не то чтобы противник оружия.
— Я понял это по пистолету.
— Да, но я имела в виду наклейку на бампере его машины.
— Да?
— Ты не видел?
— Хэнсон меня прогнал.
— Стикер НСА. Тот, где два квадратика для галочки: владелец оружия или жертва.
Боб медленно кивнул. Теперь он понял, откуда знает имя Коди Карлстада.
— Нам нужно больше оружия в руках правильных людей, — сказал он.
— Прости?
— Это то, что Коди Карлстад заявил в «Стар Трибьюн» в начале лета, — сказал Боб, что-то набирая в телефоне. — Он спикер Института законодательных действий НСА, они выступают против ужесточения законов об оружии. Классический фанат идеи «больше стволов — меньше преступлений». Смотри, это Коди Карлстад.
Боб поднял телефон, показывая фотографию двух мужчин в костюмах, позирующих вместе.
— Мэр Паттерсон, — сказала Кей. — Значит, Коди Карлстад встречался с людьми на верхах.
— Не велика загадка, почему Паттерсон позирует для фото, когда НСА жертвует 40 000 долларов на его кампанию.
— Они пожертвовали? Но Паттерсон демократ — я думала, НСА поддерживает только политиков правого толка?
— Национальной стрелковой ассоциации плевать, какой у политика взгляд на сельское хозяйство, их волнует только позиция по Второй поправке. Они выставляют политикам оценки в зависимости от того, насколько те лояльны к оружию, и, судя по «Стар Трибьюн», у Кевина Паттерсона там твердая пятерка с плюсом.
— Так ты думаешь, связь в контроле над оружием? — спросила Кей. — Что перед нами кто-то, кто борется с оружием при помощи оружия?
— Похоже на то.
— Гомес — псих-одиночка или член какой-то политической террористической группы?
Боб пожал плечами.
— А как насчет одинокого, не сумасшедшего политического террориста?
Кей собиралась что-то сказать, но тут зазвонил ее телефон. Она ответила и вопросительно посмотрела на Боба, слушая собеседника.
— Гомеса заметила камера наблюдения в «Трэк Плаза», — сказала она.
Она сунула телефон в карман и встала.
Глава 26
Небесные пути I, октябрь 2016
Олав Хансон тяжело дышал. Он бежал без остановки от самой парковки у «Трэк Плаза». Стараясь игнорировать острую боль в колене, он позволил эскалатору медленно поднять себя на второй этаж. Добравшись до верха, он увидел метрах в ста впереди пиццерию. Она была открыта со стороны общего зала, напоминая ресторан в аэропорту.
В ухе торчал наушник: пока он гнал от Саутдейла, видеоцентр полиции Миннеаполиса непрерывно снабжал его информацией — Гомес все еще был в ресторане. Видеоцентр получал изображение с трехсот камер, разбросанных внутри и снаружи делового центра; это было совместное детище правоохранительных органов и местного бизнеса. Проект либо радикально снизил уровень преступности, либо — как утверждали критики — просто вытеснил её в другие районы города. Опасения по поводу тайной слежки были сняты просто: проект сделали доступным для всех. За стеклянной стеной любой желающий мог сесть и наблюдать за теми же картинками, что и полиция.
